Глава 11 Ян/Никита/Ян

Мы вошли в квартиру, и нас сразу пришибло тишиной. После больничной суеты, где постоянно кто-то шуршал, хлопал дверями или кричал за стеной, здесь было глухо, как в танке.

Я аккуратно опустил тяжёлую сумку на пол в прихожей и повернулся к Нике. Она стояла, привалившись плечом к дверному косяку, и разглядывала пол.

- Давай помогу, - тихо сказал я, садясь перед ней на корточки.

Ника молча вытянула правую ногу. Я аккуратно ухватился за задник её кроссовка, расслабил шнурки и снял обувь, стараясь не дёргать. Потом то же самое проделал со второй. Ника стояла смирно, положив руку мне на плечо.

- Спасибо, - едва слышно прошептала она.

- Иди в комнату, переодевайся, я сейчас вещи занесу.

Пройдя в спальню Ника тихонько зашуршала тканью. Когда я обернулся - уже залезла под одеяло, устроившись на правом боку. Подложила ладонь под щёку и уставилась на меня своими огромными глазами. В них не было слёз, но этот пустой, застывший взгляд...

Оглядевшись по сторонам, наткнулся на большую картонную коробку с детской кроваткой.

- Так, Соколова, - бодро выдал, переодеваясь в домашние шорты. - План такой, сейчас будем собирать кровать для мелкой.

Ника слабо улыбнулась уголками губ и чуть кивнула:

- А ты умеешь?

- Чё там уметь-то? - я уверенно хмыкнул. - На стройке каждый день конструкции посложнее собираю. Тут делов-то на минут пятнадцать. Пазы совместил, болты закрутил и готово.

Я подтащил коробку к середине комнаты, рванул скотч и вывалил всё содержимое на ковёр. Из кучи картона выкатились деревянные рейки, боковины, сетка для матраса и увесистый пакет с металлическими шурупами и непонятными пластиковыми шкантами. Сверху на всё это великолепие упала мятая инструкция.

Усевшись на пол, я скрестил ноги, взял этот листок и уставился в него. Спустя пару минут понял, что тот, кто чертил эти схемы, был конченым садистом. На картинках все детали выглядели одинаково, никаких подписей не было, а стрелочки указывали вообще в пустоту.

- Так... - пробормотал я, крутя в руках длинную перекладину с кучей дырок. - Это, походу, задняя стенка. Или передняя...

Ника приподнялась на локте, наблюдая за тем, как я с серьёзным видом пытаюсь соединить две плоские деревяшки. На её лице наконец-то появилось живое выражение. Она достала телефон, открыла ТикТок, поглядывая на меня поверх экрана.

- Ян, по-моему, ты её вверх ногами держишь, - тихонько хихикнула она.

- Ничего не вверх ногами, - буркнул, почёсывая лоб. - Тут просто косяк в чертеже. Пацаны на заводе пьяные были походу, когда сверлили.

Я взял отвёртку и начал с силой вкручивать первый винт. Железо шло туго, со скрипом. Пальцы после двух дней без нормального сна слушались плохо, болты то и дело выскальзывали из рук и с противным звоном катились под кровать. Я тянулся за ними, шипя сквозь зубы. Ника ловила каждый мой манёвр. Когда в третий раз полез под кровать за укатившейся гайкой, в комнате раздался негромкий смех.

- Ян, тебе помочь? - улыбалась она, не сводя с меня глаз.

- Лежи давай, помощница, - отозвался я из-под кровати, нащупывая пальцами холодную железку. - Тебе напрягаться нельзя. Я щас впихну эту хрень, она у меня по струнке встанет.

Прошёл, наверное, час. Я знатно взмок, футболка прилипла к спине, а ладони от отвёртки уже горели. Но деревянный каркас постепенно начал обретать форму. Затянул последние угловые крепления, подёргал конструкцию из стороны в сторону - стояла прочно, не шаталась.

- Во, гляди, - я с гордостью продемонстрировал результат, поднимаясь на ноги и разминая затёкшую поясницу. - Готово. Сюда матрас бросим и бортики твои мягкие привяжем.

Ника отложила телефон на тумбочку, внимательно посмотрела на новенькую кроватку, которая теперь стояла вплотную к нашей, и в глазах опять мелькнула эта тихая, щемящая грусть.

- Она такая маленькая, Ян... - негромко сказала она. - Кроватка.

- Ну так и Яська у нас не в богатыри пошла, - я постарался перевести всё в шутку, быстро сгребая в охапку мусор. - Наберёт ещё вес, не переживай.

