13

Арья наблюдала за сражением двух братьев, слушая, как их мечи лязгают друг о друга. Она хотела нырнуть, чтобы помочь другу, но не стала, она знала, что отнять это у него будет своего рода грабежом.

Они метались по комнате, круша мебель и стаканы.

Пес вонзил нож в голову Горы, и Арья в шоке наблюдала, как Гора начала вытаскивать нож обратно. Пес нырнул на него, и Арья могла видеть его намерение, когда они надавили на широкое окно в комнате Серсеи, зависли над парапетом, и она прыгнула к двум мужчинам, когда они перевалили через него. Она схватилась за ногу Пса, схватила ее, потянула со всей своей силой. Он такой тяжелый, подумала она, напрягаясь, упираясь ногами в пол под собой. Ее мышцы горели.

«Отпусти меня», - прорычал он ей. «Что ты...»

«Нет», - процедила она зубы и, обливаясь потом, втащила его обратно через выступ в покои.

«Зачем, черт возьми, ты это сделала?» - заорал он на нее.

«Я была у тебя в долгу», - сказала она, тяжело дыша. «Нам нужно выбираться отсюда. Я полный новичок в лечении ран. И стража Серсеи скоро будет здесь».

Выругавшись, Пес встал, и они вышли из покоев, направляясь к выходу из здания.

Город был почти пуст, и она могла видеть целенаправленное движение небольших групп людей, некоторые держали сумки или домашних животных, некоторые с пустыми руками, в одном направлении. Они следовали. Эти люди уходили, подумала Арья. Поскольку Королевская Гавань была осаждена, им пришлось пробраться в город, и теперь им придется также улизнуть. Когда они шли через туннель и спускались по скалистому выступу, Пес ругался себе под нос. Добравшись до берега снаружи, она увидела корабли Грейджоев и корабли с незнакомым ей знаком, выстроившиеся вдоль залива.Корабль Грейджоев ждал людей, покинувших город, и Арья могла видеть, как они выстраивались в очередь, чтобы сесть на него.

Она подошла к одному из мужчин, руководивших строем, офицеру с символом Тирелл Роуз на доспехах.

«Куда направляется корабль?»

Мужчина подозрительно посмотрел на нее, затем заметил кровь, забрызгавшую ее рубашку, и изуродованное лицо Пса.

«Это безопасно», - заверил ее офицер. «Он везет всех вас, беженцев, на Драконий Камень».

Арья нахмурилась, затем вспомнила, что Дейенерис эвакуировала город, потому что Серсея казнила их. Драконий Камень был таким же разумным местом для убежища, как и любое другое.

«Я не пойду на Драконий Камень», - рявкнул Пес на Арью.

Офицер нахмурился. «Вам не обязательно это делать. Вы можете идти куда хотите. Но там вы будете в безопасности».

«В безопасности», - выплюнул Пес.

«Есть ли новости о Дейенерис?» - перебила Арья. «Её состояние, я имею в виду. Мы слышали, что её отравили».

Офицер бросил на нее суровый взгляд. «Королева Дейенерис», - поправил он. «Она чувствует себя настолько хорошо, насколько можно ожидать».

«Она все еще жива», - сказала Арья и заподозрила, что только облегчение в ее тоне удержало офицера от гнева.

«Да. Последнее, что мы слышали».

«Чьи это корабли?» - спросила она, указывая на корабли, присоединившиеся к Грейджоям.

«Продайте паруса», - ответил офицер.

"Спасибо."

Арья пошла вдоль берега вместе с Гончей и снова поднялась на скалы.

«Нам нужно вернуться в Винтерфелл», - сказала она ему. Она увидела, что его лицо и шея теперь были залиты кровью, текущей из опухших глаз. Что бы сделал Джон, что бы сделала Мать, подумала она. После минутного раздумья она достала кинжал и отрезала один из рукавов рубашки у плеча.Пес моргал, она не могла понять, видит ли он ясно или нет, но этого было достаточно, чтобы он двинулся и последовал за ней.

«Сандор», - сказала она как можно тише и вдавила ткань в одну из его огромных, грубых рук. «Используй это. Нам нужно продолжать двигаться. Хватай меня за плечо, если тебе нужно остановиться».

Он что-то пробормотал, но пошел вместе с ней.

**************

Джон поехал с Тормундом обратно в Винтерфелл, слушая, как его друг рассказывает, что они будут делать с охотой. Еда, конечно, и меха. Уже почти вечер, а его не было целый день. Другие мужчины хотели продлить охоту, жалуясь, что настоящая охота может длиться несколько дней, и Джон не возражал против этого, но он хотел вернуться.

