Трио из преисподней и звон кровавой монеты

Дождь в Стране Лесов был похож на плохо сваренный суп — серый, склизкий и абсолютно лишний. Мы тащились по этой слякоти уже третий день. Наше «трио» напоминало передвижной цирк для тех, кто очень плохо вел себя в прошлой жизни. Какузу — ходячий сейф с манией величия и пятью сердцами (видимо, чтобы в пять раз сильнее любить деньги), Хидан — бессмертный громкоговоритель с косой, у которого рот закрывался только для того, чтобы набрать воздуха для нового мата, и я — бывший «вечный двигатель», который сейчас работал на режиме энергосбережения, лишь бы не прибить этих двоих раньше времени.

Мы остановились у обшарпанного пункта обмена, который выглядел так, будто его построили из остатков чьего-то плохого настроения. Какузу, любовно поглаживая свиток с тушкой очередного несчастного нукенина, обернулся к нам.

— Стоять тут. Не дышать. Ничего не ломать, — пробасил он, поправляя маску. — Если я выйду и увижу, что вы начали священную войну с местными кустами, я вычту стоимость кустов из ваших суточных. И не дай Джашин, Хидан, ты опять начнешь орать свои проповеди — я зашью тебе рот леской для ловли китов.— Ой, завали хлебало, старый казначей! — Хидан со звоном вонзил свою трехлезвийную косу в грязь. — Твои бумажки пахнут скукой и нафталином! Джашин-сама требует экспрессии, крови и качественного мата, а не бухгалтерских отчетов!Я, не дожидаясь финала этой высокоинтеллектуальной беседы, одним прыжком взлетела на ветку старого дуба. Усевшись там, я прислонилась спиной к стволу и прикрыла глаза, пытаясь представить, что я где-нибудь на курорте, а не в компании двух маньяков.

— Эй, Спящая Красавица из песочницы! — заорал Хидан снизу, активно жестикулируя. — Ты че там, кору полируешь? Очнись, чудо в перьях! Мы тут мир во тьму погружаем, а ты сидишь с таким лицом, будто у тебя в Ичираку лапшу перед носом украли! Скажи че-нибудь дерзкое, ну! Где твой хваленый характер? Ты вообще живая или тебя Какузу из папье-маше склеил для массовки?Я приоткрыла один глаз и посмотрела на него сверху вниз. Хидан выглядел как очень энергичный, но крайне глупый щенок, которому выдали холодное оружие.

— Хидан, — лениво протянула я, — если ты не захлопнешь свою варежку в ближайшие десять секунд, я набью её песком так плотно, что ты будешь кашлять кирпичами до самого конца света. И поверь, твой Джашин офигеет пытаться расшифровать твоё мычание О-о-о! — Хидан аж подпрыгнул от восторга. — Слышали? Огрызается! Какузу, глянь, у нашей табуретки прорезался голос! Давай, наполни мои легкие песком, детка! Это будет так садомазохично, Джашин точно поставит нам лайк!Я вздохнула и закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственные мозги.

— Хидан, твоё интеллектуальное развитие находится где-то между инфузорией-туфелькой и левым ботинком Какузу. Единственная причина, по которой я тебя еще не запечатала в песочную пирамиду «Без права переписки» — это то, что мне лень спускаться.

— Слышь! — Хидан хохотнул, потирая затылок. — Острая на язык, как моя коса! Люблю таких! А ну, спускайся, помашемся? Или ты только на ветках сидеть умеешь, как облезлая сова?

— Если я спущусь, — я сладко потянулась, — то первое, что я сделаю — это завяжу твои уши бантиком на затылке. И не потому что я злая, а просто чтобы твои вопли рикошетили тебе же в череп. Может, там хоть эхо зародится.

В этот момент из пункта обмена вышел Какузу, пересчитывая пачку денег с таким видом, будто он только что выиграл в лотерею жизнь. Он мельком глянул на Хидана, который всё еще пытался придумать достойный ответ на «инфузорию», и на меня.

— Прекращайте этот балаган, — отрезал Какузу. — Вы оба дегенераты, но Хидан хотя бы громкий, а ты... ты просто дорого обходишься в плане еды. Выдвигаемся. Наша цель — граница Страны Огня.При слове «Огонь» во мне что-то щелкнуло. Но это была не грусть. Это был азарт.

— Огня-а-а? — Хидан кровожадно оскалился. — Шикардос! Там живут самые пафосные придурки в мире. Слушай, сестренка Асумы, ты как, готова встретить своего этого... как его... Шикамару? Он небось там уже мхом порос от скуки!Я спрыгнула с ветки, приземлившись точно перед Хиданом, и в упор посмотрела в его безумные глаза.

— Знаешь, Хидан, Шикамару всегда говорил, что я — это сплошные хлопоты. Так вот, я собираюсь доказать ему, что он был чертовски прав. Я буду его самой большой, неизлечимой и смертельной геморроидальной шишкой в жизни.

Хидан на секунду завис, а потом заржал на весь лес так, что птицы с деревьев посыпались.

— Геморроидальная шишка Акацуки! Боже, я это запишу! Какузу, ты слышал? Нас повысили!Мы двинулись вперед. Хидан продолжал нести чушь и материться на каждый корень, Какузу ворчал про инфляцию, а я шла рядом, чувствуя, как песок в моей сумке начинает радостно вибрировать. Коноха хотела тишины? О, они её получат. Тишину могильную, под аккомпанемент матов Хидана.