16 глава

**Лабиринты дьявола— Принц Генри, вот вы где! Вас искала королева. Она велела найти вас и подготовить ко сну. И обещала посетить вас завтра с утра…Лиза вопросительно взглянула на парня, который смотрел со своего второго этажа на того, кто прервал их шахматную битву.Так и не дождавшись реакции на свое недоумение, она решила озвучить:— В каком смысле обещала прийти с утра?— А… мы обязательно встречаемся с мамой каждый день и проводим время. По-разному. Она очень занята делами королевства обычно, но это ее правило и наша традиция!Генри широко улыбнулся после этой фразы и убежал вслед за стражником, попрощавшись мимолетным, пока еще стеснительным объятием…Лиза же только теперь поняла, что в огромном, незнакомом, полном лабиринтов замке она осталась без сопровождения, притом сумрак уже завладел тенями, и факелы вдоль стен были зажжены не везде.Она надеялась увидеть какого-нибудь слугу по дороге, чтобы вернуться в свои покои. Но все шла и шла, бесконечно минуя похожие друг на друга в полумраке коридоры и залы, лестницы и арки, — и никого ей не встречалось. Только слышались где-то разговоры, смех, даже, возможно, стоны узников, но никого конкретного.Поиски привели ее к огромной железной двери, запертой изнутри на засов. Ей навстречу приближались голоса. Она спряталась за ближайшим поворотом, и черные латы с бородой и усами прошли мимо, грубо посмеиваясь. А она проскользнула за их спины, удерживая преграду и просачиваясь в щель.Она оказалась в каком-то особенно темном коридоре, от стен которого веяло тяжелой неприкаянностью. Он бы, может, ничем и не отличался от других, если бы не глухие стоны, вдруг дошедшие до ее уха. Опасаясь встретить других стражей, она пробиралась вперед стремительно, одновременно оценивая, где бы можно укрыться в случае чего. Но таинство, открывшееся ей за следующей дверью, заставило ее забыть все предосторожности.В массивной металлической двери тускло желтело окошко, откуда доносились шлепки и стоны. К нему Лиза и прильнула одним глазом, увидев королеву в совершенно ином образе: агрессивная, сияющая доминированием кожа обтягивала ее бедра, икры, талию, вздернутую от сжатия и плотного обхвата грудь, и тонкий кожаный красный хлыст, зажатый в перчатке, словно бы являлся продолжением руки. От созерцания этого воплощения порока Лиза согнулась от острого сокращения мышц внизу живота…Место, которое она наблюдала, походило на комнату пыток: в ней находились всевозможные агрегаты с зажимами, веревками и фиксаторами, стеллажи с невероятно распутными игрушками, очевидно, колдовской работы, — и, главное, тело.Перед королевой на высоких цепочках под потолком грудью вниз висело обездвиженное, мускулистое, мужское тело и судорожно дергалось. Его пульсирующий ярко-красный орган стоял в напряжении, глядя головкой в пол, но ягодицы сверху были ещё более сурового фиолетового оттенка. Королева продолжала их нещадно стегать, и эхо этих хлестких шлепков разносилось вдоль каменных стен по всему коридору…— Кто сегодня был плохим мальчиком?— Я, моя королева, — шлеп!— Как меня нужно здесь назвать? — шлеп!— Простите, моя госпожа! — шлеп!— Ты ослушался меня! — шлеп!— Обещаю, моя госпожа, никогда больше, — шлеп!— Что ты сделаешь ради меня? — шлеп!— Все, что попросите, госпожа! — шлеп.— Ты никогда не коснешься больше Лизы, понял?! — шлеп!— Да, моя госпожа, — хлоп! — никогда, моя госпожа, — хрясь! — еще, моя госпожа!!! — храш!Когда частота шлепков слилась в единый неопознанный гул, мужчина, все еще подвешенный на цепях округлой накаченной задницей ко входу, прогнулся в спине всеми буграми мышц и излился в пол белым соком с диким, неестественным, остервенелым ревом и бормотанием «Спасибо, моя госпожа, спасибо вам»…И в какой-то момент, когда он слегка повернулся боком в своем исступлении, она поняла, что это Грэм. И ей стало нестерпимо душно и дурно…Хватаясь за выступы стены, она осела вниз, стараясь зафиксировать взгляд на чем-то, но не могла, перед глазами плыло. Какой-то животный инстинкт велел ей спрятаться, и она отползла за ближайший неосвещенный угол, тяжело дыша. Почти через мгновение королева, сияя своим злым кожаным доспехом, проскользнула мимо, обдавая почему-то особенно горьким сейчас мрачно-притягательным запахом и заходя в соседнюю комнату. Оттуда сразу же послышались менее сдержанные умоляющие крики какой-то девушки…Для Лизы это стало сигналом — она поднялась на качающихся ногах и, не чувствуя, как текут по щекам отчаянные слезы, пошла к выходу. Понимая последними остатками рассудка, что одной ей все равно дороги не найти, она вышла из тайного коридора не прячась, открыто шагая навстречу обомлевшему охраннику. И очень тихо попросила отвести ее наверх.