18 глава

**Яблоко и Ньютон.Магическое связывание веревками прямо на весу невидимыми десятками рук — несомненно, изысканное удовольствие для гурманов.В число которых Лиза не входила…Конечно, ей было приятно смотреть на Иру в этом облике женщины-кошки, приятны прикосновения таинственной могучей силы к оголенной коже, но что касается плетей и иных изощрений, что, судя по горящему в предвкушении взгляду доминирующей стервы, ей предстояли — этого ей совершенно не хотелось. Родители ни разу в жизни даже не шлёпнули ее по попе! Она смутно себе представляла, как от этого можно получать удовольствие.«Все бывает в первый раз! — недовольно бурчала Лиза под нос, раскачиваясь на тугих канатах, перевязанная, как гусеница. — В конце концов, я же сама обещала Арчи попробовать что-нибудь новое — вот дообещалась…»Единственная причина, почему ей не было страшно сейчас: они обсуждали склонность Иры к садомазохизму с Арчи на одном из сеансов. Доктор очень подробно расписал природу этого явления и причину этой тяги у королевы в контексте сказочного сюжета. Там что-то было про самобичевание — с одной стороны, и про жажду контроля — с другой.Так что, не испытывая должного трепета перед своим доминантом, все, что делала Лиза, будучи обнаженным аналитиком, подвешенным в воздухе, — это думала.И в свете последних ее знаний, умозаключения профессора Сверча требовали пересмотра: она не могла выкинуть из головы, что все, произошедшее с Ирой в детстве, случилось во сне…Ответ, казалось, витает где-то рядом. Погрузившись в мысли, она почти забыла о верёвках, которые нещадным натяжением жгли кожу. Пока что-то не ужалило ее ничем не прикрытую задницу мимолётным, но острым ударом.Возможно, яблоко, ударившее Ньютона по голове, сыграло в гениальном открытии своего века ту же роль, что сейчас королевская плеть.Только Лиза вскрикнула не «Эврика!» — а что-то вроде:«Ай, бля, как больно!»Ира сию минуту запустила в неё когти предсказуемого сарказма, ворча об изнеженности принцессы, но девушка будто не слышала.«Конечно! Мне больно, потому что боль пробуждает! Боль заставляет чувствовать, что ты живёшь здесь и сейчас, что ты не спишь, — восторженная своим озарением, размышляла Лиза. — «Ущипни меня» — говорят, когда хотят проверить реальность происходящего. И Ире необходима боль,чтобы отличать реальность ото сна!»…— Мисс Андрияненко! Только не говорите, что этот комариный укус плётки лишил вас слуха, я ни за что не поверю!Кажется, Ира вела беседу в виде монолога уже давно, и тщательно запрятанное беспокойство сверкало в ее внимательных глазах.— Я поняла, почему ты это делаешь… — тихо прошелестела Лиза одними губами, ловя краткий испуг во встречном тревожном взгляде, в котором она также ощутила понимание.Аура превосходства неумолимо сгустилась, обнажая растерянную королеву со всеми ее опасениями. Было очевидно, что, охваченная страхом, Ира могла начать действовать только одним известным ей способом: наказывая того, кто посмел увидеть ее слабость.Ее лицо в миг приобрело ожесточенное непокорное выражение, губы сомкнулись в тонкую линию, она крепко сжала рукоять своего орудия, заглушая все душевные терзания. Вздернув подбородок, отступила на шаг и, невзирая на протест жертвы, обрушила на ее спину сокрушительный удар.Словно искры посыпались у Лизы из глаз и послышался оглушающий грохот, явно превышающий масштабы случившегося. Нестерпимо ноющий узел завязался внизу живота, и в следующую секунду она обнаружила себя голой на полу без следа веревок с отчаянно вздыбленным к потолку розовощеким «дружком» между ног, в то время, как Ира лежала без чувств в руинах у дальней стены, как будто невидимый взрыв отбросил ее туда. И только белесая пыль крутилась клубами вокруг.Девушка сразу же побежала к обездвиженному телу, зовя по имени и вытаскивая из развалин на ровный пол. В дверь уже нетерпеливо колотили. Едва накинув длинный королевский халат, Лиза поспешила отворить…— Я не знаю, что произошло, она один раз хлестнула меня — и потом случилось это… — не сдержала она оправданий.