30 глава

Спустя примерно час после обморока Лизы.— Какого черта вы не сказали мне, что Рони Квин — это Ира, помолодевшая на несколько лет?! — в приемную граждан ворвалась раздраженная растрепанная Лиза, которую стражи остановить побоялись, и лишь жалко лепетали оправдания перед Ингрид.Королева дриад, не выразив ни малейшего неудовольствия происходящим, жестом попросила всех присутствующих, кроме Лизы, опасно искрящей надломанной магией, удалиться за дверь. Когда тяжёлый засов звякнул, Ингрид обратила на гостью невозмутимый взгляд:— А разве в вашем положении не вредно так нервничать, принцесса?Лиза только и застыла с раскрытым в изумлении ртом.— Да откуда вы все знаете о моей беременности?!Ингрид лишь закатила глаза к потолку.— Это знают не все, а те, кто чувствует новые источники магии. А ваше будущее дитя — самое магическое из возможных!Лиза перевела дух, выравнивая сердцебиение и пытаясь успокоиться.— Так почему вы не сказали, что Ира вдруг стала выглядеть… моложе?!— А что, разве вы любите только «горячих мамочек»?Лиза оцепенела, глядя на Ингрид.— Королева, откуда вы понабрались этих плебейских выражений?!— От путешественников с вашей земли, Елизавета! И не стоит кривить лица, не будьте ханжой.Андрияненко упрямо сопела некоторое время, преодолевая недоумение.— Так почему вы не сказали?— Положа руку на сердце, я просто не знала, как объяснить. Вы должны были сами понять, что все не так просто…— Конечно, я должна была это понять. Всегда же было просто, проще некуда! И тут на тебе — внезапно — и сложно! Какая неожиданность!— Елизавета, ну, к чему эти лишние эмоции, поберегите нервы! Они вам…пригодятся.Андрияненко ответила королеве ошарашенным взглядом:— Вы тут обкурились что ли все? Где моя Ира?!— Это ваша Ира. Она не стала моложе, ведь в нашем мире время течет иначе. Но вместе с утратой памяти с нее сошел налет прожитых тягот, ей были даны другие воспоминания, и это отразилось на всём ее организме.Внезапно почувствовав запах дыма и чего-то паленого, Лиза испуганно стала озираться. Но Ингрид, кажется, не ощущала изменений.— И что же это за воспоминания такие новые?— У нее был жених. Он погиб. И она до сих пор ему верна.Жареным запахло острее. Лизу замутило, отчего она сорвалась на крик:— Скажите, а в чародеи посвящают по степени ебанутости? И не надо смотреть на меня так, словно не слышали земного мата, не будьте ханжой! — вернула Лиза королеве ее же слова.— Принцесса. Ваше Высочество. Дело в том, что это не главное, — попыталась королева урезонить разъяренную девушку официальным обращением, но бестолку.— Боюсь спросить, что же тогда главное?— Жених умер до свадьбы…— Ну это очевидно, раз он не муж, а жених. И что?— Елизавета. Так получилось, что Ирина вернулась из Подземного Царства, как после реинкарнации. Новая память… Новое тело… Новое имя… Понимаете? Она хотела начать с нуля. Совсем с нуля. И поэтому Аид дал ей такую историю…Несколько секунд Лиза тупо смотрела на королеву, судорожно пытаясь понять ее намек. А потом ее лицо одновременно позеленело, посинело и побледнело. И желудок едва не вывернуло наизнанку от запаха жареного, захватившего ноздри.— Ебатьменяжезлом, Она девственница?! Заколдованная, мать ее, девственница, да?!Ингрид с сожалением подтвердила это тихим кивком.— Это какой-то бред!.. И что мне теперь с этим делать?— Мне кажется, это очевидно.— Все, что приходит в голову — это ударить жезлом ей по голове…— Было бы неплохо влюбить хотя бы… для начала.— Опять?— Опять.— И она вспомнит меня и нашего сына?— Таких случаев в моей волшебной практике не было, мой муж не пытался меня забыть, когда возвращался из Подземья, но учитывая вашу с ней «судьбоносную» и «железную» связь, такое возможно.— Не понимаю, к чему этот ход конем?— Елизавета, я королева дриад и волшебница, а не ваш этот…как его… мозгоправ. Все, что я думаю, я сказала!..Андрияненко тяжело вздохнула, глядя в синие сочувствующие глаза Ингрид.— И почему я влюбилась не в вас, моя королева?— О, поверь, я совсем не подарок, Елизавета! — рассмеялась Ингрид.— Судя по тому, какая женщина мне досталась, я люблю не подарки, а исключительно сюрпризы!Ингрид снова тепло рассмеялась, по-дружески кладя руку Лизе на плечо.— Не хочешь прогуляться по замку?— А по нему можно прогуливаться? — неподдельно удивилась Лиза.— Конечно! — ее губы растянулись в понимающей теплой улыбке. И Лиза прониклась ее очарованием, против которого не смогла когда-то устоять сама королева. — Бывшая хозяйка не особенно любила гулять по своему замку, а я — очень люблю! Тем более теперь, когда он больше похож на цветущий сад. Ты ведь не успела изучить новшества?Андрияненко лишь отрицательно покачала головой.— Тогда пойдем!..…*** И выпал первый снег.