…***Темная сторона ЛуныНаходиться сейчас в королевских покоях для Лизы показалось мучительным. И поэтому, когда ей навстречу выбежала беспокойная Эльза, тревожно спрашивая, где она была, Андрияненко попросила выделить ей отдельную комнату. Она понимала, что охрана донесет своей королеве о встрече с ней. И ждала ночного выяснительного разговора. Но несмотря на то, что она не сомкнула глаз до рассвета, к ней никто так и не постучал…Следующим утром Ира будто испарилась. Ее не было на завтраке в королевском зале, облитом нежными утренними лучами из огромных окон. Не появилась она и к обеду.Лиза, которую Эльза сегодня облачила в тяжёлый костюм была рада провести время с сыном: тонкое генетическое сходство привычек и жестов так умиляло ее, что она почти забыла о ночном происшествии. Генри без умолку болтал, рассказывая о традициях и законах этого мира и демонстрируя очередные магические игрушки. Но так или иначе, она периодически мысленно возвращалась в подвалы пыток, и острое чувство боли, смешанной с похотью и разочарованием, разливалось в груди…Когда замок снова начал готовиться ко сну, в ее покои постучали. Лиза, которая за весь день так и не обратила внимания на убранство новой комнаты, отделанной в мягких бирюзовых тонах без королевского пафоса, сейчас блуждала вдоль стен, рассматривая впечатляющие фрески и гравюры с изображением величественных магических событий и сражений. И внеочередные часы без цифр…Стук в дверь заставил сердце Лизы ухнуть куда-то в низ живота, а желудок сжаться.Но когда она разрешила войти, на пороге оказался Грэм с абсолютно невозмутимым выражением на лице.— Ваше Высочество, королева просила проводить вас.— Куда, позволь узнать?— Вы можете догадаться, принцесса…Тот бросил многозначительный взгляд, тут же морщась и опуская глаза в пол.— О! — только и ответила Лиза.Она не смогла больше выдавить из себя ни одного вопроса, поэтому просто пошла следом…Однако, несмотря на доносящиеся из-за дверей злополучного коридора стоны, охранник провел ее дальше, куда прошлой ночью Лиза не добралась. И увидела своеобразный алтарь, бликующий отсветами множества свечей. В центре всего этого лежала книга в тканевом золотистом переплете, очень похожая на Книгу Сказок. Грэм показал жестом, что ее можно взять в руки и открыть. Страницы были заполнены правилами — сотнями пунктов и правил, — а заголовки пестрили названиями сексуальных практик — одна другой изощрённее — о правах и обязанностях, а также ограничениях доминанта и сабмиссива…— Что это?!— Это смирение, госпожа.— О, да ладно! Не зови меня так. Это она твоя госпожа.— Простите, Ваше Высочество!— Зачем это всё?— Для принятия своих тайных желаний, для того, чтобы уметь противостоять своей тьме при свете дня!..Лиза громко выдохнула, захлопнув книгу.— И много вас таких, из кого она выбивает дурь?Грэм вздрогнул, но ответил:— Она не одна. И здесь все, кто вызвался…— Все, кто вызвался?!Грэм кивнул, и уголки его губ были печально опущены. Так что Лизе на секунду почудилось, что она что-то упускает. А потом он негромко заговорил:— Когда королева вернулась из вашего мира десять лет назад, у нас царила тьма. Ее подруга Малефисента имела очень извращённую жестокую натуру. И никого не щадила в пытках, даже в изнасилованиях. От восстания народ удерживало лишь то, что она была драконом. Могущественным и бессмертным.— А как же смерть в яйце на конце иглы? — с серьезным видом спросила Лиза, заставив Грэма вытаращить на нее глаза. Он не понял — ну конечно!— Не знаю, о чем вы, но именно наша госпожа…то есть королева всех освободила, и мы все ей обязаны. Она выгнала Дракониху обратно на болота.— А чего же она вообще бросила королевство до этого?— Ирина ушла, ведомая Жезлом Судьбы…— Что, прости?— Ей было предсказано, что Луна приведёт ее в мир, где она встретит свою судьбу — человека, защищённого ее заклятием, и он подарит ей дитя. И ее сердце очистится…— То есть это она, по-вашему, очищенная вернулась, да?— Ваше Высочество, вы не знали ее раньше! Она была не менее чудовищной, чем Дракониха…— Что же изменилось?!— Она принесла новый способ контроля на основе принципов безопасности, добровольности и разумности. Потому что тьму из души нельзя изгнать, но с помощью дисциплины можно прикормить и посадить на цепь, чтобы она слушалась тебя. Королева называет это принятием себя.