23 глава

Смысл игры.В других людях королева, прежде всего, ценила беспрекословное следование ее приказам. И лишь оставаясь в безопасном одиночестве, она могла украдкой признаться себе, что нарушение этих приказов ее радовало еще больше.Дерзость, проявленная вопреки ее ожиданиям, заставляла ее кровь закипать, и она как будто бы чувствовала себя более живой, а в душе зажигался азарт предстоящей игры. Если бы Грэм и Грейс понимали это, они бы не пытались стать для своего доминанта столь приторно идеальными. Может, тогда у них было бы больше шансов… Хотя вряд ли.Так размышляла Ира, предполагая и тут же отвергая свои мысли, сидя на скучнейшем собрании советников и придворных магов на другое утро после самого невероятного события в ее жизни: она добровольно отдала свое сердце.Зная, что короли, наделённые магическим даром, совершать этого не имеют права под страхом свержения с трона, она сделала именно это. И сейчас в сотый раз задавала себе вопрос: какой черт ее дёрнул?Конечно, она специально сманипулировала Лизой, заинтригованная тем, какую награду она осмелится попросить за турнир.Ох уж эти шахматы!..Ее до сих пор бросало в дрожь от воспоминания ее фееричного появления в центральном арочном проёме меж распахнутых до темной глотки коридора дверей…Отчасти Ира обострила ситуацию за ужином потому, что Лиза, хоть и выказывала гораздо больше непокорности, чем ее БДСМ-питомцы, все же постоянно отступала и давала ей личное пространство в самый неподходящий, на ее взгляд, момент, когда стоило бы «дожать»……«Как вы относитесь к Елизавете Андгияненко и ее диковинному неженскому дагу?» — вспоминала она вопрос Арчи Сверча на одной из консультаций, и казалось, словно это случилось в прошлой жизни. Для нее это, и правда, было очень давно: десять лет и ещё, как минимум, два с половиной месяца назад. Словом, прямо накануне поездки в лагерь. Но все же она очень четко помнила свой ответ:«Признаться, она меня начинает раздражать»…«Чем же, мисс Лазутчикова?»«Тем, как она смотрит на меня, словно понимает, что со мной происходит…»«И что же с вами пгоисходит, поделитесь?»«То, что я и сказала: я раздражаюсь!» — раздражительно повторила женщина.«Помните, мы с вами говогили, что газдгажение — это геакция на внезапно возникшее пгепятствие, с котогым вы не можете боготься из-за некоего внутгеннего запгета. Что же вы себе запгещаете, мисс Лазутчикова?» — проницательно посмотрел на нее профессор и как будто уже знал ответ.Да и сама Ира знала. Только вряд ли осмелилась бы озвучить его даже перед своим психотерапевтом. Потому что она хотела Лизу так, что у нее сводило челюсти, когда она только думала об этом или представляла. А когда силилась это желание произнести, ком в горле затыкал всякое движение воздуха в лёгких. А ещё после того, как сводило челюсти, у нее так сильно сжимало низ живота, что…Словом, тот факт, что носителем заговоренного Жезла Судьбы оказалась невинная девица, и стало для нее самым сладким запретом, через который она никак не могла переступить. Арчи справедливо полагал, что Ира видит в Лизе прежнюю юную себя, она жалеет ее. Что превращает уже вроде бы привычную борьбу душевных противоречий женщины в совершеннейшую катастрофу.К тому же Лиза была безропотной. Смотрела преданно и пристально, изучая невозмутимое лицо строгой женщины в белом халате, пытаясь поймать малейшее дуновение эмоций. И наверняка бы согласилась на все, что бы ассистентка профессора ей ни предложила. Но Ира не могла переступить через себя…«Я не хочу причинять ей боль, профессор!»«Это похвально. Но именно поэтому вы и должны отпгавиться с ней в лагегь в качестве сопговождающего. Годители Лизы очень переживают и довегяют только мне в вопгосе благополучия их дочеги на чужбине, а я довегяю вам, Игина. Тепегь вы должны научиться довегять самой себе».«Профессор, вы меня не слышите!»«Я слышу, мисс Лазутчикова. Но вам это будет полезно, обеим. Это такой своеобгазный вагиант целительной тегапии. И не списывайте Лизу со счетов. Почему-то мне кажется, она ещё вас удивит!»