Шах и мат песочным штормом

Площадь перед резиденцией превратилась в арену, где сталкивались две разные реальности. С одной стороны — «порядок» Конохи в лице Асумы, Какаши и Шикамару. С другой — мы, те, кого этот порядок выплюнул или проклял.

Хидан уже вовсю махал косой, выкрикивая проклятия в адрес Какаши. Тот едва успевал уклоняться, его шаринган бешено вращался, пытаясь предугадать траекторию безумного жреца. Какузу же методично поливал площадь огнем и молниями изо всех своих масок, заставляя Куренай тратить все силы на мощные защитные гендзюцу.

— Эй, сестренка! Помоги уже, а то этот одноглазый больно шустрый! — заорал Хидан, отскакивая от куная.

Я лениво перевела взгляд с Асумы на Какаши. Мои пальцы сложились в печать, которую я выучила в глубоких пещерах Страны Ветра.

— Стихия Песка: Тысяча Игл Пустоты! — прошептала я.Миллиарды песчинок, парящих в воздухе от пожаров Какузу, мгновенно затвердели и превратились в черные иглы. Они не просто полетели в Какаши — они окружили его плотным коконом, лишая возможности маневра. Какаши пришлось применить Камуи, чтобы спастись, но это вытянуло из него кучу чакры.

— Спасибо, куколка! Теперь мой черед! — Хидан с хохотом бросился в образовавшуюся брешь.

В этот момент я почувствовала, как моя собственная тень начала неестественно удлиняться. Шикамару. Он сидел на одном колене, его пальцы были сложены в его фирменную печать.— Захват тени… завершен, — выдохнул он. Его лоб был покрыт потом. — Остановись. Ты не понимаешь, что делаешь. Акацуки — это не твой дом.

Я замерла. Мое тело сковало чужой волей. Асума, увидев, что я обездвижена, сделал шаг вперед, его кастеты-ножи тускло блеснули. В его глазах была мольба.

— Сдавайся, — сказал брат. — Мы поможем тебе. Мы всё исправим.Я посмотрела на Шикамару. Он выглядел так, будто держал на плечах целую гору. Его теневой захват был силен как никогда, но он забыл одну вещь: за полтора года я научилась быть не только «двигателем», но и самой стихией Исправите? — я тихо рассмеялась, и от этого звука Шикамару вздрогнул. — Вы хотите исправить то, что сами методично уничтожали? Вы хотели тишины, Шикамару. Ты так боялся «хлопот», что проглядел, как твоя тень стала моей клеткой. Но знаешь, в чем ирония?

Я медленно, преодолевая сопротивление тени, подняла руку. Суставы хрустели, Шикамару стиснул зубы от напряжения, из его носа потекла струйка крови.— В пустыне нет теней, за которые можно зацепиться, когда налетает буря. Стихия Песка: Зыбучий Разум!

Весь песок, на котором я стояла, и тот, что был в радиусе десяти метров, внезапно превратился в жидкость. Земля под ногами Шикамару ушла. Он потерял концентрацию, и его захват лопнул, как перетянутая струна.В ту же секунду я взметнулась вверх, подхватывая песком Какузу, которого едва не зажала в тиски Куренай. Мой песок окутал его маски защитным панцирем, давая ему время перезарядиться.

— Неплохо, девчонка, — прохрипел Какузу, выпуская струю черных нитей в сторону Асумы. — Считай, что твой долг за вход в Коноху оплачен.

Я оказалась в центре хаоса. Слева Хидан готовил свой ритуал, справа Какузу крушил здания. А прямо передо мной — двое людей, которых я когда-то любила.— Шикамару, — я опустилась прямо перед ним, пока он пытался выбраться из зыбучего песка. — Ты всегда был гением стратегии. Но ты совершил фатальную ошибку: ты думал, что люди — это фигуры на доске шоги. Что их можно поставить в угол и они будут там стоять, пока ты не решишь сделать ход.

Я приставила к его горлу тонкое лезвие из спрессованного песка.— Но я не фигура. Я — доска, которую ты решил сломать.Асума замахнулся ножом, но я, даже не глядя на него, выставила песчаный щит, об который его удар разбился вдребезги.

— Хватит! — крикнул Асума. — Ты убьешь его!

— Убью? — я горько усмехнулась. — Нет, Асума. Смерть — это слишком быстро. Я оставлю его жить в той самой тишине, которую он так ценит. Только теперь в этой тишине будет звучать лишь эхо моего смеха.

Я махнула рукой, и огромная волна песка накрыла площадь, разделяя нас.

— Хидан, Какузу! Уходим! Мы закончили здесь. Пусть они переваривают этот «сюрприз».Мы исчезли так же стремительно, как и появились, оставив за собой руины и облако пыли. Уходя, я мельком обернулась. Шикамару стоял на коленях среди разрухи, глядя мне вслед. В его глазах больше не было скуки. Там была пустота — та самая, которую я чувствовала все эти месяцы.Теперь мы были квиты