8 глава

*** Не по правилам…— Когда я позволила вам себя связать, я рассчитывала на нечто иное, мисс Андрияненко. — шипела Ира змеей, когда та снова вынула кляп.— Конечно, ты рассчитывала, что я потрахаю тебя в твое удовольствие, с веревками и плетками, сделаю тебе бейбика и отвалю…Еще ни разу ни от кого в своей жизни Лиза не ощущала на себе столько ненависти — будто в ее кожу впивались сотни остро заточенных игл.Когда сегодня до обеда Лиза оставила Иру наедине с собой, полностью связанную и с унизительно подставленным под бедра судном, та провожала ее таким взглядом, что блондинка озиралась, проверяя, не горят ли у нее волосы на затылке.Разумеется, вечно игнорировать природный позыв брюнетка не могла. Так что, когда Лиза вернулась, базовая потребность пленницы была удовлетворена, и она лежала со вздернутым подбородком, гордо отвернувшись.«Истинная королева», — подумала Лиза, восхищаясь ее чувством собственного достоинства в такой ситуации.Блондинка справилась со всеми гигиеническими процедурами за пятнадцать минут. Ира без комментариев стерпела даже то, что ее раздели и обтерли все тело мокрым полотенцем, пропитанным увлажняющим, нежно пахнущим травами тоником…Не, ну как — стерпела? Руки ее были связаны, так что Лиза просто сходила за ножницами и разрезала ее дорогущий, атласный, с нежно-сиреневым отливом ночной пеньюар…Брюнетка только скрипнула зубами, с силой втягивая ставший горячим воздух, но так Лизе ничего и не сказала. Причин такому эксцентричному поведению блондинки Ира определить не могла и делала вид, что ее это никак не волнует. Даже интимный контакт нежной кожи груди с махровой тканью полотенца, через которое явно чувствовались сильные настойчивые пальцы, не заставили Иру выразить открытый протест: она лишь один раз неконтролируемо задрожала и часто задышала, но быстро пришла в себя, продолжив изображать тяжелую ненависть одним взглядом и оставаясь в тихом недоумении.Лиза же вкладывала в свои прикосновения столько чуткости и пронзительной ласки, сколько позволяла ситуация. Потому что тело этой грешницы будило в ней отнюдь не нежные позывы. Но поддаться им означало — проиграть.А между тем, с не присущей ей тщательностью, Лиза продолжала процесс омовения, который дошел и до запретных зон. Ира рефлекторно пыталась сдвинуть вместе ноги, но веревки ей не позволяли. Так что она невольно зажмурилась, словно бы готовилась упасть с моста в ледяную воду… Лиза очень бережно раздвигала все ее лепестки один за одним, намеренно глядя при этом в глаза упрямой женщине. Но та оставалась внешне безучастной, и лишь судороги в бедрах и легкий румянец выдавали ее страх, смятение и что-то еще, очень надрывное, как натянутая нить……Никогда в ее жизни прикосновения к ее телу не казались более смущающими, более личными! Прежде ее никто не касался вот так: будто выворачивая кожу наизнанку, словно вытряхивая внутренности наружу!..Она понимала, что единственная причина, почему Лиза до сих пор это делает, в том, что Ира со злым упорством продолжает выносить это молча. Просьба о снисхождении ей казалась более унизительной, чем все эти странные испытания на выносливость……Завершив обряд омовения и вытерев гладкое смуглое тело, откровенно насладившись его плавными изгибами и формами, а также непроизвольно сжимающимися бедрами, Лиза с затаенным сожалением прикрыла его простыней и развязала ноги, слегка помассировав область щиколоток. Ира сразу подтянула их к себе, сгибая затекшие колени и вопросительно глядя на Лизу. Та лишь молча вышла из комнаты, чтобы прикатить журнальный столик с нехитрой студенческой едой.Она весь день оправдывала отсутствие Иры в лагере ее внезапной болезнью, а отказ идти в медпункт объясняла тем, что она «сама себе доктор». Та же легенда позволила ей спокойно забрать в комнату импровизированный ужин…Она помогла брюнетке присесть на подушках.…Мысль о том, что сейчас она может высвободиться из плена гораздо легче, потому что бдительность Лизы явно дремала, червяком шевелилась у Иры в подкорке. Но какой-то внутренний дух противоречия заставлял ее оставаться в игре и наблюдать за развитием сценария словно бы со стороны. Она даже ждала, что ей сейчас развяжут руки, чтобы она смогла перекусить. Но в удивлении увидела, как Лиза заполнила тарелку едой, взяла вилку и присела на постель рядом с ней…— По-вашему, я животное на передержке, которое кормят в клетке?! Ради бога, освободите мне руки, что за ерунда!