……Когда Ира отвлеклась от воспоминаний, то поняла, что все честное собрание на нее внимательно смотрит. Значит, ей задали вопрос, который она прослушала:— Простите, не могли бы вы повторить?!..А потом ее тело вдруг пронзило таким электрическим разрядом, который заставил зашевелиться волосы на голове, пробудил слабый зуд внизу живота, томление в груди, и оставил такое ноющее чувство пустоты в области сердца, что королева невольно стала озираться вокруг в поисках причины.Конечно, ей были знакомы ощущения тела без сердца: в юности она много экспериментировала с магией, и ее главного органа это также коснулось. Тело без сердца как будто погружалось на дно океанской впадины, где было сумрачно и прохладно, куда реакции на внешние раздражители проникали словно через водянистое колыхающееся водорослями прозрачное существо — неторопливо и плавно. Мозг при этом, напротив, работал с удивительной ясностью, словно бы увеличивалась скорость процессора в обработке информации.Однако ничего похожего на эти разряды неконтролируемых чувств, которые пронзали ее тело теперь, ощущать ей не доводилось. Не стоило труда догадаться, чьих это рук дело: первую вспышку королева почувствовала ещё вчера, когда укладывалась спать, и сердце уже находилось у Лизы. Ира терялась в догадках, что можно было такого делать с ее органом «где-то там», чтобы это отзывалось в ней «где-то здесь»...Что бы там ни было, сидя на невероятно скучном собрании, Ира снова начинала раздражаться. Потому что прямо сейчас упрямо не желала нарушать королевский распорядок дня и отлынивать от государственных дел, чтобы посмотреть, чем занимается Лиза.И да, ей не стоило труда подглядеть. Но раздражаться и гореть оттого, что не можешь сию минуту преодолеть какое-то препятствие, — разве не в этом смысл игры?…*** Около двух недель назад.Начальник охраны вместе с подручным завели пленницу и принудили встать на колени перед королевой. Ира оглядела ее повязку на глазах, спутанную копну светлых волос, грязные от речной тины джинсы и неопределенного цвета рваную кофту. Пожалуй, именно одежда навела ее на очевидную догадку о том, кто же к ним пожаловал.Сердце от этого осознания сначала упало в пятки, а затем подскочило куда-то к горлу: никто никогда не делал для нее ничего подобного — не преследовал ее с такой непоколебимой настойчивостью и бесшабашной наглостью! Отступать явно было не в правилах Елизаветы Андрияненко. Кто бы мог подумать?!..Сквозь шум в ушах она услышала предположение Грэма, будто это шпионка ведьмы Запада.Проигнорировав его, Ира подошла ближе к предполагаемой преступнице и нетерпеливо попросила охрану уйти. Лиза вытянулась в струнку и вся напряглась при звуках знакомого голоса.Ире вдруг стало нестерпимо страшно, ноги налились свинцом, и холодная изморозь пота покрыла лоб и спину.Мягкий овал бледных от пережитой в темнице ночи щек, очаровательные ямочки на них и ещё одна, особенно ею любимая, — на подбородке… Это, без сомнения, она!Неконтролируемые воспоминания от встречи с голубоглазой дриадой при похожих обстоятельствах замелькали перед глазами, но как же безвозвратно все поменялось с тех пор!..Королева осторожно сняла повязку с глаз пленницы, и та крепко зажмурилась от ярких лучей утреннего бледно-оранжевого солнца. Веревки на запястьях колдунья развязала более привычным магическим способом, наблюдая, как Лиза растирает затёкшие мышцы.Едва контролируя внутреннюю дрожь от такой невообразимой встречи, Ира напряглась, силясь не протереть глаза от недоверия им.Лиза пришла.Лиза действительно пришла за ней!Чувствуя, что вот-вот потеряет контроль, она до боли сжала руки перед собой, впившись острыми ногтями в ладони, и натянула на лицо самую бесстрастную маску.Ее гостья молчала. Пораженно осматривала все детали королевского наряда, слегка приподняв изящные темно-русые брови, и молчала. Ее изучающий взгляд, быстро заморгав, словно бы споткнулся об ее декольте, а зрачки взволнованно засверкали.