— Но зачем тебе было добровольно соглашаться на пытки, никак не пойму?Глаза воина как будто увлажнились и в них проскользнула безвременная грусть.— Меня Дракониха добивалась особенно изощрённо, — его губы превратились в жестокую линию, а лоб нахмурился, — И с тех пор я не могу получить удовольствие от обычного контакта, — спотыкаясь на каждом слове, произнес мужчина… — Так что это не пытки! Королева воплощает наши собственные фантазии.Лиза смотрела на его нахмуренный лоб и сомневалась, будучи близкой к разгадке:— Чушь собачья! Даже если поначалу это было так, вы этим занимаетесь уже десять лет! — Грэм взволнованно поднял на Лизу свои полные тайной мольбой красивые глаза, и ее озарило:— Ты влюблен в нее?!— О нет, Ваше Высочество, я прошу.— Не отпирайся, ты влюблен, теперь я вижу! Как я сразу не поняла!— Вы не то подумали…— Кто ещё?! Много вас?— У королевы нас только двое, здесь же все добровольно. Ещё есть Грейс… Она была личной горничной Малефисенты…— И она тоже влюблена в нее? — Грэм молчал, глядя в пол, — отвечай же госпоже! — надавила Лиза на больное. При упоминании ролевого прозвища страж поднял быстрый взгляд, полный мучительной внутренней борьбы и страдания, но тихо ответил:— Да, она тоже.— А она что?— Кто?— Королева! Она что?— Ничего. Она скована рамками правил, никаких прямых контактов, никаких чувств…— Но ведь вы с Грейс уже нарушили эти правила?Грэм молчал, отвернувшись к стене.— И что, она так ни с кем из вас не занялась сексом? — мужчина отрицательно покачал головой, — и здесь она всегда только в роли госпожи, не так ли?— Что здесь происходит? — прервал неловкий диалог низкий голос с нотками тихой паники.— Моя госпожа, — поклонился Грэм, мгновенно расправив плечи, и черты лица его неуловимо смягчились… — Я исполнял ваше приказание, показывал Ее Высочеству алтарь желаний!— Спасибо, Грэм, можешь идти.Королева проводила своего сабмиссива собственническим взглядом, который, кажется, был направлен на низ его спины… А затем вернула его Лизе, и в нем уже не было огня, только настороженное внимание.— Надеюсь, ваша тонкая душевная организация несильно пострадала, Елизавета, — издевательская ухмылка искривила прекрасные губы, а взгляд изучающе нырнул в непривычное для облика Лизы декольте…— У тебя же есть сын, Ира?!— Не понимаю, как это связано, во-первых. А во-вторых, это все ради него! Это единственный способ…— …сдерживать тьму внутри себя, я это уже слышала! — перебила Лиза. — Но тебе не кажется, что ты немного застряла в этом? Не надоело ли тебе прятаться за второй кожей?Ира почти испуганно посмотрела на Лизу, жёстко скручивая хлыст в руке, что девушка, конечно, заметила:— Так и хочется наказать меня за дерзость, госпожа?!Ира сделала глубокий вздох, возвращая самообладание.— Тебе лучше уйти к себе, завтра поговорим.— Вот опять ты это делаешь!— Что же я делаю, интересно?— Сбегаешь, отгораживаешься!Ира вскинула голову с презрительным видом:— Вы близки к тому, чтобы пересечь границу, мисс Андрияненко!— И что же будет, когда это произойдет? — Лиза вплотную приблизила свое лицо к пылающиму гневному взгляду, который нещадно жёг. Ира отступила первой, делая шаг назад и потушив горящий взгляд до ледяной отметки.— Вам пора, мисс Андрияненко.Но та намеревалась рискнуть своим благополучием и дожать.— А ты в курсе, что твои игрушки в тебя влюблены? Ты же понимаешь, что это значит? — она говорила тихо, беспощадно забивая последний гвоздь в крышку терпения Иры. — Садизм не в том, что ты их лупишь, как сидоровых коз. А в том, что не позволяешь себя любить. Ты пытаешь их, пока они мечтают о близости с тобой. Ты мучаешь их каждый день тем, что никогда, никогда им не открываешься. Ты привязала их к себе невзаимным чувством и скидываешь жалкие крохи со своего барского стола, чтобы хоть чем-то заполнить душевную пустоту, используя их послушание и закрывая глаза на то, почему они покорны тебе так долго!..Когда Лиза завершила монолог, женщина перед ней, обтянутая мучительно гладкой кожей, вся дрожала, а в ее глазах стояла влажная растерянная ненависть. Потом ее лёгкие словно наполнились огнем и она зарычала:— Убирайся вон!!! Вон отсюда!Лиза, качнулась от потока гнева, прикрыв глаза, чтобы затем бросить разочарованный взгляд на мрачную обитательницу дворцовой преисподнии, и быстрым шагом удалилась. Как ее и попросили…