Охранники хмуро и молча подняли тело своей королевы, чтобы вынести из темных душных стен.— Отнесите в ее покои и позовите знахаря, — поняв, что ее приказа ждут, произнесла она.…*** Две недели назад. В кабинете профессора Арчи Сверча.— Удивительно, как раскгылась ваша личность, Елизавета. Я в вас не ошибся! Когда вы оказались в лагеге вдали от семьи и лучше ощутили свои опогы, вы не стали по привычке ждать, когда кто-нибудь позаботится о вас, вы начали сами думать о дгугих…— Арчи, вы о чем?— Вы пгоявили качества человека, способного на жегтву. И пги этом сохганили четкое ощущение своей целостности и контголь внутги себя.— Все равно не понимаю. В том, что я пожертвовала Ире сперму — нет никакой жертвы!..Арчи терпеливо вздохнул.— Елизавета. Скажите, кто ваша мама?— Добрая отзывчивая женщина, сердечная, заботливая, хоть и немного паникующая. Ещё она жена мэра и главный меценат детского дома и общества инвалидов.— Хогошо. А ваш отец? Очевидно, тоже, самый отзывчивый, и чуткий человек, а ещё самый честный мэг в истогии гогода. Который с утга до ночи готов гешать чужие проблемы. Но для котогого семья все гавно всегда на пегвом месте! Он бгосил кагьегу, когда с вами пгиключилась та волшебная оказия. Газве могли вы стать дгугой, Елизавета?— Какой?— Вы идеальный доног, в этом ваша суть и судьба. Получив столько любви от своих близких, вам и всего-то оставалось — научиться ею делиться!.. Только будьте аккуратны: любить кого-то — не то же самое, что спасать…— Что плохого в том, чтобы просто помогать?— В том, что когда человек вас не пгосит о помощи, он не бегет ответственность за свой выбог. И это означает, что меняться он не готов.— Что же тогда любовь, по-вашему?— Когда любишь, то находишься гядом без осуждения, но уважаешь человека настолько, чтобы не считать, будто он немощный старик или младенец, и не летишь сломя голову спасать его или жалеть пги любом удобном случае.— То есть помогать и жертвовать собой нельзя?— Можно, если ты чувствуешь ггань. Учись чувствовать эту ггань, спгашивай себя, сколько еще ты сможешь вынести. Пока твой ум ясен, а сердце наполнено, пока стоишь на своих ногах и не сваливаешься в голь «великого помогателя», лишая человека шанса встать на собственные ноги, — ггань ещё не пгойдена.— И где же эта грань, доктор?— Она там, где любовь и забота пгевгащаются в самогазгушение: в тот же миг это перестает быть любовью. Бегеги себя, Лиза. Думай о себе. Не тегяй связи с собой, не отдавай власть над своей душой никому. Если ты выдегжишь испытание вегы и научишься давать отпог ее демонам, вместо того, чтобы жалеть ее, — она тоже начнет меняться.— Но она никому не доверяет.— Вы забыли, что волею судеб стали частью ее заклятия. Она вегит вам, потому что она сама благословила вас на защиту от себя самой и всей пгочей волшебной егунды. Она отогвала от себя лучшую свою часть, часть души, газумеется, — самую светлую, и пгисвоила ее вам. И поэтому даже себе Игина не может довегиться так, как тебе, Лиза!…*** Жезл Судьбы.— Ира, слава богу, ты очнулась. Я перепугалась до смерти!Лиза сидела возле нее на кровати, крепко держа за руку и рассматривая очертания тела, уже освобожденного от оков кожи и спрятанного под одеялом. Иру раздела Эльза почти сразу, как ее принесли, заявив, что «негоже находиться в постели в грязной подвальной одежде»…— Любите вы преувеличивать, Елизавета, — пациентка приподняла голову, оглядывая суетливого знахаря, который мешал в чаше какое-то зелье, но руки не отняла.— Вот, выпейте, Ваше Величество.— И почему я должна пить зелье, что приготовлено не мной? — сварливо уточнила королева.Лиза терпеливо вздохнула, взяла кубок из рук заботливого знахаря и сделала большой глоток зеленоватой жидкости, морщась от крепкой остроты и горечи, но надеясь сохранить лицо:— Вот, видишь, Ир, не отравлено, пить можно! — выдавила она, сдерживая слезы.