Признаться, Ира не отдавала себе отчёта, для кого в замке она так одевалась. Она знала, что даже в лохмотьях ее тело все равно будут рассматривать с вожделением. Но продолжала с изуверской настойчивостью создавать изысканно-грешные платья едва ли не ежедневно. Это, с высоким воротником-стойкой, который словно бы защищал ее от внезапного нападения сзади, и низким узким вырезом спереди между полушарий груди, что заставлял соперников пасть ниц в восхищении, было ее любимым.Но Лиза отчего-то ниц не пала, а лишь слегка покачнулась на месте, с усилием зажмурившись, и упрямо вернула взгляд к ее лицу.В этот миг королева ощутила на кончике языка давно забытый металлический привкус брошенного ей вызова, отчего из холода ее обратило в жар, и сердцебиение ускорилось. Очень захотелось победить в необъявленной войне любой ценой, так что она спросила:— Что вы здесь делаете, мисс Андрияненко?..Завязавшийся после этого короткий словесный бой был прерван озорством Генри, который сбежал от служанок, отчего королева ощутила лёгкую досаду: она не раз размышляла, как она предоставит их друг другу, если Лиза вдруг заявится. Но ситуация все равно застала ее врасплох.Так что она не придумала ничего лучше, кроме как рассказать правду. Тем более сын уже давно всё знал и вырос с мыслью, что где-то далеко, в чужом мире, осталась его вторая мать. Не знал он лишь того, что она может быть жива.Когда ее чуткий мальчик своей беззаботной веселостью попытался сгладить неловкость этого знакомства, Лиза вдруг потеряла концентрацию и начала заваливаться навзничь, вызвав испуганный крик Генри. Но сама королева испугаться не успела. Она легко взмахнула рукой и заставила воздушные невидимые потоки магии подхватить ослабевшее тело на воздух до столкновения с полом………Королева выпроводила всех горничных, оставшись со все ещё бесчувственной Лизой наедине. Именно сейчас, когда девушка только появилась, она не желала делить ее ни с кем. Так что тяжкая обязанность по переодеванию легла на ее плечи. Ничто не мешало ей одновременно избавиться от старого облачения Лизы и наколдовать новое. Но черт возьми, королева она или нет?Неуловимый трепет от запретного и сладкого дежавю, навеянного безответностью обездвиженного тела, парализовало все доводы рассудка.— Ох, Лиза! Если бы знала ты, — прошептала Ира, заставляя препятствие из ткани испариться на глазах одним движением мизинца.Подтянутое, молодое тело с полупрозрачной мягкой кожей и всеми приятными изгибами и рельефами было ровно таким, как в ее памяти, — за исключением одного элемента: между ног было безмятежно ровно и женственно тихо… Холмики бодро торчащей небольшой груди все также ослепляли своей белизной, увенчанные слегка расслабленными сосками; безвольно раскинутые в стороны красивые руки, крепкие и нежные одновременно, принуждали дотронуться до почти невидимых глазу светлых волосков на них; изгиб длинной хрупкой шеи, беззащитный, изящно лебединый, который Ира, кажется, прежде не успела изучить так пристально и тщательно, приворожил ее, и она тронула его одними подушечками пальцев, ощущая сбоку пульсирующую горячую жилку…Словом, это все ещё была ее Лиза, пусть и немного похудевшая в своих далёких краях, — но все ещё она…Заметив мелкое дрожание ресниц перед пробуждением, Ира судорожно отдернула руку и наваяла на ее теле королевский, богато украшенный орнаментами халат.Лиза бредила. Она заметалась по постели с сумбурными причитаниями, протестами и жалобами, а также с именем доктора Сверча на губах, что вынудило Иру наколдовать ей на лоб холодный компресс и утешающе положить руки на горящее лицо.Очнувшись и сфокусировав взгляд на королеве, девушка сразу принялась рассматривать необычную для нее обстановку. А Ира украдкой пыталась угадать, нравится ли это ей. Ведь они находились в ее личной опочивальне, куда не приглашался прежде никто!..Подумав об этом, Ира раскраснелась, и ее щеки стали такими же пурпурными, как стены в ее комнате…Минуты тянулись заунывно. Лиза, наконец, потеряла интерес к роскоши, вернув взгляд к ее владелице, которая, судя по огню в глазах, волновала ее несравнимо сильнее. Ира, меж тем, продолжила играть в само радушие, поинтересовшись здоровьем Арчи.