31 глава

Да здравствует магия!Через час они втроём все ещё сидели на диване: Лиза, Ира, и между ними без умолку болтающий Генри.Он сиял как начищенный медный таз оттого, что обе его мамы были рядом. Даже притом, что одна из них ничего не помнила, она слушала его рассказы о магии и о путешествии на другую землю с непритворным, очень искренним интересом, и нежно улыбалась, порой отдергивая и сжимая украдкой свою руку, которую магнитом тянуло поправить прядь из челки, что лезла мальчику на глаза.Лиза радовалась тому, что бывшая королева так увлечена. Или всячески демонстрировала это, чтобы не встречаться с ней глазами.После их двусмысленного диалога в начале встречи Ира больше ни разу не взглянула в ее сторону, что позволяло Лизе совершенно нагло, неприкрыто, беспрепятственно изучать ее черты. То, как губы в алой помаде складываются в разные фигуры, чтобы произнести слова, как мимолётно и мило на них образуются трещинки и морщинки, тут же разглаживаясь улыбкой, которая мгновенно передавалась внимательным, сосредоточенным, заботливым глазам, в глубине которых не было вчерашнего льда, а мерцал затаенный огонь.Когда Генри начал показывать какие-то волшебные приемы с появлением и исчезновением предметов, с телекинезом, Лиза, наконец, очнулась и вернулась к реальности.— …Ты большой молодец, Генри! Для своих лет ты очень хорошо знаком с заклинаниями пятого года обучения. А кто тебя научил использовать волшебство?— Моя мама…Ресницы Рони-Иры тут же вздрогнули, и блестящие от скрытых эмоций глаза ее, пронзительные и проницательные, наконец, встретились с серыми лучистыми зеркалами напротив. В них бывшая королева заметила такую неприкрытую тоску и потребность, и жажду, и очарованность, что часто и нервно заморгала, не в силах отвернуться.Генри кашлянул, возвращая внимание к себе:— Я имел в виду свою вторую маму… На которую вы очень похожи, директор Квин.— Видимо, твоя мама была сильной и мудрой колдуньей, — осторожно ответила Рони.— Она не была, она и есть… — уверенно подытожил Генри.— Хм, а после вчерашнего злоключения с твоей другой мамой я решила…Ира испуганно запнулась, поняв, что собиралась предположить, что его наставница умерла. В конце концов, она слишком мало знала о Андрияненко, чтобы быть уверенной в том, что ее слова не навредят мальчику. Его мама-волшебница вполне могла действительно погибнуть, а сын, например, не желал с этим мириться и считал ее живой. Во всяком случае, после вчерашней истерики в ее кабинете это было единственное, в чем была практически убеждена Рони: с женой Лизы что-то произошло, очень серьезное. Иначе бы госпожа Андрияненко не свалилась в обморок при виде живого напоминания о той в лице директора Академии…— Генри, я думаю, ты очень талантлив, и я обязательно подумаю, к классу какого преподавателя тебя закрепить, чтобы не было скучно на занятиях из-за твоих необычных знаний.Ира ухмыльнулась и наконец решилась потрепать его вихры, слегка их пригладив. Парня распирало от гордости и счастья.Лиза улыбалась, не сдерживая сияющие радостью слезы, и от смущения покраснев, отпустила шутливый комментарий:— Если мистер Андрияненко намеревается лопнуть от своего безудержного счастья, то можно я попрошу его разорваться в коридоре? Нам нужно решить с директором технические детали.Генри — по привычке, и ещё от нескрываемого обожания и скучания по той, что пахла ягодами, как его мама, выглядела, как она, обладала тем же смуглым цветом кожи и живыми тёплыми глазами, которые лишь на первый взгляд казались темными, посмотрел на Рони, словно спрашивая повторного разрешения выйти.Он ещё не застал тот идеальный день, в котором его родители вместе принимают решение о его поступлении в университет или поездке на стажировку, но у него в мозгу точно и очень прочно закрепилось, что мамы всякие нужны, мамы всякие важны. И пусть они помирятся и сами решат, кто в чем главнее. А пока он, на всякий случай, будет обо всем спрашивать обеих.И вот, он вопросительно посмотрел на директора Квин, а она кивнула ему и сказала:— Твоя мама просто тебе завидует, не обращай внимания. Спасибо тебе за интересный рассказ, можешь пока погулять по нашему корпусу. Только осторожнее с библиотекой, там можно заблудиться, — Генри привстал, дослушивая ее. — Старшеклассники стращают новичков тем, что «заучки» застревают в бесконечности книжных стеллажей и превращаются в высушенные скелеты, какими их и находят спустя годы. Надеюсь, ты на их уловки не поддашься.Генри помотал головой и хитро улыбнулся.— Нет, конечно, ма….. директор Квин, — глаза Генри округлились в испуге от нечаянной оговорки. Он затараторил, пытаясь это скрыть. — Я сам им столько историй расскажу про трупы в библиотеке — пальчики оближешь!На этом Генри засмеялся, подходя к двери и хватаясь за ручку, чтобы открыть.