Глава 8. Пути

Время тянулось невероятно долго, даже мучительно. В удушливой темноте полуподвала минуты казались часами. Мыслей в голове Грица было слишком много: они роились, сталкивались и не давали уснуть. Он думал о своем смутном, ускользающем прошлом, которое дразнило его редкими светлыми вспышками. Думал об этой странной, пугающей общине, где за малейший проступок предавали очищающему пламени. Думал о Сером - человеке, который спас его и проявил милосердие, но явно утаивал нечто судьбоносное. И посреди этого хаоса крутился один из главных, самых тяжелых вопросов - остаться с ними или уйти? Остаться означало жить под вечным страхом разоблачения и допросов фанатичного старика-проповедника. Уйти - снова обречь себя на одинокое скитание по лесам, голод и дикость, где Скверна в любой момент могла окончательно поглотить его разум. Гриць сел на лежанке. Взгляд его белесых глаз упал на стоящий в углу потрепанный кожаный рюкзак охотника. Внутри него словно лопнула какая-то струна. Безопасность этого приюта была иллюзией. Решение пришло само, осознанно и бесповоротно.Взяв рюкзак и аккуратно накинув лямки на плечи, Гриць все же направился к выходу из домика. Шаги его измененных ног были бесшумными. Он осторожно потянул на себя тяжелую дубовую дверь. Засов, к его удивлению, поддался легко - Серый то ли забыл запереть его снаружи, то ли намеренно оставил новичку шанс сделать свой выбор. На улице было тихо. Поселение, погруженное в глубокую глухую ночь, казалось вымершим. Шесть деревянных изб стояли безмолвными темными коробками, а седьмой, уходящий в землю дом, остался позади. Полную тишину этого места нарушал лишь холодный ночной ветер, гулявший между постройками, и тихий, зловещий треск догорающего кострища в самом центре круга.Гриць невольно замер, глядя в ту сторону. Голый ствол древнего дерева теперь был покрыт черной жирной копотью. У его подножия еще тлели багровые угли, испуская тонкую струйку едкого дыма. Огонь забрал еще одну жизнь, оставив после себя лишь пепел и запах гари, который ветер разносил по округе.Гриць поправил рюкзак и сделал первый шаг прочь от этого места, вглядываясь в черную стену леса. *** Смотря на улицу сквозь небольшое, засиженное мухами окошко, Серый молча наблюдал за тем, как Гриць медленно уходит из общины. Его силуэт в куртке убитого охотника постепенно растворялся в густых ночных сумерках.Серый был искренне рад такому выбору мужчины. «Рыцарь» прекрасно понимал то, чего Гриць еще не успел осознать сам. Может, это скрытое в глуши место и было относительно безопасным для сломленных, покорных нелюдей, но точно не для него. От Грица с первой минуты их встречи веяло дикой, необузданной свободой. Даже если бы он поддался уговорам и остался здесь - это было бы ненадолго. Рано или поздно оковы фанатичной общины задушили бы его.

- Уверен? - шепотом произнесла Светла, бесшумно подойдя со спины и мягко кладя руку на плечо Серого. Тот едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от пустеющей площади. Он знал, что отпускает Грица навстречу огромной опасности, но эта опасность была лучше, чем медленная смерть духа у копошащегося кострища.