— Он поживает нормально, — не сумев скрыть удивления от позитивного настроения Иры, произнесла Лища. — Для нас с момента твоего исчезновения прошел всего месяц.— Правда? — Ира ощутила, что вот теперь настал ее час! Дух противоречия, потрясая маленьким трезубцем, завладел ею. Она вознамерилась не дать Лизе ни одного намека на то, как ей было поистине тошно без нее все эти годы и как она не единожды жалела о своем исчезновении, и только маленький Генри удерживал ее от того, чтобы вернуться.— А здесь время летит незаметно, — будто сами по себе произнесли ее губы, — уже десять лет минуло, все былое, как в тумане!Лиза отшатнулась, словно ее кто-то ударил, и ее плечи поникли. Ира сделала вздох поглубже, чтобы скрыть мимолётное раскаяние за свои слова…Выслушав историю белокурой путешественницы про найденный ею портал в реке и ее упрёки в сторону суровых тюремщиков, королева нанесла тонкий контрольный удар, чтобы наверняка отвернуть Лизу от самой идеи, будто ей здесь рады.— Ну, Лиза, тебя никто не ждал, уж извини. Здесь действуют более жёсткие законы, чем в твоём мире…— А сарказм, смотрю, вернулся — как и не было этих десяти лет, да? — парировала Лиза, наблюдая за вмиг краснеющей королевой.И только Ира знала, что кровь прилила не только к ее щекам, но и к низу ее живота от злого замечания собеседницы: уже очень давно ей никто не смел вот так перечить!— Я вижу, вы расстроены, мисс Андрияненко…— И правда, с чего бы это? — Ира изо всей мочи держала лицо, глядя на угрюмую Лизу, чтобы не позволить себе проникнуться.— Я пришлю к вам слуг, они помогут принять ванную, принесут лечебные отвары и обед…..Остальные холодные слова, что вылетали из ее собственных уст, Ира не могла осознать, словно бы они говорились на чужом языке и кем-то другим… Она только видела, как грустно и разочарованно смотрит на нее Лиза. Ее расстроенное лицо и огромные изумрудные глаза, блестящие особенно ярко от невысказанного чувства, так и стояли у нее перед глазами, когда она на негнущихся ногах вышла за дверь, опираясь на нее с внешней стороны и восстанавливая задержанное дыхание. Но ей все равно не хватало воздуха.……Ира не планировала вести себя как стерва. У нее это замечательно получалось само собой. Так что подозрение Лизы в каком-то заговоре, которое мрачно застыло в ее глазах, когда королева заявилась к ней в купальню, не имело под собой оснований.— Эльза, помоги лучше мне расшнуровать платье, и можешь идти, дальше мы сами…Ира прямо-таки физически ощутила на себе тяжёлый взгляд: Лиза все ещё стояла в красном халате поодаль, пока служанка помогала королеве освободиться от оков одежды.Конечно, она заранее знала, что Лиза находится в горячем источнике, и ее прямо-таки кто-то подзуживал пойти туда. Она долгое время не решалась, делая круги по своей опочивальне, кусая губы и заламывая руки. Ей было неловко и даже стыдно за то представление, которое она устроила ей при встрече. Но она все ещё не примирилась с мыслью, что кто-то так настойчиво не позволял ей исчезнуть из его жизни. Кто-то, кроме Генри…Паника, которая постепенно завладевала Лизой и теперь была написана на ее порозовевшем от пара лице, едва не заставила Иру пожалеть о своем появлении. Ей даже показалось, девушка сейчас снова упадет без чувств — так крепко она зажмурилась, отчаянно стараясь не смотреть на обнаженное тело королевы. Если бы Лиза взглянула на нее прямо сейчас, то уловила бы в глубине её глаз тень сожаления и, может, перестала бы так ее бояться. Хотя, к Арчи не ходи, можно было понять, что бояться ей все же было чего: однажды Ира уже исчезла из ее жизни без объяснений и с ее ребенком в утробе…Так что, неумело пытаясь развеять мрак в душе Лизы и хоть чем-то облегчить собственное чувство вины перед ней, она медленно направилась мимо нее в купальню, с наигранным задором расплескивая воду… То, что это был весьма сомнительный способ кого-то порадовать, она не задумывалась…Чувствуя на себе прицельный сканирующий взгляд, Ира неторопливо отплыла к дальнему бортику купальни и не придумала ничего лучше, чем воспользоваться своим самым действенным оружием, которое заставляло и союзников, и неприятелей отвлекаться от любых намерений: она развернулась и посмотрела на Лизу так дразняще и томно, не оставляя и намека на иное толкование своего острого, горчащего на языке взгляда, что та задохнулась, приоткрывая рот и неосознанно облизывая губы.