Затишье перед пеплом

Год. Целых двенадцать месяцев мы играли в эту опасную игру, балансируя на грани между преданностью Акацуки и тайными ночными встречами на Ликах Хокаге. Это был странный год — самый счастливый и самый тревожный в моей жизни. Я привыкла к двойственности: днем я была «песчаным демоном» в паре с безумным Хиданом, а ночью — просто девушкой, которая прятала лицо на плече ленивого стратега Конохи.

Но небеса над миром шиноби начали темнеть. Воздух пропитался запахом грядущей бойни. То, что начиналось как локальные стычки за Хвостатых, переросло в полномасштабную охоту. Коноха и союзные деревни объявили Акацуки войну.И тогда облака начали падать.Сначала пришла весть о Сасори. Мастер марионеток, который казался вечным, пал в собственной ловушке. Затем — Дейдара. Его последний «шедевр» озарил небо ослепительной вспышкой, оставив после себя лишь выжженную землю и пустоту в рядах организации. Когда погиб Итачи, в логове воцарилась тишина, которую не мог перекричать даже Хидан. Мы теряли лучших. Мы теряли тех, кто стал мне странной, изломанной, но всё же семьей.А потом погиб Какузу.

Мой ворчливый напарник, который вечно пересчитывал медяки и грозился продать мои почки за долги, не вернулся с задания. Его пять сердец остановились одно за другим. Когда я узнала, что его добил Наруто под руководством Какаши и Ямато, внутри меня что-то надломилось.

— Слышь, Кукла... — Хидан сидел в углу нашей опустевшей залы, непривычно тихий. Его коса лежала рядом, тусклая и зазубренная. — Старика больше нет. Кто теперь будет ворчать, что я трачу слишком много чакры на молитвы? Кто будет считать наши трофеи?

Я не ответила. Я смотрела на пустой стул Какузу и чувствовала, как лед войны пробирается под мой плащ.

В ту ночь я снова прилетела на голову Третьего Хокаге. Но на этот раз я не смеялась. Я приземлилась тяжело, песок осел серой пылью на каменный нос отца. Шикамару уже был там. Он стоял у самого края, его жилет джонина был испачкан кровью и гарью — он только что вернулся с передовой.

— Ты пришла, — глухо произнес он, не оборачиваясь.

— Вы убили Какузу, — мой голос дрожал от сдерживаемой ярости и боли. — Ты знал, Шикамару? Ты просчитывал этот бой? Он медленно повернулся. Его лицо осунулось, глаза покраснели от бессонницы.

— Это война. Они охотятся за джинчурики. Акацуки не оставили нам выбора.

— Выбора?! — я сорвалась на крик, и песок вокруг меня взметнулся колючим вихрем. — Вы убиваете моих друзей! Вы уничтожаете тех, кто принял меня, когда вы все отвернулись!

— Твои «друзья» — международные преступники, которые несут смерть! — Шикамару сделал шаг ко мне, его голос сорвался на хрип. — Ты понимаешь, что завтра мой приказ может быть — ликвидировать тебя? Что Асума-сенсей едва сдерживает Хокаге, чтобы твое имя не выделили красным цветом в списке на уничтожение в первую очередь?

Я горько рассмеялась, вытирая слезы рукавом черного плаща.— Значит, вот как заканчивается наш год? Шах и мат, стратег?— Нет, — он резко схватил меня за плечи, встряхивая. — Уходи из Акацуки. Прямо сейчас. Пейн сошел с ума, он собирается разнести всё. Пойдем со мной, я спрячу тебя, я добьюсь амнистии...— И снова стать «тихой сестренкой»? — я вырвалась из его рук. — Опять спрятаться в твоей тени, пока ты будешь «решать проблемы»? Нет, Шикамару. Я не брошу Хидана. Он единственный, кто остался у меня там.

— Хидан — фанатик! Он потащит тебя за собой в могилу! — Шикамару почти рычал от отчаяния. — Ты не видишь? Ваша организация рассыпается! Сасори, Дейдара, Итачи, Какузу... Кто следующий? Ты?!Я посмотрела на него — на человека, которого любила больше жизни, и поняла, что между нами разверзлась пропасть, заполненная трупами наших товарищей.

— Значит, завтра мы встретимся на поле боя как враги? — прошептала я.Шикамару замолчал. Его тень дернулась у моих ног, будто пытаясь удержать меня в последний раз, но не посмела коснуться.

— Если ты не уйдешь сейчас... я не смогу тебя защитить. Приказ есть приказ.— Мне не нужна защита, Шикамару, — я вскочила на песок, поднимаясь в воздух. — Мне нужно, чтобы ты помнил: это ты научил меня, что хлопоты — это жизнь. И сейчас моя жизнь — это защита тех, кто еще жив в Акацуки.

Я взмыла вверх, оставляя его одного на холодной скале. Ветер свистел в ушах, заглушая мой всхлип. Война пришла, и она не выбирала сторону — она просто забирала всё, что нам было дорого