Я унёс картон в коридор, закинул в угол у входной двери и пошёл на кухню. Там всё было просто: открыл холодильник, достал пачку сосисок и пакет с макаронами-рожками. Зажёг газ, бахнул воду в кастрюлю. Пока всё это дело варилось, стоял, опершись руками о столешницу, и тупо смотрел на конфорку. Усталость навалилась такая, что ноги подкашивались.

Когда макароны были готовы, я разложил их по двум глубоким тарелкам, сверху кинул по паре горячих сосисок и налил в стаканы прохладной воды. Подхватил всё это добро и вернулся в комнату, поставив на тумбочку.

- Давай, приподнимайся аккуратно. Вот так, держу, - подсунул руку ей под лопатки, помогая устроиться поудобнее, чтобы швы не тянуло.

Передал ей в руки тёплую тарелку. Она взяла вилку, вдохнула пар, шедший от еды, и у неё аж глаза заблестели.

- Вкусно пахнет, - сказала она, подцепляя макаронину. - Спасибо.

- Да чё там, обычные рожки, - я сел на край матраса рядом с её ногами, пристроив свою тарелку на коленях. - Давай уминай, а то отощала совсем.

- Когда тебе на работу? - откусив сосиску, спросила Ника.

- Через полторы недели. Договорился с Андреем на небольшой отпуск.

~~~

На следующий день стрелка часов едва перевалила за одиннадцать, а мы уже топтались у входа в перинатальный центр. Ника дышала часто, рвано, пыталась прибавить шаг и обогнать меня на больничной дорожке. Но стоило ей сделать слишком широкий шаг, как лицо тут же перекашивалось, она кусала губу и хваталась за живот. И каждый раз я ловил её за локоть, замедляя ход.

- Никусь, хорош бежать. Куда ты летишь? Тормози.

- Ян, ну она же там одна, - быстро, глотая слова, зашептала, не поднимая глаз. - Вдруг она плачет? Пошли быстрее.

- Никто там не плачет, - я мягко, но крепко удерживал её за талию, прижимая к своему боку и заставляя идти медленнее. - Доктор сказал, за ней следят. Не рви себе швы, хуже сделаешь.

Мы кое-как преодолели этот чёртов коридор. Но стоило мне сделать шаг за тяжёлые стеклянные двери с надписью "Отделение патологии новорождённых", как дорогу преградила высокая плотная женщина в наглухо застёгнутом белом халате. Она выставила вперёд ладонь, будто останавливала грузовик.

- Молодой человек, куда направились? Посторонним сюда нельзя. Тут стерильная зона.

- Я не посторонний, - непонимающе выдал я. - Я отец Ярославы Соколовой. Мы к дочке пришли.

Женщина даже бровью не повела. Скользнула равнодушным взглядом и сухо отчеканила:

- Молодой человек, мне без разницы, кем вы приходитесь. Это отделение для недоношенных детей. Здесь строжайший санитарный контроль. Никого, кроме кормящих матерей со сцеженным молоком или на кормление, мы внутрь не пускаем. Девушка, проходите на пост, оформляйте пропуск. А вы, папаша, на выход. Вон в коридоре лавочки стоят, там и сидите.

В горле пересохло, а к лицу хлынула кровь. Обида полоснула по сердцу так резко, что я на секунду потерялся. Моя дочь лежит там, за этими дебильными стёклами, я две ночи не спал, караулил каждый её вздох, а сейчас меня выставляют как какого-то бродячего пса.

Повернул голову к Нике. Она стояла бледная, переводя испуганный взгляд с меня на медсестру. Я сглотнул горький ком, заставляя плечи опуститься и положил ладонь ей между лопаток.

- Всё нормально, Никусь, иди. Я здесь посижу, подожду тебя. Иди к ней...

Ника сжала губы, сделала два шага вперёд, к посту, а потом резко обернулась, выискивая меня глазами. Я натянул на лицо самую спокойную улыбку, на какую только был способен, и кивнул ей. Дверь закрылась.

Я дошёл до длинной металлической лавки, вбитой в стену коридора, и рухнул на неё. Сиденье было холодным, продирало даже через шорты. Упёрся локтями в колени, сцепил пальцы в замок и уставился на свои кроссовки. Минуты тянулись: мимо шныряли люди в халатах, шуршали бахилы, а я сидел и считал трещины в плитке. Прошло десять минут, двадцать, тридцать... На тридцать первой минуте я поймал себя на том, что дышу в такт шагам проходящего мимо врача.

Наконец, стеклянная дверь открылась, и Ника вышла. Я мгновенно подорвался, шагнул к ней, собираясь спросить, как там мелкая, но не успел. Сбоку послышался уверенный стук каблуков. К нам подошла немолодая женщина в строгом тёмно-синем брючном костюме, поверх которого был небрежно накинут белый халат. На груди поблёскивал золотой бейдж.

- Соколовы? - голос у неё был поставленный, сухой. - Я главврач перинатального центра - Елена Борисовна. Пожалуйста, пройдёмте со мной в мой кабинет. Нужно кое-что обсудить касательно вашей ситуации.

Мы с Никой переглянулись. Она сделала полшага назад, прячась за моё плечо.

- Пошли, - тихо буркнул я, аккуратно приобнимая Нику за плечи.

Мы двинулись за женщиной по длинному извилистому коридору третьего этажа. Каблуки главврача щёлкали по плитке, как метроном. Она толкнула массивную дубовую дверь в конце коридора и отступила в сторону, пропуская нас внутрь.

