10

Серсея не любила, когда ее заставляли ждать.

Конечно, это было необходимо.

Она не могла ожидать, что человек, которого она послала, чтобы избавить ее от этой седовласой стервы, вернется немедленно. Но он также не послал ворона, ни о своем провале или успехе, ни о нелепом заявлении Тириона, что мертвецы идут на Винтерфелл. Нелепо, конечно, и Джейме глупо решил отправиться на Север.

«Если он говорит правду, мы умрем. Наш ребенок умрет».

«А если он лжет...»

«Если он лжет, он не причинит мне вреда. Может быть, ты и прав, что не посылаешь армий, если это ловушка, но...»

«Какие армии?» - холодно потребовала она. «Эта драконья шлюха отняла у нас союзников, опустошила Хайгарден, так что мы не можем заплатить Железному банку. Она убила Эурона Грейджоя».

«Я думаю, Яра Грейджой могла быть той, кто...»

«Она сожгла его флот своими монстрами, во всяком случае», - резко бросила она. «И как ты можешь быть уверен, что наш брат-демон не причинит тебе вреда? Он убил нашего отца».

Джейме вздохнул. «Он должен знать, как безумно это звучит. Я не думаю, что он сказал бы это, если бы это не было правдой».

«Ты самый глупый Ланнистер», - сказала она ему.И он ушел. Оставив ее одну вести войну, пока он пошел сражаться с мертвецами в Винтерфелле.

Она послала сира Бронна убить их обоих, Джейме и Тириона, но знала, что он этого не сделает. Этот человек был другом им обоим. Она хотела, чтобы Джейме знал, что она его не простила.

А что, если бы наемник это сделал? Она вздрогнула.

Хуже того, она чуть не умерла, когда ребенок появился на свет слишком рано.

В своей слабости она заплакала и сказала Квиберну, что если ребенок умрет, то лучше пусть он позволит умереть и ей.

Квиберн заверил ее своим мягким, успокаивающим голосом, что никто из них не умрет.

И они этого не сделали.

Маленькая девочка, которую она родила, была хрупкой, слабой, но вполне живой.

Она не подпустит к себе кормилиц, поклялась она. Нет, эту девочку она будет кормить своей грудью.

Она назвала девочку Джоанной в честь матери, которую убил ее злой младший брат, когда она появилась на свет.

Она подошла к малышке, подняла ее и прижала к себе. Единственное, что сейчас имело значение в мире, это крошечный вопящий сверток, и если бы ей пришлось сжечь мир, чтобы защитить ее, она бы это сделала.

Квиберн нашел все тайники дикого огня, оставленные Мэд Эйрисом. Этот город рухнет раньше, чем его заберет эта иностранная шлюха.

Серсея напомнила себе, что к настоящему моменту эта тварь, возможно, уже мертва, и ее лихорадило от нетерпения.

Серсея знала, что как только с потенциальным узурпатором будет покончено, ее нелепая разношерстная орда чужеземцев распадется, ее драконы одичают, и Семь Королевств снова будут принадлежать ей.

Север и его глупые попытки добиться независимости будут легко раздавлены, с удовлетворением подумала Серсея. Она отдаст плодородный Простор кому-то, кто ей верен.

Уморить голодом Север или отравить каждого из них.Она была королевой. Не женой, которая будет плестись за каким-то толстым королем-мошенником, не матерью, которая будет слушаться своих сыновей. Нет, теперь власть принадлежала ей, и никто никогда больше не отнимет ее у нее.

«Оно будет твоим, любовь моя», - пообещала она крошечной девочке, которую держала на руках.

Квиберн вошел в комнату, где его королева тревожно шагала. Он держал чашку чая, которую принес, чтобы успокоить ее. Она была все более возбуждена в последние несколько дней.

«Что-нибудь?» - потребовала она.

«Пока никаких шепотов, Ваша Светлость».

«А что, если Тирион говорил правду?» - спросила она, глядя на город. «А что, если их всех поглотила какая-то мертвая армия?»

В ее голосе слышались истерические нотки.

«Я принес вам чаю, ваша светлость». Он протянул ей дымящуюся чашку.

«Мне не нужен чай, мне нужны ответы», - прошипела она.

«Конечно», - сказал он, - «и мы скоро получим эти ответы».

Она отпила чай, пока он осторожно вел ее к кровати.

«Интересно, они будут как сэр Грегор? Эта мертвая армия?» - сказала она, отпивая чай.

Квиберн тоже задавался этим вопросом. Его завораживала идея мертвой армии. Что их оживляло? Идея была в том, что они жили какой-то магией. Но ведь в этом наверняка была и наука?

Она села на кровать, продолжая пить чай. Он вырастил и собрал травы для ее чая своими руками. Она никому не доверяла, и в этом она была мудра. Квиберн тоже теперь никому не доверял безопасность своей королевы. Он выбрал имбирь, шафрановый крокус и мяту, немного ромашки.

Закончив, она легла, и он натянул на нее одеяло. Она не привыкла к холоду, который зима принесла в обычно теплую Королевскую Гавань.Он наблюдал, как его королева погружается в беспокойный сон, и надеялся, что травы ее успокоят.Он принял роды у Джоанны и спас Серсею от смерти при родах.

Она никогда не будет беспокоиться о том, сколько умирающих женщин он изучил, чтобы понять, как спасти одну после родов. Сколько младенцев, родившихся слишком рано, он видел, чтобы узнать, как заставить их жить.

Действительно, эта женщина была для него редким сокровищем.Никаких вялых, прохладных, морализаторских нытьев о жизнях, потерянных в его исследованиях.Сколько мужчин убили тысячи, чтобы спасти других мужчин, в жестокой какофонии насилия?Но именно его они судили.

Не его королева. Его королева понимала, какие результаты дала его работа.

Действительно, глаза тех, кто видел Гору, были полны осуждения, но не ее. Только благодарность и гордость за то, что она выбрала его, когда она увидела своего почти мертвого защитника живым.

Квиберн придумал, как поджечь тайники лесного огня под городом. Они гарантировали, что ни один враг не будет настолько глуп, чтобы снова напасть на нее.

Ради нее он надеялся, что ее брат выживет и скоро вернется к ней. Она нуждалась в нем. Квиберн подозревал, что она может начать разваливаться без него, но не осознавал, насколько сильно, как быстро.

Он наблюдал, как хмурое выражение на ее лице постепенно разглаживается, а затем улыбнулся, когда она расслабилась во сне.

«Отдыхай, моя королева», - нежно пробормотал он.

Он стоял у широких окон ее комнаты и смотрел на темный город, на свечи, зажигающиеся в окнах внизу.

Казалось, что с каждым днем ​​все меньше свечей зажигалось по ночам, и он задавался вопросом, покидают ли люди город. Ему придется проверить это утром. Он не мог позволить, чтобы люди его королевы бросили ее.