Сделав несколько глубоких вздохов полной грудью, принцесса как будто приняла чужие правила игры и под провокационным взглядом с затаившейся в нем усмешкой, опустила свой единственный покров с плеч. Время будто бы замедлилось, когда бордовая ткань заструилась вниз к каменистому полу пещеры.В белесом, словно предрассветный туман, густом паре и без того светлая кожа Лизы выглядела ещё светлее: она сияла бледно-голубым сиянием молодого месяца… Предчувствуя скорую победу и уже позабыв причины, побудившие ее сюда прийти, Ира неотрывно следила за тем, как девушка осторожно опускается в воду, и как маленькие вихри воды кружат вокруг нее, поглощая тело выше пояса.— А ты стала за этот месяц гораздо смелее, Лиза!По расширившимся зрачкам в помутневших от влажного вожделения серых глазах Ира поняла, что Лиза прочитала намек: совсем недавно по меркам Лизы, в такой же точно пещере на ее земле она за целый час так и не осмелилась нарушить уединение королевы…— Как и вы, моя королева: дома и родные стены помогают? — Лиза приняла вызов и смотрела прямо ей в глаза, давая понять, что знает о слабых местах Иры. Она назвала ее «Моя королева». Это было слишком просто, да, Лиза?Однако вопреки ожиданиям Иры, девушка так и не сделала следующего шага, оставаясь на своей стороне целебного бассейна. Она лишь загадочно улыбалась, не отводя взгляда, полного обещания изысканного блаженства, откинувшись на каменный бортик и наблюдая обманчиво расслабленным взглядом из-под приоткрытых ресниц за действиями королевы.Поняв, что ещё пару минут этого молчаливого противостояния, и она сдаст все свои баррикады, прильнув к такому гладкому, свежему, покрасневшему от горячей воды телу, Ира поспешно выскользнула из-под прямого огня неизбежности этих серых с поволокой глаз и скрылась………Задыхаясь от торопливого шага, совершенно забыв про магию и перемещение, королева в одном халате, что накинула на выходе из купальни, не по-королевски шумно ввалилась в свои покои, минуя невозмутимых стражников. Тело буквально пылало, а сердце норовило ускакать братцем-кроликом и скрыться в лабиринтах коридоров… Мозг лихорадочно соображал, как такое могло произойти, чтобы контроль был в одночасье безвозвратно и бесповоротно не просто утерян, а с почестями и песнопениями в опустевшей голове отдан Ее Высочеству принцессе Елизавете.Опираясь спиной на дверь с обратной стороны так, словно через нее вот-вот начнут прорываться с боем неприятели, Ира прижалась затылком, закинув высоко голову, и зажмурилась в попытке вытолкнуть из глаз образ неумолимой в своей непритворной, искренней привлекательности Андрияненко.О, если бы только королева могла позволить той сделать с ней все, что так честно обещали ее глаза!..У Ее Величества остался лишь один выход: всячески избегая встречи с Лизой в течение дня, дожить до вечера и вернуть то, что по истинному королевскому праву принадлежать могло только королеве: ее собственное тело.Время терялось в дымке, которая тянется обычно медленно и тягуче по сонной предутренней земле. К вечеру туман превратился в нечто иное, плотное, с горьким печёным запахом, что заставляло глаза нещадно слезиться и краснеть. Ира уже почти не чувствовала своего чуждого ей тела, каждая часть которого словно онемела. А кожа, как в аду, истлевала, обнажая темно-розовые, упруго натянутые мышцы, бледные сухожилия и кости, и в ноздрях у Иры от этого безумного и жестокого морока стоял прелый, спертый запах подгоревшей плоти.