Его смена по наблюдению за Дейенерис скоро начнется, и он задавался вопросом, удалось ли кому-нибудь заставить ее выпить зелье. Он задавался вопросом, поможет ли это. Подействует ли зелье против Слез Лиса, и если да, то не будет ли постоянного ущерба от дней яда, разъедающего ее внутренности. Мейстер Волкан сказал, что хорошо, что она вообще жива и достаточно сознательна, чтобы разговаривать, пусть даже и каждые несколько часов.

Он прошел мимо стены Винтерфелла и нахмурился, когда вошел во двор. Он привык к трем драконам, проводящим большую часть времени на крыше, и они ушли. Он с тревогой подумал, не отправились ли они сами на охоту.

Он пошел прямо в комнату Дени, он хотел проверить ее, прежде чем что-то делать.Ему нужно было увидеть ее и узнать, удалось ли им добиться прогресса с зельем.Он открыл дверь и почувствовал, как кровь застыла в его жилах.

Комната была пуста.

Кровать была заправлена, и в комнате все еще пахло апельсиновым маслом Дэни.

Он вошел в комнату медленно, словно боясь что-то нарушить.

Она ушла, подумал он. Она ушла, а меня здесь не было.

Его сильно трясло, охваченный ужасом настолько сильным, что он думал, что он может заполнить все, не оставив после себя ничего.

На грани ужаса была ярость. Ярость на убийцу, который убил ее. Ярость на Серсею за то, что она наняла его. Ярость на себя за то, что не убил человека до того, как у него появился шанс подсыпать безвкусное и непахнущее зло в бульон Дени.

Он схватил края стола, на котором Тирион написал ее завещание прошлой ночью, и швырнул его через комнату, охваченный дикой яростью и парализующим горем. Он разбился вдребезги о каменную стену, и он рухнул на кровать, вдыхая ее запах, сжимая одеяла. Как будто он мог причинить им боль, как будто он мог наказать их за то, что они позволили ей умереть. Он отомстит за нее, поклялся он. Он сдержит ее обещания и даст ей правосудие.

«Джон, что ты делаешь?» - раздался из дверного проема голос Сансы.

Он повернулся к ней и увидел ее лицо: она выглядела испуганной.

«Когда?» - потребовал он, и его голос был разорван дикой скорбью.

«Когда... что?»

«Когда она...» - он вздохнул. «Когда она умерла?»

«Дейенерис? Она не умерла. Она хотела быть со своими драконами. Она снаружи».

Джон стоял, пошатываясь. «Она жива?»

«Да. Она нелепо упрямится насчет зелья. Она уверена, что она не северянка? Потому что упрямство - это...»

«Где снаружи?» - спросил Джон, и облегчение, охватившее его, заставило его почувствовать себя легко. Ему захотелось смеяться.

«Я думаю, где-то позади, на том поле, где мы раньше играли...»

Джон крепко обнял ее и выбежал во двор. Он остановился, увидев, как вошла группа; мужчина, который выглядел таким же изможденным, каким себя чувствовал Джон, окруженный небольшой, но хорошо вооруженной свитой.

Санса тоже вышла наружу и наблюдала, как люди Джона приветствовали посетителя, который был небрит и имел темные круги под глазами.Он шел с тростью, и Джон внезапно узнал его по Драконьему Камню. Уиллас Тирелл, внук леди Оленны. Он выглядел гораздо хуже, чем в последний раз, когда он его видел.

«Лорд Тирелл», - поприветствовал он. «Добро пожаловать в Винтерфелл. С вами все в порядке?»

«Ваша светлость», - ответил Виллас. «Я здесь, чтобы увидеть королеву Дейенерис. Она...?» Он замолчал, как будто тоже не мог выговорить ни слова.

«Она жива. Она со своими драконами», - быстро сказал Джон, не желая напугать мужчину так же, как только что испытал сам.

Уиллас опустил голову, оперся на трость, словно облегчение лишило его сил. «Слава Семерым», - выдохнул он.

«Я сейчас пойду к ней», - сказал Джон.

«Я пойду с тобой», - тут же сказал Виллас.

Джон нахмурился. «Ты только что вернулся из долгого путешествия. Почему бы тебе не отдохнуть и не поесть чего-нибудь? Тогда ты сможешь...»