— Мисс Андрияненко! Вам ни одно лекарство не навредит больше, чем вы сами. Вы все ещё не думаете прежде, чем совершить глупость!Королева скептически уставилась на Лизу, пряча встревоженный взгляд. А та в свою очередь почувствовала, как полы ее халата просто горят. Опустив глаза, она увидела промеж ног столпы искр, на которые Ира также воззрилась очень озадаченно.— Что, черт возьми, было в этом зелье, знахарь, отвечай! — повелительным тоном прогремела королева.— Ничего, кроме корня петрушки, имбиря и хрена: они побуждают магию к восстановлению — ведь вы потеряли сколько энергии, когда случился взрыв.— Ира, умоляю, хватит мучить знахаря, помоги мне, я горю!— Не паникуй, это магической огонь, он безопасен. Снимай халат!— Что? Зачем?!— Мисс Андрияненко! — прорычала королева в нетерпении, приподнимаясь на подушках вслед за отпрыгнувшей от нее Лизы.Знахарь, наблюдая происходящее, испуганно откланялся и скрылся с глаз в неизвестном направлении.— Нет, Ира.— Что значит — нет?Ира порывисто раскрыла одеяло, не обращая внимания на свою бесстыдную наготу и ужас беспомощности, мгновенно отразившийся на лице Лизы. Она вскочила на ноги, уверенным шагом подходя вплотную, и развела в стороны закостеневшие в захвате руки Лизы, чтобы развязать узел халата.Несмотря на то, что очевидная выпуклость едва ли была скрыта за этим волшебным фонтаном, женщина все равно пораженно раскрыла рот, увидев давнего своего грибовидного товарища.Лиза молча ждала вердикта.— Он появился, когда ты выпила зелье? — севшим вдруг голосом спросила она, со странным выражением наблюдая за огоньками, рассыпающимися вокруг.— Нет. Он возник, когда ты меня ударила!Ира подняла пронзительный взгляд, полный внезапного озарения на лицо обладательницы пениса, однако в открытие свое она решила ее не посвящать, разворачиваясь обратно в сторону постели и привлекая взгляд Лизы к изящному изгибу спины и бедер.Член нервно дернулся.— Ира, что происходит?Та все ещё молчала, тщательно укутываясь в одеяло и старательно отводя взгляд.— Ира! — Лиза стремительно подошла ближе, осыпая постель весёлыми рыжими брызгами с хмурым выражением лица.— Что — «Ира»? Я уже знаешь сколько лет «Ира»?— Очевидно, много, потому что возраст сказывается на твоей сговорчивости.— Что за бред вы несёте?!— Отвечай, что происходит!Заставляя себя не смотреть на восставший из недр естества источник, из которого бил огненный гейзер, Ира потупила взгляд и каким-то очень тихим голосом, словно нехотя, произнесла.— Ваш член — это магический элемент, поэтому зелье, сделанное и заговоренное для меня, так на него подействовало…— Хватит заговаривать мне зубы! Почему он снова появился? Отвечай, пока я не стукнула тебя им по голове!Ира вспыхнула румянцем, поднимая уязвленный взгляд:— Все ещё не можете найти своему «дружку» достойное применение? — злобно прошипела она. Однако увидела в Лизиных глазах только нетерпеливое ожидание ответа и непреклонность.Цыкнув от досады, королева покачала головой на настойчивость девушки, молча соглашаясь открыться:— Он возник, Лиза, не потому, что вы вечно обязаны делать мне детей… Он возник, потому что вы защищены от всех проклятий моего рода.— Поясни…— Когда я ударила тебя, включилось мое заклятие защиты, а оно работает вместе с ним.— Это значит, я могу сейчас тебя поцеловать? И ты не сможешь отправить меня своим магическим жестом к чертовой бабушке?— Да, Лиза. Это значит, что я не могу тебя контролировать, — Ире, казалось, вот-вот сорвётся в истерику. Ее нижняя губа тряслась. — Я не смогу дать тебе отпор, если ты захочешь что-то сделать…..— О! — Лиза пораженно застыла, тревожно глядя на беспомощно трясущиеся плечи королевы.Она тут же запахнула полы халата, опускаясь на колени перед кроватью.— Но Ира, ты же понимаешь, что я никогда не причиню тебе боли?..