Глава 9. Осколки разбитого прошлого

Трещание сухой древесины в костре, монотонное стрекотание сверчков в увядшей траве и натянутая, оглушительная тишина между ними. Гриць посматривал на незваного гостя с глубоким недоверием, изо всех сил стараясь выудить из глубин памяти хоть какую-то зацепку об этом пареньке. Рыжий же, напротив, внимательно рассматривал своего старого знакомого, изучая каждое изменение на его теле со странным, сложным выражением лица, которое Гриць при всём желании прочитать не мог.

- Тебе не холодно?

вдруг тихо спросил парень. Уже была середина затяжной осени, и по ночам в лесу становилось по-настоящему прохладно. Сидеть в одних обрывках штанов, почти нагим, было сомнительным удовольствием. Вещи сейчас сохли на ветках неподалеку после поспешной стирки - всё же кровь сама себя не отстирает, а оставлять на себе едкую грязь Гриць не хотел.

- Нет. Устойчивость к холоду,

Немного погодя, сипло ответил Гриць. Его новая природа действительно выжигала изнутри любой озноб, делая тело бесчувственным к заморозкам. Переведя взгляд на пляшущие языки пламени, он почти сразу же спросил о том, что терзало его больше всего:

- Кем мы были раньше?

Ялекса - так наконец представился парень - усмехнулся как-то нервно, пряча глаза. Наступившее молчание немного затянулось, тяжелым камнем повиснув над костром, но Ялекса всё же заставил себя начать.

- Близкими друзьями... - он запнулся, сглотнув ком в горле, и добавил тише: - Скорее, семьей. У тебя... Нет, ты вообще хоть что-нибудь помнишь из нашего прошлого?

Гриць на мгновение задумался, глядя, как взлетают к черному небу искры. Было как-то странно и непривычно рассказывать что-то настолько личное этому человеку - одновременно абсолютно новому и при этом самому старому своему знакомому.

- Мгм... - Неопределенно промычал он. - Помню пожар. Деревню... и много трупов. В основном воспоминания вспыхивали плохие. Но так же была девушка. В поле.

При упоминании девушки Ялекса резко вскинул голову. В его глазах, подсвеченных багровым пламенем костра, промелькнула отчетливая вспышка понимания, смешанная с глубокой, застарелой болью. Он явно знал, о ком говорит Гриць, и эта тайна из прошлого была куда более весомой, чем все лесные кошмары. Ялекса молча опустил голову, поджав губы. Он долго смотрел на тлеющие угли, словно собирался с духом, а затем глухо, подрагивающим голосом начал рассказывать о том самом дне, когда для них двоих всё рухнуло.

- В тот день мы... мы просто гуляли по лесу, - тихо заговорил Ялекса, и его взгляд затуманился. - Погода стояла хорошая. Мы собирали дикие ягоды, шутили, дурачились. Всё было так мирно. И вдруг из чащи на нас выскочил человек. Самый обычный с виду мужчина, но его намерения были черными. Он бросился на меня с ножом. Ты сразу кинулся наперерез. В безумной попытке обезвредить его, защитить меня, ты... ты зашел слишком далеко. Защищая меня, ты отнял чужую жизнь, Гриць. Первое убийство человека... именно этот грех пролил черную каплю в твою душу. Скверна ведь не передается как простая зараза через кровь, нет. Это духовная, страшная болезнь плоти. Твой первый грех пробил брешь в твоем разуме, и Скверна пустила корни внутри.

Гриць слушал, затаив дыхание, и чувствовал, как серая кожа на его лице натягивается от внутреннего напряжения. В голове слабо, едва слышно затрещали знакомые помехи.

- Вторая же вспышка, - Ялекса сглотнул, и на его лбу выступил холодный пот от страшных воспоминаний, - произошла чуть позднее. Та черная болезнь в твоих жилах росла от каждого удара сердца, выжидая момент. Когда на нас снова напали чужаки, ты, в порыве гнева и отчаянно желая защитить меня и девушку... Её зовут Маро, Гриць. Ты пытался спасти её. И ты снова убил. Ты не смог сдержаться, ярость захлестнула тебя с головой, и ты начал стремительно уподобляться тем самым монстрам, от которых нас защищал. Прямо у нас на глазах твоя человеческая природа рухнула. И сразу после этого твое сознание окончательно помутилось, потемнело. Ты, отпрянул от нас и сбежал в чащу, словно дикий зверь.

Ялекса замолчал, переводя дух. Гриць сидел неподвижно, оглушенный этой правдой. Наконец-то туман в его голове начал рассеиваться. Маро. Девушка из его светлого сна на солнечном поле - это была Маро, ради безопасности которой он когда-то переступил черту и отдал свою душу Зверю. Теперь всё сходилось: и его пугающая, безумная жестокость в бою с Необратимым, и его глубокая, бережная любовь к живым людям, и этот вечный, терзающий его изнутри стыд за то, кем он стал. Он стал чудовищем из-за своего желания защитить тех, кто был ему дорог. Мысли Грица летали в хаотичном вихре, но постепенно начинали выстраиваться в единую, логичную цепочку. Теперь у него появилось четкое представление, кто та девушка из его редких светлых снов - это была Маро. Но туман вокруг пожара и замерзших на холодной осенней земле тел из его кошмаров не рассеялся. Тот страшный пожар устроил не он, но Гриць чувствовал, что частично, какой-то невидимой виной, всё же связан с ним. Ялекса явно чего-то не договаривал, сознательно умалчивая о финале того дня, когда деревня превратилась в пепелище.Рыжий парень внимательно наблюдал за Грицем. Все эти метания, сомнения и тяжелая внутренняя работа разума были будто бы написаны на сером изуродованном лице Скверны. Видя это, Ялекса горько, едва заметно улыбнулся самыми уголками губ. Глубоко внутри рыжеволосый парень до сих пор яростно винил самого себя во всем произошедшем. Он бесконечно жалел, что всё вышло именно так, что Грицу пришлось пролить кровь ради его спасения и заплатить за это своей человеческой душой. Было невыносимо больно осознавать, что любимый и самый близкий ему человек теперь ничего не помнит, а те крохи прошлого, что всё же пробиваются сквозь амнезию, - далеко не лучшие, а самые страшные и кровавые события. Но с другой стороны, сквозь эту застарелую боль, в груди Ялексы разливалась чистая, робкая радость. Спустя столько месяцев бесцельных поисков по глухим лесам и опасным трактам он наконец-то нашёл Грица. Да, его названый брат сильно изменился, обрёл уродливое тело нелюдя и пугающую жестокость хищника. Но он был жив. Он мыслил, он испытывал стыд и он не потерял своего сердца. Ялекса протянул руку к костру, подбросив в него пару сухих веток, и пламя с новой силой осветило их лица.

- Ты хмуришься так же, как и раньше, Гриць, - тихо, с теплотой произнес рыжий, нарушая тишину. - Даже с этим лицом. Твои мысли всегда читаемы по глазам.