Кабинет был огромным, светлым. Посередине стоял длинный овальный стол из тёмного дерева. Но стоило мне переступить порог, как ноги словно к полу приросли. За столом сидели две незнакомые женщины в строгих серых пиджаках - перед ними лежали раскрытые папки с бланками и печатями. А в центре, вальяжно откинувшись на спинку кожаного кресла и перебирая пальцами, сидел Сергей.

Ника замерла на пороге, превратившись в каменное изваяние. Пальцы мёртвой хваткой впились в ткань моей футболки на боку. Её колотило мелкой дрожью.

Я остался стоять, загораживая собой от этого уверенного взгляда её папаши. Внутри всё звенело от ярости, а пальцы сжались так, что ногти вонзились в ладонь. Но я только крепче прижал Нику к своему боку, не сводя с него глаз.

- Садитесь, пожалуйста, - Елена Борисовна кивнула на два свободных стула у края стола.

- Мы постоим.

Киреев даже не посмотрел на меня. Сидел, сука, чистенький, в своём дорогом пиджаке, и лениво разглядывал Нику. Одна из женщин в сером костюме, та, что постарше, шумно вздохнула и пододвинула к себе раскрытую папку.

- Хорошо, как угодно, - голос у неё был скрипучий, противный. - Меня зовут Тамара Николаевна, я представитель органов опеки и попечительства. Ян Владимирович, Вероника Сергеевна, у нас есть веские основания полагать, что у вас отсутствуют условия для содержания и воспитания новорождённого ребёнка.

- В смысле - отсутствуют? - я постарался говорить твёрдо, но голос всё равно сорвался. - У нас есть отремонтированная квартира, куплено всё необходимое для ребёнка, я работаю, есть деньги...

Женщина в очках даже не дослушала. Она с мерзкой, понимающей улыбочкой залезла вглубь папки, вытащила оттуда лист и двумя пальцами подтолкнула по столу в мою сторону.

Глянул на бумагу, и в глазах поплыло. Моё заявление на увольнение... Я заткнулся на полуслове. В башке начался сумасшедший, панический перебор мыслей, а сердце заколотило в рёбра с такой дурью, что дышать стало больно.

Ника рвано выдохнула мне в плечо. Её пальцы впились в ткань, скручивая её.

- Как видите, Ян Владимирович, ваш доход на данный момент равен нулю, - продолжила женщина из опеки, монотонно стуча ногтем по столу. - Более того, ваша дочь Ярослава - недоношенная, ей требуется специальный медицинский уход, дорогостоящие препараты и смеси, которые вы с отсутствием легального заработка обеспечить не в состоянии. На основании Семейного кодекса ребёнок из отделения патологии будет переведён в дом ребёнка. До выяснения обстоятельств.

- В дом... кого? - подала голос Ника.

Голос был тонкий, сорванный. Она чуть высунулась из-за моего плеча, глядя на женщину так, словно та ей только что смертный приговор зачитала.

Сергей чуть подался вперёд, положил свои холёные руки на стол и посмотрел прямо на Нику, полностью игнорируя меня. Лицо у него было спокойное, даже жалостливое, но в глазах плясали торжествующие черти.

- Вероника, незачем доводить до крайностей, - тихо, по-отцовски сказал он. - Я уже поговорил с Еленой Борисовной и с радостью заберу внучку под свою опеку.

В ушах зазвенело. Я дёрнулся, отодвигая Нику себе за спину, и заорал:

- У тебя со мной проблемы? Со мной их и решай! При чём тут ребёнок?! На хера ты к Нике лезешь?! Отдай ей дочь!

- Ян... - испуганно зашептала сзади Ника, дёргая меня за край майки.

Сергей даже не вздрогнул от моего крика. Только брезгливо поморщился, повернулся к женщинам и спокойно произнёс:

- Дамы, оставьте нас, пожалуйста, на пять минут. Нам нужно поговорить... по-семейному.

Елена Борисовна тут же поднялась, опека послушно собрала свои папочки, и через десять секунд в кабинете щёлкнула дверь. Мы остались втроём.

Сергей медленно встал из-за стола. Вся его напускная отцовская мягкость мгновенно испарилась. Лицо перекосило от злости, глаза сузились, превратившись в две щёлки.

- Ты, щенок, мне весь бизнес разрушил, - процедил он сквозь зубы, и от его шипения у меня аж волосы на затылке зашевелились. - Из-за твоей уличной рожи Кирилл разорвал контракт на миллионы! На миллионы! Забрал свои активы и свалил! И всё из-за того, что ты решил поиграть в благородного защитника!

Он резко перевёл взгляд на Нику. Она дёрнулась, прижавшись ко мне ближе.

- А теперь слушай, дрянь, - Сергей ткнул в её сторону пальцем. - Хочешь видеть свою нагулянную девку? Хочешь, чтобы её в приют не сдали? Значит, приползаешь домой. На коленях вползаешь в мою комнату, просишь у меня прощения, целуешь руки и живёшь так, как я скажу. У тебя времени до вторника. Поняла?

В глазах потемнело. Я дёрнулся вперёд, занося кулак, чтобы разбить эту ублюдскую харю прямо о дубовый стол. Не думал ни о последствиях, ни о чём. Но Ника... Ника мёртвой хваткой вцепилась обеими руками в мою майку на спине.

Я повернул голову. В карих глазах Никуси слёзы уже не просто стояли - они текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. Посмотрел на Сергея, который даже не шелохнулся, зная, что я уже проиграл.

- Иди к чёрту, - отчётливо, разделяя каждое слово, сказал я.

Развернулся, взяв Нику за руку, и толкнул тяжёлую дверь кабинета.