Утирая тихую слезу со щеки, женщина лишь ухмыльнулась двусмысленности фразы. И Лиза ее поняла:— Ну, не в этом смысле. Я могу сделать больно, чуть-чуть, если ты попросишь. Но ты ведь знаешь, что можешь мне доверять? Сколько бы магических пенисов ты мне ни наколдовала…Даже со всей своей саркастичностью, льющейся из каждой ее клеточки, Ира не могла сейчас не ощутить трепет оттого, насколько Лиза, вновь захватившая ее прохладную руку в свои горячие ладони, была покоряюще милой.Она смотрела на нее так преданно и тепло, что ей хотелось сжаться до горошины и исчезнуть, чтобы не ощущать этой всепоглощающей беспомощности перед очевидным мощным чувством, затаившимся в самой глубине сердца.Охваченная невероятно утонченной, томительной тоской и видя замешательство и испуг Иры, Лиза медленно поднялась с колен, отводя нежный взгляд и желая дать королеве немного пространства.— Я приглашу знахаря. Позовёшь меня, если что-то понадобится, хорошо?Получив неуверенный, робкий, но утвердительный кивок, Лиза развернулась и вышла, прижимая руку к груди, где неистово колотилось встревоженное сердце.

*** Подушка безопасностиНа другое утро после происшествия Ира втайне надеялась встретить Лизу за завтраком, чтобы уловить несколько очевидных доказательств ее чувств в открытом, чистом взгляде, который она никогда не умела прятать или контролировать.Но ей сообщили, что Их Высочество пожелали кушать у себя в покоях. И воображаемые крошки, оставленные в постели после этого действа, почти ощутимо закололи чувствительные ягодицы придирчивой женщины…Словом, она была так раздосадована, что не услышала, когда сын задал ей какой-то вопрос.— Прости, дорогой, я задумалась. Можешь повторить?Озадаченный невнимательностью всегда сосредоточенной матери, Генри прищурился с подозрением, и улыбнулся:— Я говорю, ты не против, если мы с Лизой сегодня покатаемся на пегасах и посетим облачную деревню?..Поперхнувшись от упоминания заветного имени всуе, Ира закашлялась, вынуждая сына подать ей стакан воды с выражением полного недоумения на лице.— Конечно, милый, я не против, — наконец, выдавила она, — только возьмите с собой охрану и подушки безопасности.— Почему ты все ещё так называешь матрасы безысходности, мам?— Потому что я слишком долго прожила в Лизином мире, а там они назывались именно так.— Но прошло уже десять лет! — сын всегда умел поставить мать в тупик своими умозаключениями…— Так, Генри, раз решили ехать, то нечего тратить попусту время на разговоры. Заканчивай трапезу и иди готовься в дорогу!Однако ни в какую облачную деревню они не поехали.Буквально через полчаса к ней пришла Эльза, с тревогой сообщив, что путешествие отменяется из-за недомогания принцессы, умело ускользнув от классического королевского допроса с пристрастием.Ещё через полчаса волнение Иры достигло апогея: никто в замке не соглашался даже под страхом проклятия и вечного скитания рассказать ей, что же случилось с Лизой: ни стража, ни посланный на разведку знахарь. А горничная и вовсе исчезла с горизонта — на всякий случай. Королева начинала подозревать, что с появлением в этом мире второй матери Генри ее перестали бояться и воспринимать всерьез.Конечно, мысли о том, что все эти люди просто желали ей счастья, не могло возникнуть в ее голове даже в виде предположения…Преодолевая невероятную внутреннюю борьбу и чувство самоуничижения, Ира все же покинула свои покои, предварительно отменив шестой или седьмой вечерний бал в честь своей гостьи — она уже сбилась со счета…Когда Лиза услышала лязг открывшихся дверей, она по привычке попросила не беспокоить ее. Но в этот раз ее слова не оказали никакого воздействия на непрошеного посетителя.Со стоном она оторвала голову от подушки, чтобы, увидев королеву, уткнуться носом обратно с ещё более громким жалобным поскуливанием.