Глава 5. Лесное затворничество

День сменял ночь, а ночь сменяла день. Время в глуши потеряло свой привычный счет, слившись в один бесконечный, неторопливый поток. Все дни теперь проходили одинаково рутинно, но спокойно, и это не могло не радовать. После пережитого ужаса, бегства и нечаянного убийства, это зловещее, глухое спокойствие было единственным, что по-настоящему требовалось его измученной душе. Оставив позади проклятое озеро и свежую могилу охотника, он уходил всё дальше в безвестные чащобы, подальше от греха и опасных берегов. На новом месте его быт устроился удивительно быстро. Одежда убитого человека хорошо защищала от сырости, а найденный нож стал главным инструментом. Под раскидистыми ветвями поваленной, грозой старой, сосны мужчина соорудил себе подобие шалаша. Он укрепил стены толстыми слоями мха, переплел их гибкими ветками ивовых кустов и засыпал пол сухой хвоей. Получилось тесное, темное, но сухое логово, где можно было спрятаться от ледяных осенних дождей.Каждое его утро начиналось одинаково рутинно. Он просыпался на рассвете, когда лес еще дышал холодным туманом, доедая последние кусочеки вяленого мяса охотника, и отправлялся на поиски пропитания. Скверна внутри него притихла, удовлетворенная той каплей крови, что получила у озера, и почти не беспокоила. Ему пришлось применить свои новые способности, чтобы выжить. Теперь он не просто бродил по лесу в поисках ягод. Мужчина учился сосуществовать со своей мутацией. Его серая кожа идеально сливалась с корой деревьев и туманными сумерками, позволяя часами сидеть неподвижно, превращаясь в живой камень. Он научился бесшумно ступать по сухой листве, перехватывать зазевавшихся лесных птиц прямо на лету или ловить мелких грызунов быстрыми ударами когтистых лап. В эти минуты, глядя на танцующие языки пламени, он чувствовал себя почти человеком. Шум-помехи в голове затихали, сменяясь мирным треском прогорающих углей. У него не было дома, не было имени и не было будущего, но здесь и сейчас, в этом заброшенном уголке земли, его никто не пытался убить. И этого пока было более чем достаточно.

***

Прошло достаточно времени, чтобы он окончательно окреп и захотел уйти. Жизнь в шалаше спасла его, но глушь начала казаться слишком тесной. Попутешествовать, уйти на некоторое время или навсегда - он и сам не знал ответа. Им двигало смутное, но упрямое желание двигаться вперед.Сначала путь был знакомым. Ноги уверенно несли его по протоптанной им же самим тропке, мимо приметных сосен и старых кустов. Но спустя несколько часов дорога становилась неузнаваемой, совершенно новой. Деревья расступались, являя другие склоны, незнакомые овраги и заросли. Где-то глубоко в груди впервые за долгое время робко трепетала интрига и просыпался живой интерес к новым местам. Он снова чувствовал себя первопроходцем, а не загнанным зверем. Но лесная глушь умела обрывать надежды.Тропинка резко вильнула и вывела его к старому каменному мосту через высохший ручей. На другом конце моста, прислонившись спиной к замшелому парапету, стоял человек. Он осторожно сместился в сторону, ловя просвет между ветвями, и теперь видел незнакомца чуть сбоку. На мосту отдыхал парень лет тридцати, с крепкой военной выправкой. На поясе покоился лишь длинный кинжал, который он сейчас спокойно и мерно правил бруском.Лицо незнакомца до самых глаз было плотно закрыто темной грубой тканью, защищающей от дорожной пыли и лесного ветра, наружу проступал лишь уставший, сосредоточенный взгляд. Главное, что привлекло внимание героя - на шее парня висело более простенькое, потертое украшение на кожаном шнурке. Это был скромный кулон, но в самом его центре отчетливо выделялся один-единственный камень. Неброский, шероховатый, он все же нес в себе особый смысл. Интуиция подсказывала, что это важный отличительный знак какой-то группы или общины, причем у всех её членов эти камни были совершенно разными. Внезапно незнакомец начинает оглядываться, внимательно вглядываясь как назло в сторону чудовища.Герой стоял в тени, судорожно соображая, что делать. Охотничья одежда и рюкзак делали его похожим на человека со спины, но его серая кожа, белесые глаза без радужки и деформированный рот выдали бы его при первом же близком контакте.Мужчина затаил дыхание, боясь выдать себя малейшим шорохом. Секунды тянулись мучительно долго. Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, он на мгновение прикрыл глаза, а когда выглянул вновь на «рыцаря», как про себя прозвал его, того не оказалось на месте.Парапет моста был пуст. Брусок больше не шуршал по лезвию. Ушел? Так быстро? Это казалось странным, даже невозможным для человека в тяжелых походных сапогах. Овраг вокруг моста по-прежнему тонул в мертвой тишине.Предчувствие опасности опоздало всего на долю секунды. Сзади мелькнула тень. Тяжелое, стремительное тело обрушилось на него из слепой зоны, сминая кусты. В следующий миг незнакомец с размаху валит его на землю, намертво прижимая спиной к сырому мху. Герой яростно дернулся, Скверна внутри него взвилась, требуя разорвать нападавшего, он изо всех сил хотел выбраться из этого захвата, но ничего не выходит. Этот парень в маске был невероятно, противоестественно сильнее. Его хватка напоминала стальные тиски, которые легко гасили любое сопротивление. Это полное бессилие перед обычным с виду человеком ввело героя в ступор. Его новая, пугающая сила, которой он так боялся, сейчас оказалась бесполезной.

- Спокойно. Ты недавно превращенный?

Голос мужчины был на удивление звонким, лишенным какой-либо злобы или страха. В нем слышалось лишь спокойное, будничное понимание. Перестав брыкаться, он смотрел с удивлением. Тяжелое колено незнакомца по-прежнему упиралось ему в грудь, не позволяя вздохнуть, но кинжал в ход пущен не был. Парень внимательно вглядывался в серое лицо героя своими цепкими глазами. И спустя пару секунд он свободной рукой аккуратно убирает темную ткань со своего лица. Воздух со свистом вырвался из груди главного героя, но уже не от удушья, а от шока. Перед ним стоял вовсе не человек. Точнее, не совсем человек. Нижняя часть лица незнакомца была обезображена точно такой же мутацией: его рот был неестественно длинным, словно разрезанным далеко за пределы челюсти. Но вот глаза парня были почти нормальными - в них отчетливо виднелась живая, человеческая радужка, еще не затянутая мертвой белесой пеленой Скверны. На его шее тускло качнулась скромная подвеска, чей единственный камень словно связывал их двоих одной невидимой, жуткой нитью.