7 глава

**ОсвобождениеУтром Ира проснулась от того, что у нее затекла рука, но открыв глаза, она не увидела совсем ничего, потому что их завязали. Дернув рукой, она поняла, что все четыре конечности тоже несвободны. Тогда она захотела позвать Лизу, будучи неуверенной, что это ее рук дело, но не успела произнести и звука, как знакомый голос ее опередил:— Не стоит кричать и звать никого, Ира, — Лиза звучала откуда-то сбоку ровно и отстраненно и явно ждала ее пробуждения, — тебе никто не поможет.— Можешь ослабить веревку, у меня затекла правая рука? — слишком быстро смирившись со своей участью, произнесла Ира.Лиза хмыкнула, получив подтверждение своей догадке.— Ты собираешься держать меня в номере весь день? Меня будут искать химики, я обещала им помочь. Скажи им, что я заболела…Ира хотела было дать еще какие-то указания, но неожиданно крепкие руки запихнули ей в рот какой-то мягкий шар с завязками.— Я решу все сама, Ирина, — холодным тоном прокомментировала Лиза свои действия, все же ослабляя узел на правой руке.— Будь хорошей девочкой, никуда не уходи.Неожиданно осторожное и бережное прикосновение заставило Иру вздрогнуть. Лиза вела подушечкой одного пальца от щеки по линии шеи к груди ровно через правую вершину: сосок выстрелил таким сладким уколом наслаждения от плотного контакта через ткань, что та слегка выгнулась на кровати. Но Лиза тут же убрала руку.— Я скоро вернусь.Лиза почти выбежала за дверь, сдерживая частое дыхание, и присела на диван в гостиной. Ее трясло как в тот первый раз, когда она прикасалась к этой искусительнице. Она понимала, что не должна показывать, что та имеет над ней такую власть. Ей нужно было вернуть самообладание…Вытянув вперед руку, она отметила, как пульсирует в венах кровь, и как дрожат пальцы, какой влажной и горячей стала ладонь. Она ощутила, как впервые за все дневное время неистовое возбуждение прилило к паху, несмотря на отсутствие «ночного гостя». Она определенно помешалась на этой женщине. Но она начинала входить во вкус……***Стратегия.Как не свихнуться окончательно, сходя с ума?Лиза стала заложником своего прогностического типа мышления.Он нашептывал ей, как действовать сейчас — нельзя.Чтобы позже все то же самое было можно.Стратегия: любить нельзя помиловать.Когда в обед она вернулась домой, она знала, чего хочет Ира.И она не собиралась это ей давать…— Приподнимись.Ира явно устала, у нее все затекло от статичного положения, но признаваться в этом она не собиралась и приподняла бедра — ну, а что еще она могла сделать?Прохлада металла под гениталиями ее ошарашила.Как врач, она сразу угадала, что это. Но не понимала, в какую игру с ней играют?Она ожидала какого-нибудь сексуального истязания, теша себя иллюзией, что оно отключит ее самоконтроль и даст, в конечном счете, освобождение. Но такого унижения в виде «утки» для лежачих больных она явно предугадать не могла, от чего ее слегка залихорадило, и прежнее уверенное спокойствие уступило место легкой панике.Она замычала в свой кляп, бешено мотая головой. Лиза усмехнулась, но сняла и его, и глазную повязку. Блестящие от солнечных лучей не скованные более ничем темные волосы заструились по плечам брюнетки, пока она возмущенным прищуренным взглядом целилась в Лизу:— Может, я должна еще для вас покрякать, мисс Андрияненко? Что за шутки?!Несмотря на то, что уже часа полтора как она не могла помышлять ни о чем, кроме освобождения мочевого пузыря, и внутренности были так напряжены, что она старалась реже дышать, в ее голосе звучала неприкрытая сарказмом ярость.— Какие шутки, мисс Лазутчикова! Не припомню, чтобы я подписывалась выполнять ваши желания, — Лиза перешла на намеренное «вы», — вы здесь, чтобы выполнять МОИ.Ира почти забыла о своей нужде от негодования и взвилась на кровати, натягивая путы в попытке вырвать руки и совершенно не собираясь уступать какой-то малолетке. Последняя, между тем, мстительно радовалась, что ей удалось обмануть хищника ее же собственной хитростью.Грудь брюнетки ходила ходуном, она оскалилась, поняв, что выбраться не выйдет.— Вы же понимаете, что я буду кричать, мисс Андрияненко?«О, угрозы, — подумала Лиза, — хороший знак!» — с ухмылкой возвращая кляп на место.…*** Это не травка, это логика.