Опасаясь сама не зная чего, Ира остановила свои шаги перед кроватью:— Лиза, что случилось? Весь дворец волнуется за тебя!.. В том числе Генри. Он несколько раз спрашивал…— О, перестань врать! Генри не стал бы спрашивать, потому что он вполне удовлетворился моим ответом, — со страдальческой интонацией проговорила девушка в подушку.— Может, вы всё-таки соизволите сесть лицом к королеве, Ваше Высочество? — без тени высокомерия, но с тихой тревогой прошептала Ира.Когда Лиза развернулась к ней, ее измождённый, болезненный вид заставил требовательную женщину с силой втянуть воздух в легкие с невольным междометием.— Ты правда хочешь знать? — строго произнесла Лиза, делая усилие, чтобы задать вопрос.— Конечно!..— У меня… У меня пришли месячные…— И что в этом такого, что необходимо было скрывать от меня вместе со всей моей свитой?!— Член не исчез.— У вас месячные через него?! — почти мгновенно ощутив физическое недомогание, в ужасе воскликнула королева.— Нет. У меня просто теперь есть оба половых органа — и женский, и мужской. Только не поочереди, как в моём мире. А одновременно!На этих словах Лиза отвернулась, падая лицом в постель со сдавленным вздохом.— Но у нас полно зелий и снадобий от этих болей, почему никто вам их не предложил?— Потому что все боятся, что исчезнет этот ебучий Жезл Судьбы, Ира! Они все просто помешаны на твоем «счастливом конце», ты не знала?! Возможно, именно это так ощутимо ДАВИТ на меня и на мой охуевший от боли пах! — громко прокомментировала Лиза, приняв вертикальное положение ради одной этой фразы, обрушиваясь обратно в горизонталь сразу после.Проглотила ли Ирина Лазутчикова язык после этого дерзкого заявления? Очевидно, нет. Но что-то неоднозначно колкое застыло комом в ее горле.Конечно, будучи вовлеченной в исследования профессора Сверча, а также сама являясь частью эксперимента, она знала специфику волшебной анатомии Лизы в ее мире: женский клитор просто-напросто заменялся мужским членом, а яичники переключали свою функцию на выработку спермы. Влагалище при этом замечательным образом «зарастало».Но дьявол бы побрал эти аномалии волшебного мира и великий замысел заклятия! В мире Иры волшебство исполняло не фактически произнесённое, а истинно желаемое. ЧТО это означало в свете половых коллизий ее белокурой принцессы, она никак не могла понять…— Лиза, я могу тебе помочь? — вкрадчиво произнесла она, все ещё опасаясь приближаться.— Да, просто высеки меня своей плёткой. Теперь я не уверена, что это так уж больно! — прогундела она, сжимая зубы в подушке…Постояв ещё пару минут в нерешительности, королева все же осмелилась присесть на краешек кровати, зажимая ладони между коленей.— Лиза, ты позволишь мне дотронуться до тебя?Сначала от страдалицы не поступало ни звука, она просто глубоко дышала, сопя в подушку, будто бы уснула. Но затем она осторожно развернулась навзничь с уже более умиротворенным выражением на лице. И глядя в потолок, уверенно, но тихо произнесла:— Я не понимаю, на какие ещё истязания я должна согласиться, чтобы ты не задавала мне больше таких глупых вопросов…И потом ее измученные, но сияющие мягким светом зелёные глаза посмотрели ей прямо в душу. И Ира провалилась в их обволакивающую глубину, не в силах придумать ни одной колкости или упрека.Искривив губы в почти извиняющейся улыбке, королева поднесла свои руки к животу Лизы, едва касаясь, и они тут же заискрились теплым ламповым излучением, чему сама Ира как будто удивилась, и Лиза это заметила.— Что-то не так?— Моя магия была другого цвета…— Фиолетового? — почти сразу догадалась Андрияненко.— Да. А сейчас ярко-желтая, почти оранжевая…— Я вижу. И что это значит?— Что все возвращается на круги своя…Как Лиза ни надеялась на продолжение диалога, Ира выскользнула за дверь, как только девушка подтвердила, что приступ боли утих. Но разочарование длилось недолго, королева вернулась вскоре с чашей ароматного варева, напоминающего легендарный лесной суп…— И часто ли высшее лицо государства лично преподносит яства гостям замка?