Спустя пару часов, которые стали для измученной Лизы настоящей отдушиной после всех утренних волнений, она наконец рассталась с Ингрид, которая должна была решать дела государственные, и нашлаАрчи в трапезной, где сидела вся их честная компания, которая оживилась с появлением Лизы. Не было здесь только Генри.— О, какие люди! — начал Крюк, и девушка поняла, что сейчас начнётся и хорошего не жди.— Перестань, Киллиан, — попыталась остановить его Эльза, но куда там…— Мы слышали, ваше второе знакомство с королевой прошло успешно?!— Киллиан! — предостерегающе высказала Ариель.— Проверь, не заделала ли она случаем тебе третьего ребенка во время твоего обморока, чтобы потом не обивать пороги понапрасну.Едва услышав пораженный вздох присутствующих, Андрияненко в три прыжка преодолела расстояние до Крюка и вцепилась пальцами в его шею, намереваясь придушить. Но тот лишь невесело улыбался в ответ и продолжал выхрипывать свое мнение.— А ты думала никто не замечает, что ты не покупаешь прокладок и не пьешь со мной уже три месяца?— Придушшшшу! — сильнее вжимая пальцы, которые все же были сжаты для убийства недостаточно сильно, шипела Андрияненко.— Я же тебе добра желаю. Чего ты с ней цацкаешься, с этой королевой? Вон посмотри сколько девчонок сидит, умных, румяных, здоровых…Злая лиана Эльзы откуда-то сверху хлестнула Крюку ровно по губам, заставив его, наконец, заткнуться, и тут же обхватила Лизу за плечи, отрывая неистовую девушку от шеи пирата. Киллиан согнулся, закашлялся и застонал, прикрывая ладонью место удара, а Лиза лишь бросила на него презрительный взгляд.— Арчи, мне нужна твоя консультация! — громко сказала она.— Вот и я говорю: давно пора обратиться за помощью, — просипел Крюк, но был оборван на полуслове целым хором голосов:— Киллиан, заткнись!!!В общем, через десять минут Лиза и Арчи сидели на скамейке в Зимнем саду, который, как ни странно, сохранил свой почти первозданный облик. Только казался каким-то поникшим и вялым. Даже разумный ручей бурлил и барагозил тише, и капли с плакучего дерева капали реже.Растеряв весь свой запал после стычки с Крюком, Андрияненко размазывала по щекам редкие слезы, хныча от жалости к себе, и цитировала недавний диалог с Ингрид.— Арчи, я так много раз понимала ее, что теперь как будто больше не могу! Я не знаю, как мне это все объяснить Генри… И может, Киллиан прав…Арчи почесал лысину и заговорил:— Елизавета, помните, вы пегесказывали мне воспоминания Игины, когда мы были на нашей земле?— Конечно, — Лиза всхлипнула.— Помните, вы говогили, что Генги однажды спгосил ее, можно ли вегнуть убитых ею людей и существ к жизни?— Помню, и что?— Это значит, именно он посеял зегно сомнения в ее душе. Он невольно подтолкнул ее к этому решению. Ну, он, вы, я, все вместе, но Генги пегвым высказал эту идею вслух…Арчи помолчал, не в силах оторвать взгляда от тихо журчащей неподалеку кристально прозрачной воды.— Все знают, что самый быстгый способ убгать чувство вины — это понести спгаведливое наказание, мисс Андгияненко. Дети это усваивают быстггее всех, но во взгослой жизни иногда забывают. Так что Генги понимает свою мать лучше нас с вами…Арчи нахмурился, вспоминая о чем-то своём, уставившись на ветви плакучего дерева. Они покачивались. Хотя ветра здесь точно не было…— Когда вы пегесказывали мне подгобности жизни Игины, мы никогда не обсуждали с вами пгичин пгоисходящего с ней. Напгимег, вы ни газу не задавались вопгосом, зачем ей так сильно нужен был гебенок?Слезы больше не текли. Но от соли взгляд Лизы стал пронзительным и напряжённым. Она пожала плечами.— Ну, она так долго не могла родить. Мать поила ее отваром против беременности, когда творилась вся эта мерзость с Драконоборцем. Анна так ненавидела и ревновала к собственной дочери, что это превратилось в настоящее ведьминское проклятие. Не удивительно, что Ира пыталась забеременеть ей назло.