***

Тем временем Гриць уже миновал последние постройки. Запах гари от сгоревшего эшафота наконец перестал забивать легкие, сменившись чистым, морозным ароматом ночной хвои. Полная тишина леса, прерываемая лишь уханьем совы где-то в вышине, вернула ему привычное чувство контроля. Он снова был предоставлен самому себе.Он шел без цели, наугад выбирая тропы среди вековых деревьев. Ночной ветер приятно холодил серую кожу лица. Шум-помехи в голове, так сильно терзавшие его на площади во время казни, полностью затихли. На их место пришла странная, звенящая ясность. Гриць чувствовал, как Скверна в его теле больше не бьется в панике от близости огня, а мирно течет по жилам, возвращая ему зрение хищника в кромешной тьме.Он шел уже несколько часов, когда лес впереди начал заметно редеть. Деревья расступались, и вскоре Гриць вышел на край высокого обрыва. Отсюда, с высоты, его взгляду открылся совершенно новый мир. Далеко внизу, прорезая ночную темноту, тянулась широкая, укатанная трактовая дорога. А на горизонте, окруженный высокими каменными стенами, раскинулся огромный город. В его окнах и на смотровых башнях тускло горели тысячи крошечных огней.Гриць долго стоял на самом краю обрыва, не отводя взгляда от далеких городских огней. Силуэты башен манили его, обещая ответы, возвращение к истокам, к нормальной человеческой жизни. Хотелось в город. До боли в груди хотелось снова оказаться среди людей, затеряться в толпе и, самое главное, иметь рядом доверенное лицо. Кого-то, кто выслушает, поймет и не бросит камень. Это мог быть Серый. Между ними с первой секунды боя у моста возникло странное, молчаливое понимание. Но Серый верен общине. Он выбрал свой путь, остался защищать Светлу и других оскверненных, и винить его за это Гриць не имел никакого права. У каждого свой крест. В город он тоже не может. Эта мысль отрезвляла лучше ледяного ветра.Гриць перевел взгляд от каменных стен на бесконечную темную полосу горизонта, где трактовая дорога уходила далеко на восток, теряясь между холмами и неизведанными землями.Путешествие. Это слово отозвалось в душе ровным, обнадеживающим теплом. Путешествие тоже звучит хорошо. Мир вокруг явно огромен, опасен, но в то же время невероятно интересен. Где-то там, за пределами этих проклятых лесов и фанатичных общин, наверняка есть места, о которых он даже не догадывается. Быть может, там он встретит других, таких же как он, кто научился жить в гармонии со своим внутренним Зверем. Или найдет способ вернуть свое истинное лицо и ту самую девушку из его светлого сна на золотом поле. Гриць покрепче перехватил лямки охотничьего рюкзака, пошел по склону обрыва вниз, но не к воротам, а вдоль тракта - навстречу неизвестности. Он больше не бежал. Он шел вперед. *** Дорога вела его через дикие, нехоженые земли. Мир действительно был огромен, но Скверна, затаившаяся в жилах Грица, не собиралась засыпать навсегда. На исходе четвертого месяца пути зловещий голод вернулся с утроенной силой, не смотря на попытки есть нечто другое. Его противником стал Необратимый - оскверненное существо, которое полностью потеряло человеческий разум, окончательно превратившись в бездушную, покрытую язвами тварь. Визжащий монстр бросился на Грица из придорожного оврага. В этот миг Гриць перестал быть просто странником. Безумный азарт схватки и пьянящий момент убийства пробудили в нем. Он не просто защищался - он упивался процессом, сражаясь с безумным необратимым. Возбудившись самим моментом завязавшейся схватки, Гриць с дикостью вцепился в монстра. Сверхъестественная сила бледнела перед той яростью, с которой Гриць рвал плоть врага. С некой первобытной, пугающей жестокостью он убивал монстра, буквально расчленяя его бьющееся в судорогах тело и разбрасывая ошметки серой плоти по увядшей траве. Из его собственной раны на плече лениво текла черная сукровица, но он не чувствовал боли. Он победил.Тяжело дыша, Гриць медленно опустил окровавленные руки. Рассудок постепенно возвращался к нему, смывая пелену транса. И тут он замер. Помехи в голове испуганно пискнули и затихли. Он резко обернулся и заметил, что за этой кровавой бойней всё время наблюдали. Чуть в стороне, застыв у толстого ствола поваленного дуба, стоял человек. Парень лет двадцати пяти, с яркими, растрепанными рыжими волосами, резко выделявшимися на фоне блеклого осеннего леса. Рыжий смотрел на Грица со сложной, безумной смесью чувств. В его широко раскрытых глазах плескался первобытный, леденящий ужас перед тем жестоким монстром, который только что разнес на куски необратимого. Но за этим страхом крылось что-то еще - болезненное, оглушительное воспоминание о прошлом, которое заставило парня затаить дыхание. Он явно знал Грица до того, как тот превратился в нелюдя. Гриць в упор уставился на незнакомца, его белесые глаза без радужки расширились. Сердце бешено заколотилось. Но считать эти смешанные чувства парня, понять, о чем именно тот думает и кем ему приходится, Гриць сейчас не мог. Барьер амнезии, поломанная человеческая мимика и шок от увиденного стояли глухой стеной, не давая разгадать тайну этого взгляда. Гриц испугался, вовсе не из-за опасности - он испугался того, что кто-то другой, живой человек, увидел его в момент столь чудовищной, первобытной жестокости. Ведь глубоко внутри, несмотря на уродство души, Гриць относился к живым людям с искренней, робкой любовью и трепетом. Он не хотел быть палачом. Он хотел защищать, а не пугать. В панике Гриць отшатнулся назад, прочь от растерзанных останков Необратимого. Пытаясь хоть как-то скрыть черную, дымящуюся кровь на своих руках, он лихорадочно прятал ладони за спину, метая испуганные белесые глаза из стороны в сторону. Лохмотья куртки охотника не могли спрятать его истинную суть. Гриц чувствовал себя пойманным с поличным зверем, чью уродливую изнанку только что выставили на всеобщее обозрение. Рыжий парень, преодолевая сковавший его ступор, начал медленно выходить из-за толстого ствола поваленного. Его шаги были неуверенными, осторожными, словно он шел по тонкому льду. Каждое движение выдавало внутреннюю борьбу: инстинкт самосохранения кричал ему бежать прочь от окровавленного монстра, но память и то самое болезненное воспоминание упрямо тянули вперед. Разлепив пересохшие губы, рыжеволосый незнакомец попытался что-то сказать. Он отчаянно тянул руку вперед, его пальцы мелко дрожали, но... он не мог. Звуки застревали в горле. Парень просто не знал, какие слова подобрать, как обратиться. Парень, преодолевая сковавший его ступор, начал медленно выходить из-за толстого ствола поваленного дуба. Его шаги были неуверенными, осторожными, словно он шел по тонкому льду. Каждое движение выдавало внутреннюю борьбу: инстинкт самосохранения кричал ему бежать прочь от окровавленного монстра, но память и то самое болезненное воспоминание упрямо тянули вперед.