— Лиза, — Ира досадливо вздохнула, — почему именно сейчас тебе понадобилось ерничать? Ешь, я хочу побыстрее приступить к важным делам.— То есть ты совершенно не хочешь знать, что за умысел таится во всем этом абсурде с твоим расчудесным заклятием и не менее чудесным Жезлом? — не удержалась от комментария быстро выздоровевшая принцесса.Королева только вспыхнула в ответ предостерегающим строгим взглядом, выдерживая провокацию. Да, бывшую Злую Королеву лучше было не злить.Или не бывшую?..Оставив пахнущее солнечными травами целебное блюдо на прикроватном столике, Лиза приподнялась с подушек, приближаясь и ласково целуя королеву в щеку долгим, мокрым касанием прикрытых губ. Неохотно оторвавшись от этого одуряющего, хмельного действа и от гладкой, нежно пахнущей яблоками кожи, она вернула себе бесстрастное выражение лица и взяла обратно в руки тарелку с супом.Неровно дыша, через какое-то время королева все же подала голос:— Что это значит, Лиза?Проглатывая очередную ложку похлёбки, девушка невозмутимо пожала плечами:— Это «спасибо» за вкусную еду?.. — словно сомневаясь в собственном ответе, вопросительно ответила она.— Не проще ли было бы выразить благодарность этим же самым словом?— Конечно, проще, но, видишь ли… — Лиза с наслаждением облизнула губы, убирая пустую тарелку и старательно глядя куда угодно, кроме пронизывающих глаз королевы. — Видишь ли, я не ищу лёгких путей.На том она все же подняла свой не менее пристальный взгляд, чтобы выхватить из размытой окружающей реальности расширенные, черные, как дно колодца, зрачки и приоткрытые в невысказанном приглашении губы королевы.Воздух вокруг как будто наэлектризовался и захрустел от мелких вспышек энергии.Но Лиза собиралась сдержать данное себе и королеве обещание и не хотела делать последний шаг навстречу — первой…— Я буду ждать, пока ты меня позовешь, столько, сколько потребуется, — едва слышно прохрипела она, блуждая глазами по смуглому лицу и заострённым от сдерживаемых эмоций чертам, замечая лёгкую испарину на висках, — но имей в виду: я жду до появления первой своей седины.Она нежно ухмыльнулась.— Я не хочу тебя обнадеживать, Лиза, — сдалась Ира, открывая поток доверительности, — я та, кто я есть. Ни одно волшебство, никакое забвение не вытравит из моей крови этот яд. Единственное, для чего нужен твой Жезл, — для твоей защиты от меня, от моего изъяна. Это символ управления, власти, знак новой судьбы, которую ты напишешь сама, как пожелаешь. Она не обязана быть связана со мной. Ты вернёшься в свой мир, и он наверняка исчезнет. Так что я не совсем понимаю, чего ты от меня ждёшь…Лиза облизнула губы, раздумывая над сказанным. И судя по ее твердому взгляду, приняла какое-то внутреннее решение:— Я жду, что однажды тебе надоест прятаться, ты не вынесешь моего природного очарования, зажмешь меня где-нибудь в мрачном, холодном углу своего огромного замка и сделаешь, наконец, своей. И не говори, что перспектива окропить свои пальцы горячей девственной кровью тебя пугает, потому что я уверена, что тебя очень даже….....Но договорить ей не дали.Обжигающие яростным натиском мокрые губы, так знакомо пахнущие повелительным ароматом вишни, смяли ее собственные, а теплые ладони легли на ее затылок, зарываясь пальцами в золотистые волны волос, и упрямо притягивая ещё ближе, плотнее, жёстче. Долгий удовлетворённый стон раздался в комнате — и было неясно, кому именно он принадлежал.Опасаясь спугнуть момент, Лиза завела свои руки за спину, опираясь на них и намеренно давая женщине полный карт-бланш на исследование своего тела. Не сразу ощутив вседозволенность, Ира некоторое время просто целовала рот, втягивая то нижнюю, то верхнюю губу, изредка покоряя язык дразнящим, провокационным захватом, обтекая бархатными подушечками пальцев контуры скул, щек, подбородка. Приняв, наконец, полную капитуляцию Лизы, она все же позволила испуганным птицам рук робко опуститься по ее плечам вниз, чтобы в какой-то момент накрыть ждущие прикосновений полушария груди, подрагивающие через тонкую ткань халата.