— А вы кровожадны и полны сюрпризов, молодой человек! — широко улыбаясь, провожала его глазами директор Квин, пока замок не щёлкнул.После этого взгляд бывшей королевы слегка потух и охладел, сместившись на Лизу. Рони вытянулась в струну, словно готовясь к битве, и снова включила официальный тон директора, избегая длительного пересечения с глазами напротив.— Должна признать, госпожа Андрияненко, ваш сын очень одаренный мальчик, который обладает навыками из разных областей магии. И это притом, что основной дар волшебных существ пробуждается после восемнадцати-двадцати лет, когда они поступают в университет. Генри опережает сверстников в среднем на два года. У него явно были не просто хорошие учителя. Его воспитывал кто-то очень могущественный.— Да, так и есть.Лиза хотела добавить ещё что-то, чтобы не казаться скрытной, но в своем смятении из-за того, что осталась с этой устрашающей и непредсказуемой сейчас женщиной наедине, не смогла определить, что было бы сказать безопаснее. Кроме того, у нее жутко ломило запястья и предплечья, словно бы руки силились прорасти побегами и схватить сладкую восхитительную добычу с глазами коньячного цвета в крепкие зеленые тиски, но у них никак не получалось. И все это вместе рождало такое сплетение душевной и физической боли, что смотреть на Иру не отрываясь и молчать казалось единственной панацеей.— И всё? — тихо перебила директор поток спутанных Лизиных мыслей. — Это все, что вы скажете о той, которую любили так, что грохнулись вчера в обморок на моем пороге, увидев ее призрак в моем обличии?!Лиза нахмурилась и опустила взгляд. Врать не хотелось. Но что было делать?— Я не готова сейчас об этом говорить, — мямлила она, заламывая руки, которые ныли все сильнее, — и я должна извиниться за вчерашнее представление, это было непозволительно…Бесстрастный темный взгляд напротив на миг блеснул пониманием и подобием сочувствия.— Что с вашими руками, Елизавета? Это ваша магия барахлит?— А что с моими руками? — Лиза вытянула их перед собой, широко расставив пальцы и сосредоточено разглядывая их, изо всех сил делая изумленный вид. Ира никак не прокомментировала дрожание пальцев.— От них исходит энергетика перерождения. А трансформация — это всегда боль. Что не так с вашим даром, Елизавета? — почти шепотом переспросила директор.— Я не знаю. После возвращения сюда с той земли дриада во мне никак не может проснуться. Я говорила вчера с королевой Ингрид, она тоже не в курсе, почему так может быть…Лиза снова лгала, отчего ощущала лёгкую тошноту от себя самой. На самом деле, Ингрид во время их непринуждённой прогулки вполне четко объяснила, что нужно повторить ритуал появления Жезла Судьбы, и способности вернутся сами по себе. Когда Андрияненко опровергла ее, сказав, что ритуала никакого не было, королева попросила ее вспомнить, как Жезл появился в мире магии.И Андрияненко помнила, ещё как!Мрачный демонический подвал, сладковатый запах свежевыделанной кожи, тугие веревки, опутавшие нагое тело, судьбоносный удар хлыста…Андрияненко так пунцово залилась краской от яркой картинки в голове, что Ингрид невольно расхохоталась и заявила, что ей она может не рассказывать. Но именно такой эксперимент и необходимо повторить…— Вы позволите? — услышала Лиза от Рони робкий вопрос, едва различив его в калейдоскопе своих мыслей. Она не поняла, о чем спрашивала директриса, пока не опустила взгляд на ее руки, вытянутые в приглашающем жесте ладонями вверх, и не поняла, что та сидит гораздо ближе, чем до этого, отчего ноздрей касается аромат ее густых, насыщенных, парализующих волю духов, смешанный с тонким, влекущим запахом самой Иры.Внутри у Лизы все задрожало и испуганно сжалось.Она что, правда собиралась ее коснуться?После вчерашнего спектакля с избеганием любого контакта она засомневалась.— Вы уверены, директор Квин?— В чем? — изогнула она удивленную изящную бровь.— В том, что предлагаете? — Ира немного напряглась, опасно сощурившись.— И что же я предлагаю?— Не… не…не знаю, — вдруг принялась Лиза заикаться. — Но вчера мне показалось, что вам неприятно ко мне прикасаться.Взгляд директора стал холоднее и презрительнее, а руки привычно вернулись в защитную скрещенную позицию на груди.— Вчера мне было «неприятно», как вы изволили выразиться, прикасаться, потому что вы свалились на меня как снег на голову, причем в прямом смысле! — отчитала ее Ира, тут же продолжая. — И сразу принялись истерить! Кроме того, я, знаете ли, не имею привычки с первой встречи преодолевать все границы и элементарные нормы этикета!От длинной возмущенной отповеди щеки Иры взволнованно заблестели, но это не остановило Лизу:— Правда? А с Генри, кажется, было иначе.