Возмущение Иры было неубедительным, так что Лиза не стала отвечать. Она молча набрала на вилку рис с овощами и поднесла к ее губам. И сколько раз она повторяла это действие, столько раз она об этом жалела: пленница не оставляла шанса сделать это максимально томно и медленно, высовывая кончик влажного языка и облизывая губы…Лиза наблюдала за ней, как завороженная, изучая каждую трещинку, ее тонкий пикантный шрамик, впервые находясь так близко к ее лицу и смотря, как исчезают в темной глубине рта красные томленые в сырном соусе помидорки, ярко-оранжевые кусочки моркови, зеленые стручки фасоли и желтоватые от куркумы рисинки… Разноцветные частички пищи иногда прилипали к краешкам губ, и Ира доставала их кончиком языка, при этом явно развлекаясь и вызывающе глядя на Лизу.Когда поглощение первого блюда было завершено, и Ира показала это одним движением головы, Лиза придвинула к краю столика чашку горячего чая и фруктовую вазу.— У вас есть какие-то пожелания на завтрак? — тщательно избегая взгляда, хрипло прошептала Лиза, мешая ложечкой несладкий горячий напиток и неловко откашливаясь.Ира впервые за день посмотрела на Лизу без гнева, а с намеком на пробудившийся азарт.— Как далеко мы с вами продвинулись, Елизавета. Еще недавно я лишала вас вашей юношеской девственности, когда вы до самого потолка «плевались» вашими жидкостями в кабинете профессора, а теперь мы с вами здесь… — Ира хищно ухмыльнулась и продолжила уже более вкрадчиво. — Интересно, я слышала, что ваша девичья невинность еще нетронута. Вы планируете порвать ее с одним из этих неотесанных мужланов или нам нужно будет придумать способ махнуться гениталиями?Изощренный и наполненный изысканнейшей пошлостью монолог пробрался в уши Лизы, как тяжелый наркотический дурман, опутывая спрутом и без того негибкие сейчас извилины… Она медленно сглотнула. Одному богу было известно, как сейчас ее бесила эта несносная женщина. Она весь ужин ее провоцировала, стремясь вернуть себе чертов контроль, чтобы вынудить поступить по-своему…— Ирина, не надейся, — Лиза глубоко дышала и цедила каждое слово, — я все равно не буду тебя трахать.— Правда? — притворно удивилась она. — А позвольте узнать, какого черта тогда ты со мной делаешь?! — конец фразы брюнетка угрожающе прорычала, притом ноздри ее, казалось, извергают пламя.Она все-таки не выдержала и сорвалась!Лиза внутренне ликовала. Но внешне натянула на себя самую невозмутимую маску и поднесла к ее лицу горячий чай.В нос сразу ударил воздушный аромат полевых цветов и трав. Поняв, что Лизу ей не перебороть, Ира только покачала головой и потянулась к предложенному напитку. Изъявив желание съесть фрукт, она выбрала банан, но однако же поглощала его теперь с видом полной незаинтересованности и даже равнодушия, хотя могла бы сотворить внеочередной спектакль. Она всеми силами делала вид, что ничего не проиграла в этом негласном сражении…Когда ужин подошел к концу и Лиза ухватилась за столик, чтобы его увезти, Ира остановила Лизу на выходе и ее голос прозвучал почти искренне:— Пожалуйста, скажи, зачем ты меня здесь держишь? Я устала, у меня затекли руки, я хочу в нормальный душ, наконец!— Не мытьем так катаньем, да, Ира? Теперь ты давишь мне на жалость?— Господи, да объясни же уже, что мы тут делаем? Я откровенно отказываюсь понимать!Нетерпение Иры казалось неподдельным, и истинное утомление читалось в ее покрасневших от напряжения, искрящихся затаенной эмоцией глазах.— И еще у меня чешется шея, — уже тише и без намека на шутку закончила она.Лиза вздохнула.— Если я помассирую тебе шею, ты обещаешь вести себя прилично?Ира закатила глаза, давая молчаливое, но неохотное согласие на глупый вопрос.Лиза медленно подошла к кровати, также неспешно присела на нее, подобравшись очень близко к Ире, протянула обе руки к ее затылку, зарываясь в волосы и вызывая невольный ответный стон. Задержав долгий острый взгляд на прекрасном лице, начала плавные движения пальцами, тверже упираясь в основание головы на затылке.