Как в кошмарном сне она преодолела порог заветного коридора в подвалах желания, от чего ее начало мелко-мелко знобить, и что-то внутри зазвенело высоким, сиплым, истошным сигналом, с изысканной пыткой рвущим перепонки. На негнущихся ногах она преодолела несколько метров до металлической двери с окошком, закрывая уши руками, и замерла с обратной стороны, до боли стискивая челюсти: терзающий ее пронзительный свист тут же прекратился, сменяясь оглушительной тишиной…Здесь царил порядок, обманчивый покой и сладковатый запах выделанной кожи. Стеки, плётки, зажимы, флоггеры, предназначенные для всевозможных щелей игрушки причудливых форм, каждая из которых обладала особенно изысканным и порочным магическим свойством, покоились на полках вдоль стен с поразительной закономерностью в цветах и размерах, ни разу не нарушив последовательность. Это успокаивало…Позволив себе пару минут передышки, Ира облачилась в свои «доспехи», которые тут же плотно облепили мышцы, как вторая кожа, упругая и непробиваемая, и в комнате появился Грэм.Сегодня был особый день и особый повод взять в руки красный хлыст: сегодня королева особенно сильно провинилась и ей нужно было это наказание. И через извращённое ощущение власти над чужим телом, оно происходило особенно тонко, изысканно пошло и распутно.Она привычным магическим жестом распяла нагого сабмиссива на длинных цепях под потолком, украдкой любуясь резными, мощными рельефами мускулов, покорными только ей одной. И детально вспомнила фантазию, которой Грэм поделился с ней в самом начале их БДСМ-сессий. Она проверила, помнит ли он стоп-слово. Это было слово «дракон», которое он не применил за все эти годы ни разу. И приступила.Первый же удар пришелся на низ мужской спины, где тут же появилась алая линия. А королева улыбнулась, чуть вздрогнув.Красная плетка была особенной: ударяя ею кого-то другого, королева тут же ощущала то же самое на собственном теле. Это был самый изысканный способ мастурбации, которая в оригинальном виде ее утешить не могла, а в такой метаморфозе возвращала ей иллюзию полной власти над собственным телом.Она наказывала Грэма за его «плохое поведение», но вместо произнесенных слов и его ответов в голове звучал один и тот же женский голос — ее собственный…«Кто сегодня был плохой девочкой?»«Вы, то есть я, моя королева», — шлеп!«Как меня нужно здесь назвать?» — шлеп!«Простите, моя госпожа!» — шлеп!«Ты ослушалась меня!» — шлеп!«Обещаю, моя госпожа, никогда больше», — шлеп!«Что ты сделаешь ради меня?» — шлеп!«Все, что попросите, госпожа!» — шлеп.«Ты никогда не посмотришь больше в сторону Лизы, поняла?!» — шлеп!«Да, моя госпожа», — хлоп! — «никогда, моя госпожа», — хрясь! — «еще, моя госпожа!!!» — храш!Погрузившись в мрачный глубокий транс от повторяющихся движений собственной руки и обжигающих укусов остервенелой плетки, Ира даже не заметила, как Грэм прогнулся в спине и излил порцию спермы на пол с отчаянным, больным ревом и бормотанием «Спасибо, моя госпожа, спасибо вам»…Она не заметила этого, потому что в этот момент порог собственной боли был ею преодолен, гормоны счастья, удовольствия и радости, компенсируя боль, проникли в кровь, и она воспарила на крыльях сладкой эйфории, лелея на груди вернувшегося домой блудного сына — свой недопустимо, преступно утраченный самоконтроль.Вот только земля вновь пошатнулась под ее величественными и всегда надёжными шпильками, когда на выходе ей доложили, что Лиза просочилась в ее священную обитель и, очевидно, увидела достаточно, чтобы королева начала паниковать………Объяснять что-либо Лизе самой?Пфф! Это ниже королевского достоинства.Нечего было лазить по замку где ни попадя!У Иры леденели пальцы на руках и ногах, когда она думала, что с Лизой все равно придется поговорить. Так что она сделала это, но опосредованно, через своего верного сабмиссива. Он должен был привести Лизу к «алтарю», где хранилась Книга Желаний со сводом законов.Эти правила Ира успела изучить ещё на земле, где незадолго до появления на горизонте Лизы она потихоньку начала сходить с ума от безысходности и неизвестности, так что нашла способ отвлечься, не приплетая к этому секс, который всегда был чреват установлением мимолётной или даже длительной близости.