— Он ребенок, госпожа Андрияненко! — отрезала директор. — Это первое! И во-вторых, — королева мстительно собралась, как кобра перед броском. — Будь вы хотя бы вполовину так же умны и чутки, как ваш сын, может, вам бы тоже повезло!Лиза буквально услышала этот звук переключателя в голове, когда кто-то резко вырубает свет. И одновременно включает диско-шар и громкую музыку. Или пилораму. Сейчас это было примерно одно и то же.Она схватила несносную женщину за предплечья, неистово сжав их пальцами, чтобы не дать отстраниться, и впилась жалящим, наказывающим, возвращающим справедливость дерзким поцелуем в приоткрытые от невысказанного протеста красные губы. Ира растерялась лишь на миг. На сладкий вечный миг она ослабила защитный захват своих рук на груди, опуская их к животу. Лишь на миг позволила Лизе захватить ее нижнюю губу в плен и сладко засосать с громким чмоком. Лишь на миг разрешила ей снова впиться в ее губы и терзать их, норовя уколоть и проткнуть остриём юркого языка проход в негу жаркого рта. А потом потерявшая контроль гостья ощутила неслабый упор в грудь, который рывком оттолкнул ее.Полыхающие пожаром преисподней глаза напротив и раздувающиеся ноздри рассказали Лизе все, что последует за этим. Сквозь сжатые зубы Иры она в неверии услышала: «Разберитесь сначала со своей бывшей женой», — и вслед за этим — свист воздуха, разрезаемого ладонью, как в замедленной съёмке. Оглушительный звук шлепка по щеке. А напоследок — резкая боль, облако искр и дыма, вырвавшееся из самых недр ее существа, сиюминутно последовавший гул и взрыв, от которого пол и мебель затрясло, как при сильном сейсмическом сдвиге, а стены опасно затрещали. И затишье.Когда клубы пыли немного осели на останках разгромленного офиса, и стали видны очертания предметов и различимы тревожные стуки и голоса снаружи сквозь запертую почему-то на замок дверь, Лиза поняла, что держит свои руки вытянутыми метров эдак на пять: зеленые ветви с молодыми клейкими листочками успели поймать тело бывшей королевы до того, как оно впечаталось бы с размаху в противоположную стену. В итоге Рони-Ира сейчас уже очнулась, обессиленно повиснув в ее дриадном обхвате, и надсадно кашляла, наглотавшись грязного воздуха.Лизе не нужно было даже опускать голову вниз, чтобы убедиться, что прилипчивый и всюду сующий свой огромный нос волшебный грибовидный член уже болезненно стиснут узкими женскими брюками.— Господи, да что ж вы за бедствие такое ходячее! — все ещё надсадно кашляя, респекала ее Ира. — И откуда вы взялись на мою голову? — продолжала она, фыркая забитым носом, — от вас же одни несчастья!— Вообще, планировалось, что будет наоборот…— О чем вы толкуете, госпожа Андрияненко, черт возьми? — впервые за время их второго знакомства, директор Рони выругалась. — И отпустите меня уже наконец!Лиза неохотно разжала свои руки-ветки, и женщина, почувствовав злыми шпильками твердую землю, начала отряхиваться, что результата не принесло. Тогда она подошла к двери, которую разрывало от тревожных стуков, но Иру волновало лишь зеркало при входе. Она оценила масштаб бедствий и, взмахнув рукой, сменила гардероб на строгое красное обтягивающее платье под горло до колен, но с овальной прорезью-каплей в области декольте. Удовлетворившись увиденным, она позволила затвору щёлкнуть, и дверь тут же распахнулась, впуская маленький испуганный вихрь по имени Генри и ещё пару десятков любопытных глаз. Мальчик крикнул:— Мама! — и с разлету уткнулся носом в мягкость живота ближайшей из них. И это была директор Рони, которая совсем не выглядела удивленной. Она положила на голову Генри свои руки, успокаивающе поглаживая. А затем сощурилась, заметив лишних наблюдателей, которые немо созерцали сцену.— На что вы уставились? Давно не были на директорской проверке?Студентов и пару преподавателей смыло из зоны видимости мгновенно. А Генри, между тем, робко отстранился, неловко выбравшись из-под ее рук, и, пробурчав «простите», торопливо побежал к другой своей родительнице, чтобы спрятаться в ее спасительных объятиях.— Что у вас случилось? Я так испугался!— Не переживай малыш. Просто мои силы дриады решили вдруг вернуться.— Стоял такой грохот! Я услышал с третьего этажа!— Ничего, все позади, все живы, — мягко утешала она сына, прижимая к себе за плечи.Даже не взглянув в сторону Лизы, Ира тем временем осмотрелась и с невозмутимым видом принялась деловито колдовать, убирая последствия бурной трансформации лесной нимфы.Когда Андрияненко уже приближались к выходу из директорским апартаментов, Лиза услышала позади низкий хриплый голос:— Подойдите к расписанию и посмотрите дни и часы, когда учится мой пятый класс. Я хочу взять Генри к себе… — через паузу она тихо добавила, — на обучение.На всякий случай не оборачиваясь, Лиза подтолкнула сына к выходу, торопливо выбираясь из кабинета и корпуса, где вдруг стало немыслимо душно и тесно.