— Поначалу так и было, да. Но когда мы по-настоящему взгослеем, мы больше не хотим ничего доказывать нашим годителям.Лиза задумчиво закусила губу, а Арчи продолжил:— Когда появилась дгиада Инггид, Игина ступила на путь исцеления. Она увидела, как цепляется за жизнь кто-то, кому есть что тегять, и захотела тоже стать такой. Именно тогда она впегвые возжелала иметь гебенка не вопгеки матеги, а гади себя самой. Это было ее шансом спастись от одиночества.— Ну, многие хотят ребенка, чтобы не быть одинокими. Но это как же должна быть пуста жизнь, чтобы он заполнил ее всю?..— Отчасти вы пгавы. В идеале женщина должна гожать из ощущения наполненности и гагмонии, из желания пгивести в миг нового счастливого человека, из чувства довегия мигу и семье. Такая женщина не пегекладывает ответственность за свое счастье на невинное дитя…— А Ира переложила?— Тгудно сказать. Она сильно изменилась. Особенно после всгечи с вами. Вы сумели, пусть немного, отоггеть ее измученное сегдце. Так или иначе, вы сами были единственным и слегка пегелюбленным дитя своей семьи…— Эй! Ничего я не перелюбленная!— И поэтому вы были девственницей до двадцати одного года, не имея любовного опыта общения со свегстниками? И я едва выгвал вас из цепких коготочков Мэги Андгияненко, чтобы отпгавить в лагегь от нее подальше.— И где Ира трахала меня по ночам, пока я сплю! Какой идеальный вариант для первых отношений!— Любовь зла, Лиза.Андрияненко нервно хмыкнула в ответ на это непрофессиональное житейское умозаключение, а плакучее дерево затрепетало влажными серебристыми листиками, словно смеясь.— Зато вы смогли геализовать все свои негастгаченные гесугсы души с человеком, котогый нуждался в пгинятии, тегпении и пгощении. Я думаю, Игина, пусть на коготкий миг, ощутила с вами счастье, котогого не ждала и котогое не было связано с гождением гебенка. Это буквально пегевегнуло весь ее миг с ног на голову!..Лиза задумалась, примеряя слова профессора на себя. Ветви дерева тоже застыли в ожидании, не шевелясь.— Как она смогла? Одна? Целых десять лет растить Генри?!.. Мне до сих пор страшно от мысли, что я, возможно, буду воспитывать ребенка без Иры.— Одной быть нестгашно, если ты всю жизнь один. Пгосто однажды от этого устаешь.— Почему же появление Генри не исцелило ее? Она же так хотела этого гебенка!— Потому что гебенок не может исцелять тгавмы. Он способен видеть годительскую боль, впитывать ее как губка и делиться своей чистотой, дагя вгеменное успокоение и смигение. Но заставить ганы затянуться может только сам человек…— Поэтому она отказалась от него?— Она не отказалась, а восстановила вселенский баланс, вегнув его втогой матеги. Котогую она считала более достойной своего сына.— Но почему? Я совершенно неопытна — в жизни, в отношениях, в детях…— Но в сгавнении с Игиной опыта постгоения здоговых отношений у вас все же больше! Посмотгите на своих годителей — далеко ходить не нужно.Арчи вдруг сгорбился, проявляя нетипичное для его обычной рассудительности чувство сожаления. Одна ветка плакучего дерева как будто потянулась к его спине, чтобы утешить, но обмякла и обвисла, как только он заговорил.— Что с вами, профессор? Я впервые вижу вас таким?..— Я допустил ошибку, когда Игина пгоходила у меня тегапию. Я не знал про те ее убийства, котогые она совегшила после смегти своих абьюзегов. И был увеген, что ее чувство вины вызвано отгицанием злости на мать. А стыд стал следствием ее самоуничижения из-за поступка Леопольда.Арчи снова задохнулся от эмоций и запнулся, так что становилось неясно, кто с кем проводит консультацию…— Я ошибся, когда внушал ей, что она и ее мать — это газные люди, что Леопольд больше не влияет на ее жизнь. Потому что, начав убивать, она словно бы пгевгатилась сгазу в них обоих. И все это сплелось дьявольским клубком с ее непроработанной тгавмой детства. Ее нельзя было отпускать в тот БДСМ-клуб без присмотра!..