Вчера ночью после отнюдь не священной исповеди брюнетки Лиза не уснула. Она дождалась, пока затихнут все шумы в комнате Иры, оделась потеплее, поскольку близился рассвет, и вышла к реке. Проходя мимо кострища, угли которого еще теплились, она нашла там Крюка, который сидел, ссутулившись, и курил сморщенный косяк. И откуда они их здесь берут, в этом элитном лагере для избранных заучек?— О, Андрияненко!Лиза, услышав оклик, обернулась, пряча досаду, потому что надеялась проветриться в одиночку.— Иди посиди со мной.Лиза молча повиновалась.— У меня все не выходит из головы тот рассказ про парня, которого оприходовали, пока он спал!..Крюк хищно ухмыльнулся, сделав затяжку и выпустив синеватое колечко дыма.— Я, знаешь, подумал о том, что, возможно, та телочка просто нарывалась.Он прищурился от кайфа и продолжил:— Знаешь, есть такие дамочки, которые так и хотят, чтобы их застигли на месте преступления и хорошенько проучили. Природа у них такая, бл… прости, стервозная. Попросить по-хорошему они не могут, понимаешь? Им надо интригу…Лиза молчала, сжимаясь от предутреннего холода на деревянной скамейке и задаваясь вопросом, не травка ли добавила Крюку вселенской мудрости?— Вот она пользовалась его членом. И тот чувак мог, например, случайно проснуться. А она ведь специально рисковала! Нарывалась, можно сказать… Если он сейчас ее свяжет и бросит в подвал, а затем будет трахать, как ему вздумается, он всего лишь удовлетворит ее извращенную натуру!Тут Лиза не выдержала:— Слушай, дай мне то, что ты куришь, я тоже хочу стать умной.Крюк отмахнулся от нее, но протянул дурь.— Это не травка, это просто логика. Вот ты же когда скачиваешь нелегальную прогу на свой ноут, ты же понимаешь, что она может содержать рекламный вирус? Если ты не готов нести ответственность за свой выбор, ты просто покупаешь лицензионный вариант — и нет проблем! Но она выбрала крякнутую версию событий изначально, она точно представляла, какими могут быть последствия! И именно это ее вштыривало больше всего, Андрияненко! Она знала, что ее могут уличить, застукать, и испытывала от этого самый лютый охеренный кайф!!!Крюк уставился на Лизу в запале своего вдохновения, и при этом глядел так подозрительно пристально, как будто говорил не про какого-то стороннего парня, а про нее… Лиза пожала плечами, решив никак не комментировать, вернула косячок, поежившись, и пошла к реке.Робкий рассвет уже зиждился на горизонте, озаряя белесый туман над водой — тот расстилался вдаль, как огромное растянутое облако, и тихо плыл.Лиза внутренне смирилась с тем, что доля правды в словах Крюка была: единственный вариант выиграть это противостояние — создать иллюзию, будто она повелась на манипуляцию, чтобы затем развернуть все на 180 градусов.Но черт возьми, как одна и та же женщина могла сначала провоцировать ее на какие-то дикие поступки, — а после, отвернувшись, втайне плакать оттого, что именно так, как она хотела, с ней и поступили?! Причем эти вынужденные поступки Лизе не нравились, потому что производили неразбериху и смятение в ее чутко настроенной тонкой душевной организации, казались грубыми всему ее нежному, как у ежа, нутру…Кто бы мог подумать, что первые в ее жизни отношения будут такими безумными и непредсказуемыми? И что именно так ее будут учить любви — совершенно в ней не нуждаясь и отталкивая. Лиза чувствовала, что неведомая прежде сила распирает ее внутренности: она начинала осознавать, чего лишала себя так долго, сидя в своей темнице как морковка с косой наружу.Все, что она прежде знала об отношениях — это классический родительский вариант, теплый и предсказуемый. И хотя в собственной семье она иной раз казалась чужой девочкой — настолько серьезными и глубокими были ее умственные измышления с самого детства, настолько она не нуждалась в эмпатии и близком контакте, как другие дети, — Лиза все же не представляла себе раньше, сколь много граней и лиц у этого мира человеческих связей. И она точно не была готова столкнуться с цунами по имени Ирина: эта женщина не подпустит к себе никакими известными и очевидными способами, а если ошибешься с ней хотя бы раз, она смоет тебя с лица земли, снесет на хер своим напором одним покачиванием идеальных бедер или искушающим взглядом. Это была битва за выживание, за право чувствовать и любить так, как Лиза хотела.