— О, Лиз! Что же ты делаешь, — с придыханием, между жалящими укусами терпких поцелуев, твердила королева, хотя все это делала она сама. — Это все чертовски неправильно! — учитывая, как самозабвенно она при этом сжимала, мяла и массировала мягкие округлости под своими ладонями, неправильное ей было очень по душе, и ее шепот больше напоминал поток неосмысленного подсознания…— Я делаю всё то же, что и прежде, моя королева, — распахнутая навзничь, с заведенными за спину руками, вторила той Лиза. — Я все ещё учусь тебя любить!Ее беззащитное, хрупкое, отданное во властные руки тело, трепетало под прикосновениями, отбивая мелкую дробь…— Почему же ты вся дрожишь, девочка моя, — в лёгком зачарованном помешательстве, покорная влечению, бормотала она, расцеловывая тонкую белую шею.— Потому что я даже не смела мечтать, что я действительно когда-нибудь ещё почувствую вкус твоих ошеломительных поцелуев… Я так испугалась, что никогда тебя не найду…Лиза зажмурилась, ощущая, как предательская соль холодит щеку, и одновременно выпустила из лёгких сладкий протяжный стон, когда требовательные губы спустились к груди и захватили напряжённый правый сосок прямо через ткань, которая мгновенно потемнела от слюны.Едва способная остановить кружение в своей голове от острого, пронзительного удовольствия, девушка бессильно откинулась на подушки, увлекая за собой королеву, губы которой не отрывались от запрятанных под халатом сокровищ.Когда, наконец, безнадежно скомканная страстными захватами и небрежным обращением бордовая ткань медленно поползла вниз по гладким сияющим плечам, обнажая выпрыгнувшую навстречу грудь, только тогда Ира вдруг застыла, старательно сдерживая следующий порыв и глубоко вдыхая сгустившийся от влажного желания воздух.Заметив замешательство, Лиза приоткрыла глаза, облизывая сухие губы и приподнимаясь:— Что случилось?— Ничего, просто у тебя критические дни, кто знает, можно ли нам…— А что может нам помешать?— Ещё полчаса назад ты лежала в кровати, корчась от боли! — с силой отрывая взгляд от белоснежных зовущих холмов с темными вершинами, произнесла Ира.— То есть теперь ты вдруг резко испугалась причинить мне боль? — окончательно смахивая оковы дурмана, потрясённо сказала Лиза.Ещё через мгновение она тихо и нервно рассмеялась, усаживаясь вертикально, чтобы найти опору, и продолжая.— Я подожду, хорошо. Я же все равно собиралась подождать. Тебе нужно чувствовать безопасность…— Но я, действительно… — начала переубеждать Ира, но принцесса остановила ее.— Это уже неважно, почему ты остановилась. Значит, так нужно, чтобы это произошло не сейчас…Она запахнула халат, удовлетворено ловя расплавленный вожделением взгляд королевы на своей груди и тайно радуясь: «Ничего, ты же любишь наказания, вот помучайся». А потом резко перевела тему:— Лучше расскажи, что за бал ты все пытаешься организовать?— Откуда ты знаешь? — отсаживаясь чуть дальше, чтобы вернуть самообладание, спросила королева. Но ее припухшие, горящие алым губы все ещё дрожали от взволнованного дыхания, а взгляд влажно блестел.— Твои подданные проболтались. Так что там будет?Ира, кажется, расслабилась, приняв новый поворот их взаимодействия и поняв, что ее никто не пытается втянуть обратно в игру. Конечно, она ещё не осознала, что правила уже поменялись. И, словно ничего не произошло, принялась ровным низким голосом озвучивать подробности предстоящего торжества.Посоветовавшись с Лизой и ещё раз уточнив у нее про ее самочувствие, королева назначила бал на завтра, затем горделиво встала, сославшись на тонны подготовительных дел, и удалилась, оставив за собой шлейф нереализованного, темного, терпкого возбуждения с нотками горькой вишнёвой косточки.