— О, Арчи, только не говорите, что вы бы пошли вместе с ней изучать садо-мазо-культуру? Я хочу развидеть ваш образ с кляпом в рту у меня перед глазами!..Арчи немного расслабился от шутки и неловко рассмеялся, благодарный за это. А Лиза запротестовала:— Вопреки всему этому она стала матерью года!..— Но зная о своем пгеступлении, она не чувствовала себя достойной своего сына, достойной вас, Елизавета! И гешила завегшить исцеление в одиночку, не втягивая любимых людей. Она вегнула вам Генги и восполнила вам все воспоминания о его гождении и взгослении. Она совегшила гитуал полного очищения души и памяти… И да, так она хотела себя уничтожить, обесценить, обнулить, я ее не опгавдываю, но искгенее понимаю. Я бы даже сказал, что это такой своеобгазный подвиг!Арчи замолчал, уставившись куда-то в одну точку. А Лиза стала размышлять о превратностях судьбы. Ведь если бы она не погналась за Ирой вслед в ее мир, то королева бы ещё долго жила в этом садо-мазо-суррогате отношений и не решилась стирать себе память. А Лиза так и не познакомилась бы с Генри…Трава под ногами, чувствуя печаль своих гостей, вкрадчиво зашевелилась и что-то зашептала, щекоча щиколотки…— Замена воспоминаний — это как гипноз?— Сложно сказать. Я не занимаюсь гипнозом, тем более магическим, и не вегю в его эффективность. Тгавма детства обычно становится частью хагактега, и одним гипнозом ее не исцелить.— А ее вообще можно исцелить?— Новыми отношениями если только. Для начала с психотегапевтом. Тепегь — с вами. У вас есть вгемя пготоптать новую колею, пока перед вами лежит первый нетронутый снег. Даже если она вспомнит свое пгошлое, в ее подсознании вы останетесь пегвой и единственной, мисс Андгияненко.Лиза грустно усмехнулась, глядя на ослепительно белые, нежно пахнущие пудрой и острой свежестью цветы хлопка.— Я скучаю по ней!..— Мы все, мисс Андгияненко. Но знаете что — позаботьтесь лучше о себе! Постагайтесь пгинять ситуацию как данность и не пытайтесь фогсиговать события. Иначе это ввегнет вас в депгессию и бессилие. Вы не бог, вы пгосто человек, котогый ощущает потегю. Вы также должны быть готовы к тому, что память к ней не вегнется. И вам пгидется отступить.— Да куда я денусь с подводной лодки?Арчи невесело засмеялся, параллельно изучая плакучее дерево. Оно качало ветвями от невидимого порыва ветра, роняя густые, пахнущие кисловатыми липкими соками капли, и уважительно кланяясь.— Знаете, мне все вгемя кажется, что это дегево с нами общается.Арчи озадаченно рассматривал предмет своего сомнения.— Вам, Арчи, не кажется.Решив больше ничего не пояснять, чтобы не ввергать научный мозг Сверча в ступор, Лиза замолчала. А Арчи не спросил.…***Второй шанс.Ровно в 12:00 по солнечным часам Лиза с Генри стояли перед толстой директорской дверью и приглушённо спорили, держась за руки.— Генри, ты помнишь, она сейчас не твоя мама Ира, верно ведь? Она директор Квин.— Ты уже тыщщщу раз мне это повторила. Я не маленький!— Значит, ты понимаешь, чем может быть опасна наша оплошность?Генри закатил глаза.— Понимаю. Раньше бы ты просто подыграла мне и начала операцию «Кобра» или что-то вроде того, а не мучила вот этим всем, — обижался Генри на поучительный тон.— Раньше я надеялась, что твоя мама Ира не совершит такой глупости, как стирание памяти! — упрямилась Лиза. Что вынудило Генри действовать.Он постучался в дверь. И когда ответа не последовало, потянул за ручку в форме лебедя, просовывая голову в проем и игнорируя возмущенное шипение матери позади.— Что ты делаешь, Генри?— Директор Рони Квин? — высоким мальчишеским голосом звонко позвал Генри.Услышав в дальнем кабинете стук каблуков, он распахнул дверь шире и зашел, буквально втаскивая Лизу за собой.