«Простите меня, Ваша Светлость, но я не смогу ни есть, ни отдыхать, пока не увижу ее. Все эти последние дни мои мысли были только о ней и о ее благополучии. Я не могу представить, что нахожусь так близко и делаю что-то еще, кроме как вижу ее».

«Он любит ее», - подумал Джон. Он вздохнул. «Ладно. Пошли».

Они шли вместе, и Джон заметил, что Уиллас старался двигаться быстро, чтобы не тормозить его. Джон немного замедлил шаг, несмотря на свое нетерпение.

Они увидели трех драконов, нелепо свернувшихся, почти как котята, вокруг своей матери. Сир Джорах сидел рядом, но встал, увидев приближающихся людей, держа руку на мече. Казалось, он расслабился, узнав их.

«Ваша светлость. Мой лорд», - поприветствовал он их.Дени подняла на них глаза и улыбнулась. На мгновение ее лицо стало растерянным, когда она поняла, что там стоит Виллас.

«Лорд Уиллас! Что вы здесь делаете?»

«Мне нужно было вас увидеть, Ваша Светлость».

Джон видел, как ее бледное личико озарилось. «Ты проделала весь этот путь, чтобы увидеть меня?»

"Конечно."

Джон придвинулся к ней и сел рядом, но Уиллас отступил назад, словно опасаясь подойти слишком близко.

Дени что-то пробормотала на валирийском своим драконам, а затем сказала: "Подойдите и сядьте! Вы, должно быть, устали!"

Уиллас с опаской взглянул на своих драконов, затем приблизился. Он нашел большой камень, чтобы сесть на него, затем осторожно опустился на него, изучая лицо Дени.

Она повернулась к Джону. «Как прошла твоя охота?»

«Хорошо», - сказал он, все еще приходя в себя от облегчения, увидев ее живой, пусть даже пепельно-серой и измученной болью, после сокрушительных мгновений в ее комнате, когда он думал, что ее больше нет.

«Помогло ли зелье?» - спросил ее Виллас.

Она прикусила губу и начала отвечать, но тут вмешался сир Джорах.

«Она отказалась его принять», - сказал он уныло.

«Отказался?» Уиллас снова перевел взгляд на Дени. «Почему?»

«Я...» - она замолчала, вздохнув. «Я боюсь, что это может быть...»

«Ты боишься, что кто-то снова попытается тебя отравить», - сказал Уиллас, и его взгляд смягчился от сочувствия.

Она кивнула.

Джон почувствовал волну разочарованного ужаса. «Ты умрешь», - отчаянно сказал он, - «из-за упрямства. А ты сказал, что мы, северяне, упрямы».

«Справедливости ради, я помню, что она тоже признавала, что она упряма», - сказал Уиллас. «И это справедливое замечание».

«Справедливое замечание?» - потребовал сир Джорах.

«Это так», - легкомысленно настаивал Уиллас. «Она чувствовала себя здесь в безопасности. Я понимаю, что она допила бульон, который был отравлен. Конечно, ее доверие было подорвано».

Джон задавался вопросом, как этот человек может быть таким спокойным. Как это было выгодно Дени, согласиться с ней? Он чувствовал, как в нем нарастает гнев.

«У тебя он с собой?» - спросил Виллас, и сир Джорах достал из кармана бутылку.Виллас взял ее у него и задумчиво посмотрел на нее.

Джон на мгновение задумался, не думал ли Уиллас попытаться заставить ее выпить его. Их было трое, двое могли удержать ее, а третий мог... но нет. Несомненно, ее драконы почувствуют ее страдания и сожгут их, и где они тогда будут?

«Это было разработано в Дорне», - миролюбиво продолжил Уиллас, и Дени, похоже, испытала облегчение от того, что он не собирается настаивать. «Это использовалось для нейтрализации различных ядов. Я не думаю, что это использовалось для Слез Лиса».

«Ты понимаешь, что она умрет, если не примет это», - сказал Джон, и ему было трудно сдержать напряжение в голосе, чтобы не выдать откровенную ярость.

«Если мое время взято взаймы, зачем терять то, что от него осталось?» - сказала Дэни.

«Ты...» - сир Джорах заколебался, - «ты умираешь. Я не понимаю, как это может быть больно», - сказал он, и его собственный голос был полон отчаяния.

«Это будет больно, если я лишусь оставшегося мне времени», - слабо возразила Дени.