Ире, казалось, наконец, отпустила ситуацию, закрыв глаза и облокотившись о спинку кровати, и позволила Лизе решать, что будет дальше. Крепкие поглаживающие, растирающие, скручивающие движения разгоняли кровь, возвращая мышцам чувствительность. Ира даже не заметила, как с ее затылка тонкие сильные пальцы сместились сначала на плечи, затем на локти, запястья и затекшие от веревок пальцы. Она лишь тихонько застонала от приятного контакта, приоткрывая рот в мученически-блаженном наслаждении.Кожа под руками Лизы становилась горячей, податливой, приобретала свое естественное сияние и здоровый розоватый оттенок. Когда Ира, не в силах больше сидеть, сползла чуть ниже, Лиза сместила ее подушку и, незаметно развязав оставшиеся веревки на руках, перевернула на живот. Перекинув ногу через нее и оказавшись сверху на ягодицах, Андрияненко испытала легкое дежавю: недавно Ира почти так же седлала ее бедра…Пользуясь молчаливым согласием так редко послушного тела, она стянула простыню, освобождая спину для тщательного изучения. Дотянувшись до ближайшего крема, что стоял на прикроватной тумбочке, она выдавила немного и растерла между ладоней, чтобы согреть, — в конце концов, у семьи Андрияненко был вполне приличный массажист, пока они не уехали за город…Когда блондинка уже проработала каждый позвонок, слегка надавливая на области между корешками своими удивительно крепкими и цепкими пальцами, и почти спустилась к ягодицам, Ира хрипло и еле слышно прошептала:— Вы играете не по правилам, мисс Андрияненко, — Лиза вынуждена была остановиться, чтобы расслышать, — я раскусила вашу стратегию. Вы хотели заставить меня нуждаться в вас. Вы хотели меня… усмирить.Когда Лиза прошлась по ягодичным впадинкам, Ира резко втянула воздух и задрожала от интимного прикосновения.— А у меня получилось?Как только слова слетели с языка Лизы, Ира тут же подобралась, напряглась всем телом, принуждая ту привстать со своей спины. После чего она развернулась лицом вверх, и ее грудь бесстыдно обнажилась, ослепляя белизной и выстреливая темными острыми вершинами.Выражение глаз было уже каким-то другим — покорным, с ленивой поволокой. Взгляд больше не таил гнев или вызов, он был теплым, как расплавленное золото, и полон разливающимся по венам желанием так, что Лиза не удивилась, когда Ира приподнялась на локтях, еще ближе заглядывая в серые возбужденные глаза и еще пристальнее рассматривая искусанные тонкие губы…Затем Ира подняла руку, сгребая ворот Лизиной рубашки в кулак, и мягко потянула на себя вниз, принуждая опуститься приоткрытым ртом ровно на ее ждущие горячие губы, которые тут же поглотили своим напором всю робость и неуверенность девушки. Проделывая путь настойчивым влажным языком, Ира застонала, обнаруживая гостеприимные объятия в сладком плене чужой ласки. Едва не задохнувшись от нехватки воздуха, она ненадолго отпрянула, облизываясь:— Я позволю вам думать, Елизавета, что у вас получилось. И даже разрешу себя трахнуть сегодня ночью, — Лиза настороженно отпрянула, вглядываясь в темные черты. Но увидев впервые за время их общения, как широкая задорная улыбка растекается до ушей, обнажая ровные белые зубы, Лиза поняла, что Ира шутит. Она совершенно беззлобно и недвусмысленно подтрунивала над ней и, в общем-то, даже над собой…— Ты невыносима, Ира, — качая головой, произнесла Лиза, не в состоянии сдержать смущенную радость…Однако же время поворота на 180 градусов пришло и, игнорируя собственное желание отпустить контроль и поверить всему происходящему, Лиза в последний раз за вечер неистово впилась в припухшие от вожделения губы, заводя в крепком захвате чужие расслабленные кисти рук наверх, чтобы, в конечном итоге, холод металла насторожил обезоруженную жертву.Ира разорвала их опьяняющий, мокрый, нуждающийся контакт, чтобы посмотреть наверх и в полном ступоре пронаблюдать, как настоящие дразнящие кожу стальные наручники замыкаются вокруг ее запястий, немилосердно приковывая к изголовью.Стоило Лизе почувствовать, как тело Иры наполняется тяжелым свинцом осознания, она покинула постель, мгновенно возвращая на место кляп и отскакивая подальше в поисках веревок для фиксации ног…

**