Директор появилась через секунду в зауженных брюках со стрелками, удлиненном приталенном френче вместо пиджака и с выражением искреннего удивления на лице. От ее как обычно безупречного облика и расстегнутой на одну пуговицу лиловой атласной блузки с металлическим отливом у Лизы пересохло во рту и глаза стали видеть избирательно крупные детали, что грозило новым обмороком, так что она просто заставила себя оторвать взгляд от ее алых губ.— Как вы вошли? Дверь была запечатана заклятием крови! — без приветствия отчеканила Ира.Но Генри даже ухом не повел. Он сделал несколько смелых шагов вперёд, отрываясь от маминой руки и вплотную подходя к ошеломленной женщине.— Не знаю, как так могло получиться, директор Квин. Вряд ли я являюсь вашим внебрачным сыном, о котором вы не знаете. Наверное, вы просто неплотно закрыли засов, — смотря вверх лукавым взглядом прямо в изумленные карие глаза, говорил Генри, заставляя Лизу позади себя мертвенно бледнеть.— Но я точно помню… — неуверенно начала бывшая королева, но мальчик перебил ее, не давая это обдумать.— Позвольте представиться, я Генри Андрияненко, и я хочу у вас учиться, — протягивая вперёд маленькую ладошку, громко произнес парень, рождая в груди его белокурой матери необъяснимую гордость.Всё-таки он был удивительным ребенком и явно гораздо легче справлялся с тем фактом, что мама Ира его не помнит. Кажется, он вообще не собирался париться об этом. Возможно, Лизе стоило бы перенять у сына пару привычек.Стоило ей об этом подумать, как она увидела, словно солнце вошло в комнату: директор Квин уже некрепко сжимала протянутую на земной манер руку Генри и улыбалась своей изумительно искренней и самой очаровательной улыбкой с ноткой умиления и нежности во все тридцать два зуба. Ее глаза при этом светились радостью и озаряли измученное сердце Лизы долгожданной надеждой.А дальше произошло то, чего она вообще не смела ожидать. Генри, немного смущаясь и краснея, сделал короткий шажок назад, чтобы нагнуться, и неумело прижался сжатыми губами к тыльной стороне маминой руки, вызывая у той возглас приятного удивления и лёгкий, непринуждённый — непринуждённый, мать его, — смех!Лиза стояла не шелохнувшись, чтобы не спугнуть момент. Но Ира сама обратила на нее свой ироничный, полный веселой чертовщинки взгляд.— Мисс Андрияненко, вы воспитали настоящего кавалера и дамского угодника! Ни за что бы не подумала вчера, что вы на это способны.«Ах, ну конечно. Шпилька! — досадливо заключила Лиза. — Кто бы сомневался. Генри снова вся нежность, а мне опять его величество Сарказм!»Однако ей грех было жаловаться. Несмотря на отпущенную колкость, Ира все ещё стояла и смотрела на нее своим насмешливым добродушным взглядом, в котором плескался растопленный янтарь, не отнимая своей руки у Генри. И только когда сын тоже обернулся на нее, она поняла, что ее ответа терпеливо ждут.— Странно, — протянула Лиза, набрав побольше воздуха в грудь перед следующей фразой, — обычно, находясь в горизонтальном положении, я произвожу гораздо более приятное и положительное впечатление… кхм… на собеседников.Осознав подтекст, директор Квин медленно втянула ноздрями воздух, явно сдерживая рвущуюся из сжатых в узкую полоску губ резкость, и опасно сощурилась, даже не пытаясь отвести взгляда, как она сделала вчера. Натянув улыбку, не обещавшую ничего хорошего, Ира мягко выпустила ладонь Генри и указала Лизе в сторону дивана, продолжая диалог сдержанным и как будто чуть более низким тоном:— Что ж, предлагаю присесть и обсудить детали нашего сотрудничества. Возможно, мисс Андриненко, у вас появится второй шанс произвести первое впечатление.На том она развернулась, удаляясь в другой угол комнаты к дивану и оставляя почти осязаемую дорожку своего незабываемого густого ароматного отпечатка с оттенками вишнёвой косточки, по шлейфу которого Лиза и последовала, словно привязанная, прихватив по дороге сына. Только к концу краткого пути она поняла, что все это время почти забывала дышать.