«И есть еще эмоциональный риск», - добавил Уиллас. «Ее отравил враг. Насколько хуже было бы для нее быть отравленной союзником? Ведь последнее, что она знает, - это то, что ее предал тот, кому, как она думала, она могла доверять».

Джон посмотрел на него, подавляя желание замахнуться на него. Это не поможет, сердито подумал он. Он взглянул на Джораха, чье лицо смягчилось, и опустил голову. Он собирался отпустить Дени, он тоже был убежден?

«Почему ты поощряешь ее в этом?» - потребовал Джон у Вилласа, его голос все еще был грубым.

Уиллас вздохнул. «Я лишь говорю, что ее опасения обоснованы».

Джон видел благодарность на лице Дени, поэтому он оставил ее в покое.

«Оно было разработано в Дорне группой алхимиков», - сказал Уиллас Дэни. «Это гораздо больше, чем полная доза. Больше, чем дозировка, нужно добавить, потому что, как и вы, ваша светлость, отравленные люди не склонны легко принимать то, что им дают. Они будут бороться, и произойдет утечка. А затем некоторые яды, вероятно, вызовут удушье. Душитель, например. Это такой быстрый яд, и зелье, останавливающее нанесенный ущерб, может даже не сработать, но если это произойдет, то большая его часть выльется на пол, как и попадет в жертву. Нужно сделать скидку на то, что часть его будет выдавлена ​​обратно. И, конечно, есть проблемы с таким ядом, как Кровь Василиска. Он не убьет жертву, но есть веские причины желать предотвратить его последствия».

«Каковы его эффекты?» - спросила его Дени, и Джон заметил, что она очарована.

«Безумие. Ужасное, убийственное, дикое безумие. Говорят, мышь нападет на льва, попробовав кровь василиска. Безумие приносит потустороннюю силу. Конечно, оно пройдет, но ущерб, который может нанести человек, находясь под действием яда, может быть огромным и непоправимым. И попытка насильно ввести противоядие жертве часто приводит к его сильному разливу». Уиллас поднял бутылку, открывая ее. Дени немного отодвинулась, в ее глазах был страх.

Уиллас не пытался навязать ей это. Он понюхал. Затем, запрокинул голову назад и выпил немного.

«Уиллас!» - в ужасе закричала Дэни. «Что ты делаешь?»

Уиллас нежно улыбнулся ей, закрывая бутылку.

«Я вполне уверен, что это не яд. Но я не могу передать вам эту уверенность, и я хорошо знаю, что вы не позволите дегустировать. Мы подождем немного, и, как вы видите, я не отравлен, вы можете быть уверены, что выпьете и это».

«А если оно отравлено?» - потребовала ответа Дени.

«Если напиток отравлен, вы скоро об этом узнаете, и тогда вы поймете, что его пить нельзя».

«И ты умрешь», - сказала она тихим голосом.

«Никогда не служив королю или королеве, я понимаю, что вы этого не осознаете, но считается большой честью умереть за своего монарха, тем более, если это монарх, которого выбрали свободно. И ваша светлость, я живу теперь только благодаря вам. Моя семья и я были бы давно мертвы, если бы вы не предсказали нападение на наш дом. И если верить песням, весь Вестерос мог бы быть мертв, если бы не вы».

«Песни?» - нахмурилась Дени.

Уиллас улыбнулся ей. «О, да, Ваша Светлость. Когда я спешил сюда, чтобы увидеть вас, менестрели по всем дорогам и в тавернах пели о том, что здесь произошло. Как Король Севера и Мать Драконов бесстрашно сражались с армией мертвецов, которые хотели покончить с миром».

Она покраснела. «Я не знала, что об этом есть песни».

«Много песен», - сказал Уиллас. «Ты стоял на своем драконе и стрелял стрелами туда, где огонь мог бы навредить живому. Ты убил Белого Ходока, прыгнув в огонь».

Она рассмеялась. «Я не думала, что смогу взять его без элемента неожиданности».

Улыбка Вилласа стала шире. «Значит, это правда». Она кивнула. «И правда ли, что король Севера ехал с вами на драконе? И лорд Тирион?»

«Да. Они так хорошо катались, хотя были новичками».

Уиллас кивнул и с восхищением повернулся к Джону. «Я бы побоялся сесть на дракона», - признался он. Он повернулся к Дени. «Я бы хотел увидеть, как лорд Тирион едет верхом. Многие сомневаются в этой части истории, но должен сказать, что она делает меня счастливым».