Роль сабмиссива ей не подошла ни под каким соусом. Как она ни пыталась, доверять партнерам не выходило. Королева силилась расслабиться под их приказами, но на глаза тут же ниспадала кровавая пелена. Ей чудилось, будто кожа, последняя преграда на пути к ее телу, плавилась в огне, и в ноздрях застывал горький запах палёной плоти. В реальности же Ирп просто попадала в западню из прошлого, погружаясь в истеричную паническую атаку, охрипшим голосом выкрикивая стоп-слова… Последний ее партнёр сказал, что, возможно, роль саба вообще не для нее, ибо какое-то слишком травматичное переживание прошлого мешает ей потерять себя в этом контакте и получить истинное наслаждение от этой потери. И тонко заметил, что попытки заменить БДСМ-практикой обычную психотерапию, чтобы избавиться от чувства вины и самоуничижения, могут только усугубить ситуацию. Так что Ира решила стать доминантом. И стала на земле очень востребованной в этой роли……Сейчас королева трусливо и недостойно ее статуса пряталась в темном дальнем углу длинного коридора, наблюдая напряжённый диалог Лизы и Грэма. Увидев, как высокий широкоплечий начальник охраны начинает кусать губы, прятать глаза, отворачиваться и едва ли не сжиматься под напором упрямой девушки, королева вышла из укрытия и направилась к ним.До нее донеслись обрывки фразы Лизы:— ......и здесь она всегда только в роли госпожи, не так ли?— Что здесь происходит? — королева явно была обеспокоена, потому что Андрияненко немыслимым способом снова рушила все ее намерения, планы, выбивая ее послушного сабмиссива из колеи.— Моя госпожа, — поклонился Грэм, выпрямив спину и ощущая ее поддержку. — Я исполнял ваше приказание, показывал Ее Высочеству алтарь желаний!— Спасибо, Грэм, можешь идти.Королева намеренно опустила свой провожающий взгляд на упругую задницу Грэма, чтобы показать Лизн, что он принадлежит только ей, и лишь она имеет право ставить его в неловкие положения. Но когда она снова посмотрела на нее, то поняла, что Андрияненко плевать.Примерно так же Лиза отреагировала и на попытку королевы объясниться:—…Тебе не кажется, что ты немного застряла в этом? Не надоело ли тебе прятаться за второй кожей?Не ожидая, что Лизп так точно ее раскусит, Ира уставилась на нее почти умоляюще, надеясь на то, что та не станет развивать свою мысль, и непроизвольно скрутила хлыст, который для нее являлся символом самоконтроля. Только Андрияненко восприняла этот жест по-своему:— Так и хочется наказать меня за дерзость, госпожа?!Из последних сил королева попыталась ускользнуть от ответа и покинуть поле боя, где события развивались опасно и непредсказуемо, но настырная, непреклонная и словно бы враз ослепшая, оглохшая и лишившаяся сострадания Лиза обвинила ее в трусости.Так что Ира призвала к себе в союзники самый действенный инструмент — ярость!— Вы близки к тому, чтобы пересечь границу, мисс Андрияненко!— И что же будет, когда это произойдет? — Лиза вплотную приблизилась к ней, бросая вызов.Ощущая, как паническая атака сжимает горло, а красная пелена медленно застилает глаза, королева по-настоящему перепугались за жизнь Лизы. Когда в таком состоянии Ира оказалась впервые, она убила всю охрану короля Леопольда, после того, как те отрубили голову ее матери. До сих пор она так и не вспомнила деталей той кровожадной и жестокой расправы. И подобное не раз повторялось — в миниатюре…Так что она просто отступила, стараясь удержаться от соблазна поддаться стихии ярости:— Вам пора, мисс Андрияненко.Но разве Лиза хоть когда-нибудь отличалась благоразумием? Она решила открыть королеве глаза! Какая свежая не запятнанная гениальностью мысль!И Ира, из последних сил пряча свою уязвимость, едва держа себя в руках оттого, как иссекались плетью правдивых слов остатки обгоревшей кожи, как ныла плоть, оголенная и беззащитная, стояла перед Лизой на ослабевших ногах, силясь не упасть на колени, и выслушивала ее никому не нужный монолог справедливости:— А ты в курсе, что твои игрушки в тебя влюблены? Ты же понимаешь, что это значит? Садизм не в том, что ты их лупишь, как сидоровых коз. А в том, что не позволяешь себя любить. Ты пытаешь их, пока они мечтают о близости с тобой. Ты мучаешь их каждый день тем, что никогда, никогда им не открываешься….........