Гром над Ликом Хокаге, или Самая шумная ссора в истории Конохи

В ту ночь небо над Конохой затянуло тяжелыми тучами, будто сама природа чувствовала: на макушке Третьего Хокаге сейчас будет не до романтики. Я влетела на скалу, едва не сбив песком ограждение. Внутри всё кипело.Шикамару уже ждал меня. Он стоял, прислонившись к каменному уху моего отца, и вид у него был такой, будто он только что прочитал самый нудный отчет в своей жизни.

— Ты опоздала на полчаса, — бросил он, даже не глядя на меня. — Опять заигралась в «великую преступницу» с Хиданом?— Ой, да неужели?! — я спрыгнула с песка, и он с грохотом рассыпался у моих ног. — Прости, стратег, что мой график массовых разрушений не совпал с твоим расписанием сна! Я вообще-то рисковала головой, чтобы пробраться сюда, пока Какузу пересчитывает свои копейки!

— Рисковала? — Шикамару наконец повернулся, и в его глазах вспыхнуло раздражение. — Ты ведешь себя как ребенок! Тебе мало было той канавы? Ты понимаешь, что если тебя поймает АНБУ, я не смогу тебя вытащить? Это хлопотно, это опасно и это абсолютно безответственно!— «Хлопотно»?! — я сделала шаг к нему, тыча пальцем в его жилет. — Это всё, что ты можешь сказать? Я три года жила в аду, чтобы вернуть себе право на голос, а ты снова пытаешься загнать меня в рамки своего удобного «порядка»! Ты хочешь, чтобы я была тихой домашней кошечкой, которая сидит на голове Хокаге и ждет, когда великий Нара соизволит обратить на неё внимание? Я хочу, чтобы ты осталась жива! — рявкнул Шикамару так громко, что где-то внизу испуганно каркнула ворона. — Но ты же не можешь без спецэффектов! Тебе нужно орать, ругаться с Хиданом и лезть на рожон! Ты хоть понимаешь, что ты для меня значишь, или твой мозг окончательно забился песком?!

— Да пошел ты со своим пониманием! — я толкнула его в грудь. — Ты такой же, как они! Ты любишь не меня, а ту картинку, которую сам себе придумал! Тихую, покорную сестренку Асумы! А я — Акацуки! Я — буря! И если тебе это «хлопотно», то катись к черту в свою ленивую тишину!Я развернулась, чтобы прыгнуть на песок и улететь навсегда, но Шикамару среагировал мгновенно. Его рука стальным захватом перехватила мое запястье, и он с силой дернул меня обратно.— Никуда ты не уйдешь! — он буквально прижал меня к холодной каменной стене, блокируя все пути к отступлению.— Пусти! — я брыкалась, пытаясь вызвать песок, но гнев мешал сосредоточиться. — Ненавижу тебя! Ты скучный, ленивый и...— Заткнись! — Шикамару почти рычал. — Просто замолчи хотя бы на секунду!

Он смотрел на меня с такой яростью и такой отчаянной любовью, что у меня перехватило дыхание. Мы стояли в сантиметре друг от друга, тяжело дыша, и воздух между нами искрил сильнее, чем молнии Какаши.— Ты невыносима, — прошептал он, сокращая расстояние. — Ты шумная, сумасшедшая и самая проблемная женщина в мире.— А ты... — я хотела договорить, что он высокомерный тип, но не успела.

Шикамару накрыл мои губы резким, властным поцелуем. Это была не просьба — это был приказ. В этом поцелуе не было нежности, в нем была вся наша злость, все три года разлуки и весь тот пожар, который мы пытались потушить спорами. Я впилась ногтями в его плечи, отвечая с той же яростью, кусая его губы и чувствуя вкус соли и грозы.

Когда он отстранился, мы оба выглядели так, будто только что вышли из эпицентра взрыва. Мои волосы растрепались, его хвост съехал набок, а на губах горел огонь.

— Еще раз скажешь, что мне на тебя плевать, — выдохнул Шикамару, не выпуская меня из ловушки своих рук, — и я запру тебя в своем подвале до конца времен. Плевать на Хокаге, плевать на Акацуки. Поняла?Я посмотрела в его потемневшие глаза и вдруг... рассмеялась. Хрипло и устало.

— Ты такой дурак, Шикамару. Но, кажется, ты единственный дурак, который может перекричать мой песок.

— Хлопотно... — он прислонился лбом к моему лбу, и я почувствовала, как его руки дрожат. — Какая же ты проблемная..