Утро начинается не с кофе, а с воплей Хидана

Жизнь в логове Акацуки после нашего «триумфального» возвращения из Конохи превратилась в помесь дурдома и филиала преисподней с элементами комедии. Конан, которая раньше была воплощением ледяного спокойствия, теперь, проходя мимо нашей с Хиданом «зоны отдыха», едва сдерживала улыбку. Она видела, что мой огонек не просто вернулся — он превратился в полноценный костер, на котором мы с напарником ежедневно поджаривали нервы остальным членам организации.Утро началось как обычно: с грохота и отборного мата.

— КУКЛА! ТЫ ГДЕ, ПЕСЧАНАЯ ТЫ ЗАРАЗА?! — орал Хидан, пытаясь выпутаться из собственного плаща, который я за ночь аккуратно «пришила» песком к полу в двенадцати местах. — Джашин-сама свидетель, я сделаю из твоих почек бусы! Какузу, не стой как столб, дай нож!Какузу, сидевший за столом и полирующий монетку, даже не поднял взгляда.

— Мои услуги стоят денег, Хидан. Выпутаться из плаща — пятьсот рё. Моральная поддержка — тысяча. Посмотреть, как ты мучаешься — бесценно.

Я лениво сползла с верхней полки, потягиваясь и хитро щурясь.— Ой, Хидан, ты чего кричишь? Это же новая техника «Стихия Песка: Удержание Идиота». Видишь, работает безупречно! Ты даже до туалета дойти не можешь, не совершив ритуального поклона полу.

Хидан наконец вырвался, оставив кусок плаща на полу, и с безумным видом схватил свою косу.— Ах так?! Ну держись, мелочь!Следующие полчаса мы носились по коридорам логова. Я летела на песчаном облаке, периодически швыряя в Хидана «песочные снежки», которые при попадании рассыпались, забиваясь ему в рот и за шиворот.

— Тьфу! Кха! Песок… опять песок! — отплевывался Хидан. — У меня уже в ушах пустыня Сахара! Я скоро буду гадить кирпичами, клянусь!

Мы влетели в общую залу, где Итачи мирно пил чай, а Кисаме точил Самехаду.— Осторожно, рыбка! — крикнула я, пролетая над головой Кисаме и случайно задев его хвостом песка.— Я тебе не рыбка, малявка! — проворчал Кисаме, но в его глазах светилось редкое добродушие. — Слышь, Итачи, они опять мебель ломают.

Итачи медленно поставил чашку.— Пока они не трогают мой чай, это не мои хлопоты.В этот момент Хидан, разогнавшись, поскользнулся на рассыпанном мною песке и по инерции влетел прямо в объятия проходящей мимо Конан. Та замерла, глядя на прижавшегося к ней маньяка, который от страха зажмурился.

— Хидан, — тихо и очень опасно произнесла она. — Если через три секунды ты не исчезнешь с моих глаз, я превращу тебя в оригами. Очень мелкое.

Хидан испарился быстрее, чем Минато применил бы технику Летящего Бога Грома. Я же, хохоча, приземлилась рядом с Конан.— Ты сегодня в ударе, — заметила она, поправляя цветок в волосах. — Приятно видеть тебя такой. Асума бы тебя не узнал.

— Асума любил тишину, — я подмигнула ей. — А я люблю звук, с которым Хидан врезается в стену. Это музыка для моих ушей. К обеду мы решили «модернизировать» столовую. Пока Какузу ушел за покупками (и чтобы не видеть этот балаган), я создала из песка точные копии всех членов Акацуки и расставила их за столом. Песчаный Пейн выглядел особенно сурово, особенно когда Хидан прилепил ему на лоб бумажку с надписью «Я люблю обнимашки».

Когда настоящий Лидер зашел в зал, воцарилась тишина. Пейн посмотрел на своего песчаного двойника, потом на надпись, потом на нас с Хиданом, которые пытались прикинуться ветошью за колонной.

— Кто это сделал? — его голос вибрировал от мощи Риннегана.— Это Джашин подсказал! — пискнул Хидан из-за угла.— Хидан, у Джашина нет чувства юмора, в отличие от этой девчонки, — Пейн перевел взгляд на меня. — В следующий раз, если хочешь лепить скульптуры, используй Какузу. Его нервы крепче.

И, к нашему шоку, Пейн не стал нас наказывать. Он просто взмахнул рукой, разрушая песчаную фигуру, и ушел, пробормотав что-то про «трудных подростков».— Слышь, Кукла, — Хидан ткнул меня в бок, когда мы сидели на крыше логова, болтая ногами. — А ведь реально... Нафиг эту Коноху. Там все такие правильные, аж зубы сводит. А тут — хочешь оригами делай, хочешь людей в жертву приноси, хочешь — песком плюйся. Лафа!

— Точно, Хидан, — я улыбнулась, глядя на закат. — Знаешь, я тут подумала... Может, нам завтра Какузу все монеты песком облепить? Чтобы они стали тяжелее и он не смог их поднять?

— ГЕНИАЛЬНО! — Хидан аж подпрыгнул. — Джашин-сама одобряет! Он нас за это точно в ад без очереди пропустит!Я смеялась. Громко, искренне, на всё логово. Мой огонек больше не нуждался в одобрении Хокаге или в понимании Шикамару. Моя новая семья была сумасшедшей, опасной и совершенно невоспитанной, но именно здесь я была живой.