Последний шёпот бумажных крыльев

Мир рушился. Не метафорически, не в планах Пейна — он рассыпался физически, под ногами, оставляя после себя только запах гари и железный привкус крови. Война, о которой мы так долго спорили с Шикамару на скале, пришла и сожрала всё, что мне было дорого.

Сначала пал Хидан.Это была самая тупая, самая несправедливая и самая болезненная потеря. Мой громкий, нецензурный, бессмертный напарник. Человек, который научил меня смеяться, когда мне хотелось выть. Его заманил в ловушку тот, кого я любила. Шикамару. Мой стратег использовал весь свой гений, чтобы похоронить Хидана заживо в лесу клана Нара.

Я чувствовала это на расстоянии. В тот момент, когда земля сомкнулась над головой Хидана, мой песок в тыкве вдруг стал ледяным. Я кричала, я рвалась туда, но Пейн удержал меня.— Он бессмертен, — холодно сказал Лидер. — Но для нас он потерян. Иди дальше.

Дальше? Куда дальше, если из моей жизни вырвали единственный источник живого, хоть и безумного, шума? Теперь в Конохе была тишина. Но это была не та мирная тишина, о которой мечтал Шикамару. Это была тишина братской могилы.

А потом пришла очередь Конан.Моя названая сестра, единственная женщина, которая поняла мою боль без слов. Она до последнего верила в мечту Нагато, в мир, который наступит после боли. Мы стояли с ней на берегу Страны Дождя, когда небо разверзлось. Её бумажные крылья намокли от дождя и крови. Она сражалась до последнего вздоха, защищая то, во что верила.

Я видела, как её тело, белое и хрупкое, как оригами, падает в темные воды. Последний листок бумаги, оторвавшийся от её крыла, принесло ветром к моим ногам. На нем не было печатей. Только пустота.

И вот нас осталось двое. Я и Пейн.Мы стояли на вершине холма, глядя на дымящиеся руины Конохи. Всё, что я когда-то знала, всё, что любила — превратилось в пепел. Мой отец погиб. Мой брат Асума... я даже не знала, жив ли он после встречи с Хиданом, и это неведение жгло меня изнутри сильнее, чем любое аматерасу.

— Теперь ты понимаешь? — Пейн стоял рядом, его Риннеган отражал закатное солнце, которое казалось кровавым. — Мир — это иллюзия. Есть только боль. И только через неё люди могут прийти к пониманию. Я посмотрела на свои руки. Они были серыми от пепла и пыли. Мой плащ Акацуки был изорван, одно из алых облаков было перечеркнуто глубоким шрамом от куная.

— Я понимаю только одно, Нагато, — мой голос был тихим, лишенным всяких эмоций. — Мы остались одни. Все, кто смеялся со мной, все, кто ворчал на меня, все, кто обещал защитить — их нет. Осталась только пустота, которую ты так превозносишь.

Внизу, среди обломков деревни, я увидела знакомый силуэт. Шикамару. Он стоял, опираясь на обломок стены резиденции Хокаге. Его жилет был разорван, лицо залито кровью, но взгляд... его взгляд всё еще искал меня в небе.Он убил моего лучшего друга. Он разрушил мою новую семью ради защиты своей старой. И я... я сделала то же самое.

— Иди, — сказал Пейн. — Закончи это. Покажи им истинную тишину.Я спрыгнула с холма на облаке из черного, тяжелого песка. Я летела вниз, и каждый метр приближал меня к человеку, которого я ненавидела и любила одновременно. Когда мой песок коснулся земли перед Шикамару, поднялась туча пыли.Он не поднял кунай. Он просто смотрел на меня — измученный, сломленный, но всё еще живой.— Ты пришла убить меня? — прошептал он. Его голос был едва слышен из-за грохота обвалов. — После Хидана... после всего... ты имеешь на это право.

Я сделала шаг к нему. Мой песок вибрировал, готовый превратиться в тысячи игл и пронзить его сердце. Один жест — и стратег Конохи станет историей.— Ты зарыл его в землю, Шикамару, — я подошла вплотную, и лезвие из песка прикоснулось к его горлу. — Ты забрал мой смех. Ты вернул мне ту самую тишину, от которой я бежала. Доволен?Слеза скатилась по его щеке, оставляя чистую дорожку на грязной коже.

— Я защищал свой дом. Так же, как ты защищала свой. Мы оба проиграли, сестренка. Посмотри вокруг.

Я оглянулась. Конохи больше не было. Акацуки больше не было. Были только мы — двое калек на руинах своих мечтаний.Я медленно опустила руку. Песчаное лезвие рассыпалось прахом.

— Нас осталось двое, — я посмотрела на Пейна, который ждал наверху. — И я не знаю, кто из нас более мертв: Хидан под землей или я, стоящая перед тобой.В этот момент Пейн начал свою финальную технику. Небо вспыхнуло.