«Это тоже меня обрадовало, и наличие трех драконов с наездниками значительно повысило наши шансы», - сказала Дени. Она все еще с тревогой наблюдала за Вилласом.

«Ты вспотела», - заметила она, и в ее голосе послышался несомненный страх.

«Этого следовало ожидать, Ваша Светлость. Скоро я буду проводить в уборной гораздо больше времени, чем обычно. Зелье предназначено для остановки действия яда. Но также и для выведения яда. Потоотделение, а затем... более деликатные эффекты будут иметь место. Эта часть длится всего один день. Как только вы примете зелье, вам захочется на некоторое время зайти внутрь. Но завтра в это же время вы сможете вернуться сюда со своими драконами. И тогда нам придется, чтобы мейстер осмотрел вас. Я боюсь, что время, которое потребовалось, чтобы доставить вам зелье, может быть опасным. Могут быть нанесены необратимые повреждения».

Дэни посмотрела на него. «Тебе от этого станет плохо».

Уиллас пожал плечами. «Это не будет какой-то опасной болезнью. Немного неприятно. Но это было бы гораздо лучше, чем потерять тебя».

Она закусила губу и потянулась к бутылке. Виллас протянул ей бутылку, и она взяла ее и выпила.

Джон почувствовал, что сникает от облегчения. Теперь он понял, почему Дени предложила этого человека в качестве наследника престола Джона. У него были миролюбивые, мягкие манеры, и, несмотря на всю его застенчивость, в нем была мягкая уверенность, проницательность в получении желаемого.

«Благодарю вас, ваша светлость. Я отправил сообщение в Волантис», - продолжил Виллас. «Хотел бы я, чтобы ворон долетел, это было бы гораздо быстрее».

«Волантис?»

«Я понимаю, что у Волантиса на каждого свободного человека приходится по пять рабов. У них есть сильная мотивация, чтобы Разрушитель Цепей выжил. Красный Храм - самый большой в известном мире, и их Жрецы и Жрицы очень поддерживают тебя. Бенерро и Кинвара, Первые Слуги в их вере, оба много проповедуют о тебе».

Взгляд Джона метнулся к лицу Уилласа.

Дэни улыбнулась ему. «Ты собираешься попросить их помолиться за меня?»

«Молитвы никогда не повредят, но я надеюсь на что-то более практичное».

«Сомневаюсь, что можно сделать что-то практическое, кроме этого зелья, и то, если оно сработает».

«Вы будете поражены, Ваша Светлость. Если истории, которые я слышал, правдивы, то они способны сделать многое. И как ваши сторонники, они не могут желать вам провести остаток жизни в страданиях».

Она нахмурилась. «Посмотрим», - скептически сказала она. «Но спасибо».

Джон думал об этом. Он знал по опыту, что может сделать Красная Жрица, и хорошо знал, что искусства, которые они практикуют, могут сделать многое для исцеления разрушений, вызванных ядом.Он чувствовал себя почти так, как будто подслушал их разговор, хотя они оба знали, что он был там, но не могли пожалеть об этом.

************

Квиберн тщательно заварил чай, чтобы принести его своей королеве. Он обнаружил, что, как он и подозревал, люди покидают город.

Ему придется ей рассказать. Он хотел, чтобы она узнала как можно скорее, но он также знал, что наступает ночь, и он ненавидел держать ее без сна из-за новой информации, о которой нужно беспокоиться.Ей нужен был отдых. Беременность и преждевременные роды отняли у нее много сил.Ее свирепая и гордая натура не позволяла ей признаться в этом, даже себе, подозревал Квиберн, но он мог это видеть.Он знал, что она может быть в хорошем расположении духа. Ее убийца вернулся, что, конечно, означало, что он, должно быть, устранил королеву драконов, и это были очень хорошие новости.

Квиберну хотелось бы, чтобы был какой-то способ взять ее живой; он слышал рассказы о том, что она не горела даже в огне, и его эксперименты сильно выиграли бы от участия такого субъекта.

Он знал, что это, должно быть, какая-то старая валирийская магия, но даже магия должна следовать законам природы.Но, конечно, его королева была мудра и права, уничтожив этого врага разом. Она была слишком опасна.

Он задавался вопросом, будет ли лучше рассказать ей об этом сейчас, пока она еще плывет от волнения после смерти врага, или завтра, когда она отдохнет.

Он решил поговорить с ней и тогда принять решение. Она, возможно, также получила наконец новости о своем брате, и эти новости сформировали ее настроение.Он вошел в ее покои и почувствовал, как в его животе образовался узел, когда он увидел, что Горы нет у ее двери.

