Глава 2

Ходьба утомляет. Каждая пройденная миля отзывается свинцовой тяжестью в ногах, бесцельно тратятся последние силы. Из-за этого увеличивается голод, который и так не пропадает уже не одни сутки. Черный омут в груди то затихает, то вновь начинает пульсировать, требуя плоти. Сколько бы он ни бродил в глухом лесу или у прохладного водоема - людей не было. Все будто бы испарились. Исчезли дороги, телеги, дым от жилых костров. Попадались только дикие животные, да и те избегали его, испуганно бросаясь в чащу, стоило ему сделать шаг. Звери чуяли мертвечину. Они будто бы знали, какое существо идет по их душу. Солнце сегодня пряталось за облаками, что заволокли всё небо, и даже мелкие лучи не могли просочиться сквозь эту серую, давящую пелену. Ни ветра, ни дождя - полный штиль, только не на море, а на суше. Воздух замер, став густым и липким. Питаться лесными ягодами и сморщенными грибами, а если повезет - поймать быструю птицу, было не очень сытно. Дикая сырая птица вызывала тошноту, но даже так голод ощущался не так явно, когтистая лампа внутри затихала. Животных крупнее он больше не трогал. Не потому, что не смог бы одолеть своей новой, пугающей силой - просто не хотел. Он отчаянно цеплялся за остатки человеческой воли, боясь снова ощутить тот звериный, пьянящий восторг убийства. Когда дело близилось к вечеру, штиль вокруг стал зловещим. Лес погрузился в синеватые, холодные сумерки. Силы окончательно покинули мужчину. Опустившись на колени под корнями вывороченной ели, он прислонился головой к сырому стволу и закрыл глаза. И тогда ему стало не по себе. Это не был обычный сон - сознание словно раскололось, и сквозь трещины наружу хлынули пугающие отрывки из его прошлого. Что-то неясное, смазанное, обрывочное, но дышащее чистым ужасом. Перед глазами вспыхнул багровый свет. Запах гари, забивающий легкие. Он видит чужие руки - еще человеческие, без когтей, - которые держат тяжелый боевой топор. С лезвия капает темная жидкость. Затем картинка резко сменилась. Вокруг выл пронизывающий до костей осенний ветер, смешанный с ледяным, бесконечным дождем. Под ногами - вязкая, черная жидкая грязь, усыпанная гниющими, опавшими листьями. Мужчина видит себя ползущим по этой жиже, а вокруг, прямо в лужах, лежат окоченевшие тела людей в одинаковых разорванных одеждах. Одежда промокла насквозь и облепила их костлявые фигуры. Снова этот безумный, сводящий с ума голод. Вспышка. Хруст костей в абсолютной тишине осеннего леса. И дикий, раздирающий душу плач - его собственный плач, тонущий в каплях дождя. Мужчина рванулся в беспамятстве, застонал, скребя когтями по земле. Обрывки памяти кружились в голове удушливым вихрем. Кто-то шептал его имя, но звуки искажались, превращаясь в змеиное шипение. Он видел огромный каменный крест, объятый пламенем, и силуэты людей в тяжелых железных масках, которые молча смотрели на него сверху вниз.- Нет... - прохрипел он во сне, обливаясь холодным потом. Кошмар не давал ответов. Он лишь оставлял после себя липкое чувство вины за то ужасное, неясное преступление, которое он совершил до того, как проснулся полумонстром. Путь в тишине был недолгим. Внезапное, громкое шуршание кустов вновь заставило его замереть на месте. Сердце испуганно пропустило удар: память услужливо напомнила о вчерашнем кабане и хлынувшей на когти крови. Но в этот раз из густой чащи вышла не дикая тварь. Ее длинные темные волосы словно нефть блестели от ярких солнечных лучей. В руках она держала плетеную корзину, собирая какие-то травы. Она не видела его, стоя спиной к поваленной ели. В этот миг его чувства смешались в безумный вихрь. Сердце затопила чистая, детская радость - он больше не один в этом пустом мире! Но одновременно с этим накатил парализующий, липкий страх. Что, если Скверна внутри него сейчас проснется? Что, если он причинит ей вред? Он судорожно спрятал окровавленные серые когти за спину. Первый шаг к ней дался неожиданно легко, ноги сами понесли его вперед, к теплу человеческого присутствия. А вот слова, наоборот, застряли комком в пересохшем горле. Ему пришлось приложить колоссальное усилие, чтобы заставить свои изменившиеся челюсти выговорить что-то членораздельное. Перед ней стоял высокий, мертвенно-серый мужчина с неестественными пропорциями тела, безумными белыми глазами, неестественно широким ртом. Выронив корзинку, отчего собранные травы рассыпались по траве, она судорожно попятилась назад. Крик страха застрял в ее горве, превратившись в беззвучный, прерывистый выдох. Она смотрела на него не как на человека, попавшего в беду, а как на кровожадного монстра, явившегося за ее жизнью. Мужчина сам испугался. Не девушки. Его до глубины души потрясла и ранила её реакция. Этот искренний ужас в её глазах стал для него зеркалом, которое безжалостно показало правду: для этого мира он больше не человек. Он - чудовище, от которого нужно бежать. Чувство глубокого стыда и сокрушительного одиночества вновь обожгло его сердце, оказавшись сильнее любого голода.