Лиза все говорила и говорила, и оскомина не поразила ее язык, и никакое иное магическое заклинание не зашило ей в одно мгновение рот и не лишило голоса…Когда Лиза остановилась, Иру колотил озноб.Она была сжата в тисках всепоглощающей ненависти за то, как грубо, как болезненно, как неделикатно Андрияненко вторглась под ее надёжный, десятилетиями наращиваемый панцырь…А ещё она была растеряна. Ее травма так и не взорвалась магическим возмездием, ничто не защитило ее от жестокой правды Елизаветы Андрияненко. Поэтому Ира готова была просто разрыдаться, как обычная несчастная женщина…Чтобы сдержаться, она набрала побольше горячего воздуха в грудь и закричала:— Убирайся вон!!! Вон отсюда!Часть магического гневного потока все же хлынула из нее, заставив Лизу пошатнуться. Та разочарованно посмотрела в ответ, словно бы ждала, что королева признает все свои слабости в одночасье лишь потому, что Лиза пожелала.А потом она ушла.И королева, наконец, рухнула на колени, согнувшись, и зашлась горькими, безутешными рыданиями…Ее стоны, очевидно, расслышал кто-то из стражников, так что вскоре из каменного полумрака возник силуэт Грэма. Он поднял королеву на руки, прижимая ее хрупкое, содрогающееся тело к закованной в металл груди, и понес наверх.Всхлипывая, та сбивчиво заговорила:— Я должна тебя… отпустить. Тебя и Грейс…Тяжёлые ровные шаги стражника заполнили паузу.— Я не хочу уходить, госпожа…Факел на стене мимолётно вспыхнул и испугал Иру треском. Но страж остался непоколебим, защищая свою госпожу.……Лиза не выдержала молчания королевы, которая не столько злилась, сколько опасливо сторонилась Лизы, более не ощущая себя рядом с ней в безопасности.Девушка объявилась на третий день, ворвавшись посередине приема граждан в зал, потребовала, чтобы все вышли, включая Генри, и ещё раз потребовала, чтобы Ира освободила Грэма и Грейс «от рабства»…«Да что ты знаешь, — хотела ответить ей королева, уставшая от этого безжалостного напора, — что ты знаешь о рабстве, дорогая мисс Андрияненко?»Но так она, разумеется, не ответила.Потому что уже накануне ночью, закрывшись на королевской кухне, изготовила зелье забвения, создала своим верным помощникам и свидетелям самых темных ее тайн новые воспоминания. И приказала отвезти обоих в соседнее королевство, где бы они вместе зажили счастливо.Без нее.Разумеется, простить Лизе такого Ира не могла. Простить того, что та оказалась так надрывно и надсадно права. Поэтому она завлекла неискушенную жертву в опасный диалог, чтобы тонко подвести к сделке и получить ее тело в единоличное и почти безграничное пользование…Кто же знал, что какой-то жалкий удар плети заставит ее же собственное заклятие встать на защиту Елизаветы Андрияненко и возвратить Жезл Судьбы!И сделать Иру перед этой магией совершенно беспомощной…— Это значит, я могу сейчас тебя поцеловать, и ты не сможешь отправить меня своим магическим жестом к чертовой бабушке?— Да, Лиза. Это значит, что я не могу тебя контролировать. Я не смогу дать тебе отпор, если ты захочешь что-то сделать…..— О! — Лиза пораженно застыла, глядя на трясущиеся плечи королевы.Она тут же запахнула полы халата, опускаясь на колени перед кроватью.— Но Ира, ты же понимаешь, что я никогда не причиню тебе боли?..«Девочка моя, даже святые не могут такого обещать», — горько подумала Ира и неловко улыбнулась в ответ, смахивая влажную соль со щеки.— Ну, не в этом смысле. Я могу сделать больно, чуть-чуть, если ты попросишь. Но ты ведь знаешь, что можешь мне доверять? Сколько бы магических пенисов ты мне ни наколдовала…Лиза настолько поражала своей наивностью и искренностью и была настолько покоряюще милой и взволнованной, крепко зажимая прохладную руку королевы в своих горячих ладонях, и так смотрела на нее преданным, влажным взглядом своих огромных честных глаз, что Ира почти мгновенно отпустила ей грех неведения и душевной глухоты. Но у нее все ещё саднило сердце…