Почему он оставил ее без защиты?

«Ваша светлость?» Он прошел дальше в комнату и выронил чашку, которую держал, увидев ее. Она разбилась, упав, и он разбился вместе с ней, упав на колени перед неподвижным телом Серсеи.

Она лежала лицом вниз, вокруг нее была лужа крови.

«Ваша светлость», - прошептал он, переворачивая ее. Ее кошачьи глаза смотрели мимо него, не видя. Ее горло было перерезано, а кровь залила ее лицо, шею и грудь. Он поднял ее на руки, укачивая, пока он рыдал.

«Я отомщу за тебя», - пообещал он ей.

Он останется достаточно долго, чтобы убедиться, что лесной пожар загорится, когда враги королевы войдут в город. Затем он увезет малышку Джоанну в безопасное место.

*************

Джон сидел в Большом зале Винтерфелла и был почти счастлив. Это было робкое счастье, но все же оно было. Дени выпила противоядие и, как и предсказывал Уиллас, провела остаток дня и ночи в своих покоях.Уиллас планировал отправиться со своей свитой в таверну в Зимнем городе, но Санса настояла, чтобы они остались здесь, в Винтерфелле.

Джона это не могло раздражать; этот человек убедил Дени принять зелье, и благодарность намного перевешивала его раздражение из-за того, что Уиллас открыто в нее влюблен.

Мейстер Волкан сказал этим утром, что яд, похоже, уже почти вышел из организма Дени. Лихорадка прошла, но боль осталась, и мейстер предупредил ее, как и Уиллас, что ущерб может быть необратимым.

Джон был обеспокоен этим. Но явная легкость осознания того, что яд вышел из нее и ей не грозит непосредственная опасность, перечеркнула все остальное.

В зал вошел Уиллас, и Санса пригласила его сесть с ними за стол.

Джон был открыт для этой идеи, но ему показалось странным, что Санса приложила все усилия, чтобы Дейенерис почувствовала себя нежеланной гостьей, и в то же время стремилась сделать так, чтобы приехавший к ней союзник Дейенерис чувствовал себя как дома.

Джон, однако, вспомнил, что Санса дружила с его сестрой в Королевской Гавани.Он рассеянно слушал их разговор. Она спрашивала о гончих, которых он разводил, а он рассказывал об их переезде в Дорн после того, как они обосновались на Драконьем Камне, о том, как это вызвало у них стресс, но они все равно скоро ожидали помет щенков.

Взгляд Вилласа продолжал блуждать по дверному проему, и Джон понял. Его собственные глаза сделали то же самое. Интересно, присоединится ли к ним Дени за ужином.

В другом конце комнаты Рэндилл Тарли и Джейме Ланнистер изучали Уилласа, и Джон почувствовал, как у него сжалось сердце, когда они наконец приблизились к столу.

«Мы должны извиниться перед тобой», - сказал Хайме Уилласу.

«Я приношу извинения от себя и от имени моей Палаты за свои действия», - добавил Рэндилл Тарли.

Джон повернулся, чтобы посмотреть на них.

Уиллас холодно посмотрел на них.

«Пустые извинения, если только вы не собираетесь как-то загладить вину перед моей бабушкой», - ответил он.

«Как только королевство оправится после войны, я буду рад...» - начал Джейме, но Виллас перебил его.

«Не ты. Твоя семья не давала клятвы моей, и у тебя будет полно хлопот по выплате долгов Железному банку».

«Железный банк? Моя семья взяла эти кредиты, не я, и...»

«А Ланнистеры всегда платят свои долги. Что хорошо, потому что Железный банк получит свое».

«Долг Железному банку перейдет по наследству к короне», - осторожно парировал Хайме, пробуя ледяную воду.

Уиллас сузил глаза, и в них не осталось и намека на теплоту. «Ты не оставишь королеву Дейенерис уязвимой для атаки Железного банка», - ледяным тоном сказал он. «Ты заплатишь им».

Джейме колебался. «Ладно», - наконец сказал он.

Уиллас повернулся к Тарли.

«Как только королевство восстановится, я начну выплачивать репарации твоей бабушке», - сказал Тарли. «Мы нарушили клятву, данную тебе, и это бесчестье. Моя семья никогда раньше не делала ничего подобного. Мы загладим свою вину».

Холодность немного ушла из глаз Вилласа, но теплота не вернулась.