- Ты... помнишь меня?

Это было первое, что смог вытолкнуть из себя парень, делая еще несколько осторожных шагов к Грицу. Голос его слегка дрожал, но в нем слышалась отчаянная, безумная надежда. Незнакомец замер, преданно вглядываясь в серое, искаженное лицо.Обращенный же совсем не помнил рыжеволосого. Поведение этого человека его немного настораживало - в мире, где в него бросали камни и стреляли из ружей, этот парень вел себя слишком безоружно и открыто, без единой попытки напасть. И всё же, искренний, робкий интерес к человеку медленно перевешивал страх и заставлял Грица оставаться на месте.

- Нет - односложно ответил он.Голос Грица прозвучал сипло. Гриць продолжал неотрывно всматриваться в лицо незнакомца. Сама фигура, этот силуэт казались ему смутно, до боли знакомыми. А эти яркие, огненные волосы... Гриць чувствовал: будь у него хоть немного больше воспоминаний, он бы прямо сейчас узнал этого человека. Но его прошлая жизнь была заперта под тяжелым замком. Воспоминания возвращались настолько редко и были настолько непонятными, обрывочными, что сейчас он чувствовал себя слепцом, нащупывающим дорогу в тумане. Рыжий парень горько, надрывно вздохнул, и на его лице отразилась такая глубокая печаль, словно Гриц ударил его под дых. Он опустил руку, но взгляда не отвел.

- Я так и думал, - тихо произнес он, оглядывая Грица с головы до ног, задерживая взгляд на серой коже и когтях. - Скверна забирает память... Но ты ведь не напал на меня, Гриц. Значит, внутри ты всё еще тот, кем был всегда.