«Благодарю вас за ваши извинения. Они будут приняты, как только вы начнете возмещать ущерб».

Двое мужчин кивнули и вышли из-за стола, а Уиллас повернулся к Сансе. Теплота вернулась к его лицу, когда они продолжили говорить о щенках, а затем его голос затих, когда его глаза зафиксировались на двери.

Дени вошла в зал, и Джон встал и быстро подошел к ней. Она все еще была бледна, но часть ее цвета вернулась. Джон взял ее за руку и пошел с ней к столу. Она улыбнулась ему, и он горячо пожалел, что не делал этого каждый раз, когда она входила в его залы. Когда взгляды на ней были холодными и подозрительными. Теперь они были благодарными и добрыми, счастливыми видеть, что она выжила.

Он чувствовал, что никогда не вел себя так трусливо, как тогда, отказавшись поддержать ее, и был готов провести остаток своих дней, заглаживая вину перед ней.

Он подвел ее к столу, где стоял Уиллас, и его глаза загорелись от облегчения при ее появлении.

«Ваша светлость, я так рад видеть, что к вам вернулся цвет лица», - сказал он.

Она улыбнулась ему, и Джон внезапно почувствовал собственническое чувство.

Они сели есть.

Джон напрягся, чтобы услышать, что они говорят, сквозь болтовню в комнате. Они говорили гораздо тише, чем Уиллас говорил с Сансой, и интимность этого раздражала его.

Он смог разобрать только часть - что-то о том, как Уиллас учил Дени играть в кайвассу, пока она выздоравливала.

«А как же война с Серсеей?» - спросила Санса, и Джон понял, что она тоже прислушивается к разговору.

Дени открыла рот, чтобы ответить, но Бран спокойно повернулся к ним и сказал: «Серсея мертва».

В комнате воцарилась тишина, а затем послышались разговоры.

«Ты уверен?» - спросил Джон.

«Я уверен. Арья перерезала себе горло».

«С ней все в порядке?» - спросил Джон.

«Арья? С ней все в порядке. Она едет домой».

Джон увидел Джейме Ланнистера в другом конце комнаты. Его лицо стало пепельно-серым, и он выбежал из зала, сопровождаемый сиром Бриенной и лордом Тирионом.

Он повернулся к Дени, ожидая увидеть облегчение, триумф. Но ее взгляд был устремлен на дверь, за которой только что вышли ее десница и его брат, и она выглядела грустной по ним.

Она обернулась, увидев его взгляд. Она слабо улыбнулась ему.

«Как ты думаешь, твоя сестра будет в безопасности, возвращаясь назад?» - спросила она его. «Я могла бы попросить кого-нибудь из моих людей найти ее и защитить в пути».

Джон подумал об этом. Если она пересекла Вестерос и попала в Красный замок, то вполне вероятно, что она вернется домой, и она даже могла бы заподозрить группу солдат, ищущих ее. Это могло легко стать опасным.

«Я думаю, с ней все будет в порядке».

**************

Тирион последовал за братом из теплого Зала Винтерфелла на холодный, пронизывающий ветер.

Несмотря на всю жизнь полную неприязни, его грудь болела от потери сестры.

Он ожидал этого. Но удар оказался сильным.

Он не мог понять, как это могло ударить Джейме. Тирион осторожно приблизился к нему.Джейме блевал, прислонившись к стене, согнувшись.

Сир Бриенна бросилась к нему.

«Хайме, мне очень жаль», - сказала она.

«Тебе не жаль», - прохрипел он.

«Мне... мне жаль, что ты сейчас чувствуешь», - сказала она.

Джейме посмотрел на нее, словно ища ложь, затем его лицо смягчилось. Тирион внезапно почувствовал себя незваным гостем. Он коснулся нижней части руки Джейме.

«Мне тоже жаль», - тихо сказал он. «Если я вам понадоблюсь, дайте знать».

Он вернулся внутрь, чувствуя потребность Джейме остаться наедине с сиром Бриенной, и надеясь, что он делает правильный выбор. Его брат всегда был рядом с ним. Он хотел оказать ему любую поддержку, какую только мог.В зале теперь было жарко, душно. Лица вокруг него улыбались, и он смутно понимал, что многие будут это праздновать.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Дейенерис. Она смотрела прямо на него, понял он. Ее глаза были печальны, и он знал, что это печаль для него. Для себя она должна чувствовать только покой после этой новости, подумал он.

Он решил вернуться наружу. Он не мог думать сейчас, когда эти люди ликовали по поводу смерти его сестры, даже зная, что она, вероятно, заслужила это. Он схватил кувшин вина и вышел обратно в горький ночной воздух. Джейме уже покинул двор, Тирион решил, что сир Бриенна, должно быть, ушла вместе с ним, так как двор был пуст.

Он сел на низкий деревянный столик, пил вино, пытаясь собраться с мыслями. Он услышал приближающиеся шаги и, повернувшись, увидел, как Дейенерис просыпается рядом с ним.

«Ты должна быть счастлива», - сказал он ей и тут же пожалел об этом. Это прозвучало резко, нападающе, а она выглядела такой хрупкой сейчас. Она все еще страдала, он это видел. У нее были все основания быть счастливой, подумал он. Ее потенциальный убийца был мертв.

Дейенерис не казалась рассерженной или даже обиженной. Она осторожно опустилась на кучу мешков с кормом и изучала его.

«Как дела?» - тихо спросила она.

«Я не имел в виду...»

«Все в порядке», - сказала она. «Я не видела ее так, как ты. Она была моим врагом. Она пыталась убить меня. Но она была твоей сестрой».

Тирион вздохнул. «И она все равно пыталась убить меня. И не раз».

«Но ты же ее любишь. Хочешь поговорить?»

Он посмотрел на нее. «Ты действительно пытаешься утешить брата своего врага в ее смерти?»

Она нахмурилась. «Я пытаюсь утешить своего друга в связи со смертью его сестры».

Тирион отпил вина и протянул ей кувшин.

«Я не могу», - сказала она. «Я не собираюсь добавлять утренний туман к моему и без того плачевному состоянию. И мейстер посоветовал мне не пить, пока я не выздоровею».

Он кивнул. Если только она не поправится, подумал Тирион. Пока не поправится, но если. Да, у нее были все основания радоваться этой новости.

«Я не сержусь, что ты этому рад. Я не хотел, чтобы это так вышло».

Она кивнула. «Я знаю. Я не могу сказать, что я счастлива, но я не буду отрицать, что я... испытываю облегчение. Я не скорблю. Но я знаю, что ты скорбишь».

Тирион вздрогнул. Он был. «Я надеялся, что ее как-то можно будет изгнать. Но я знал. Как только она отравила тебя, я знал, что она не сможет этого сделать. Когда Яра Грейджой узнала об этом, она прислала нам записку, в которой говорилось, что она убьет Серсею собственными руками. Но... я все еще надеялся».

«Я понимаю это».

"Ты?"

«Мне было трудно», - призналась она. «У меня был только брат. Сначала мне было трудно это понять. Ты, Джон, твоя преданность семье заставила меня почувствовать... угрозу, я полагаю».

«Я обещаю тебе, что, как бы я ни любил свою сестру, я никогда не хотел видеть на троне никого, кроме тебя». Она кивнула, но ничего не ответила, поэтому он продолжил. «За все свои годы я ни разу не преклонил колено. Ни перед Робертом, ни перед Джоффри. Ни перед кем. Я признал их королями. Но никогда не преклонял колено. Я преклонил колено только один раз за всю свою жизнь. Перед тобой. В тот день, когда ты назвала меня своей десницей».

Она потянулась и слегка сжала его руку. «Спасибо за это», - тихо сказала она.

Он вздохнул. «Серсея винила меня в смерти нашей матери. Она ненавидела меня. Всегда. Но я помню, как однажды, на ее именины... я купил ей и Джейме подарки. Я купил ей редкие духи от Yi Ti. Они стоили большую часть того, что я сэкономил. Они были сделаны из шафрана, конечно, и разных других ароматов. Ходили слухи, что это были любимые духи твоего брата Рейегара, и Серсея была очень увлечена им в то время. Она подозрительно посмотрела на них, когда увидела, что они от меня, но когда она понюхала их, она действительно улыбнулась мне. Она была разочарована, что это я подарил им их. Но это был ее любимый подарок в тот год, и она носила его довольно часто. Она хранила флакончик долго после того, как он был использован, просто чтобы понюхать. Я гордился этим».

Дейенерис грустно улыбнулась ему. Он выпил вино и сидел молча.

«Тебе следует войти», - сказал он через несколько минут. «Ты дрожишь».

«Со мной все в порядке», - тихо сказала она.

Тирион снова подумал о Джейме. Что это с ним делает. Он пойдёт к нему завтра, решил он.