~~~

Мы влетели в квартиру, и дверь за нами захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, стены задрожали. Стоило замку щёлкнуть, как Нику окончательно прорвало. Она заметалась по спальне, тяжело хватая ртом воздух, словно ей перекрыли кислород. Глаза были дикие, пустые, она вообще ничего перед собой не видела.

Подскочила к шкафу, рванула дверцу на себя так, что та жалобно скрипнула, и начала вываливать на пол свои вещи. Джинсы, кофты, футболки - всё летело в кучу. Схватила дорожную сумку и принялась с дикой силой, комкая, заталкивать одежду внутрь. Её всю колотило, изо рта вырывались рваные, захлёбывающиеся рыдания, от которых у меня внутри всё разрывалось.

- Никусь, остановись! Тормози, ну ты чего?! - я подлетел к ней, попытался перехватить за запястья, но она резко дёрнулась.

- Отпусти! Отпусти меня, Ян! - закричала мне прямо в лицо. - Я должна ехать! Я должна вернуться туда! Ей там страшно, она одна! Яся там одна!

Ника начала бешено вырываться, колотить меня кулаками по груди, по плечам, пытаясь оттолкнуть. Извивалась как затравленный зверёк, напрочь забыв про боль. Я испугался, что она сейчас себя покалечит, и резко разжал пальцы, отпуская её, но тут же мягко взял её за локти, стараясь удержать на месте.

- Ника! Посмотри на меня! Никусь, пожалуйста! - я опустился чуть ниже, пытаясь поймать её блуждающий, безумный взгляд. - Послушай, если ты сейчас соберёшься и уедешь, он запрёт тебя, а меня и на порог не пустит. Я ни тебя, ни Яську больше никогда в жизни не увижу. Он вас увезёт, спрячет так... что я не смогу найти...

Ника замерла на секунду, тяжело и часто дыша. Мои слова, походу, немного пробили её панику, но слёзы продолжали катиться из глаз сплошным потоком, размазываясь по бледным щекам.

- Я хочу к Ясе... Ян, я хочу к Ясе, - заладила она, мотая головой из стороны в сторону. - Мне плевать на отца, на дом... Я без неё не могу. Они её заберут, Ян!

Я не выдержал, рванул Нику на себя и намертво прижал к своей груди, обхватывая обеими руками со всей дури. Зажал так, что она даже пошевелиться не могла.

- Слышал, - глухо отозвался, чувствуя, как у самого готовы брызнуть слёзы. - Никусь, пожалуйста, подожди. Сергей дал время. У нас ещё два дня слышишь? Я что-нибудь придумаю. Мы найдём выход, клянусь Ника. Только... Только не уезжай.

Ноги у неё резко подкосились, и Ника рухнула вниз, прямо посреди раскиданных вещей. Я повалился на колени вместе с ней, так и не выпуская её из объятий.

Ника мёртвой хваткой вцепилась в мою шею, зарываясь лицом в плечо. Её тело содрогалось от таких мощных рыданий, что мне казалось, она сейчас задохнётся у меня на руках.

- Я не могу без неё, Ян... - давясь слезами, выла Ника. - Я не смогу без Яси... Не смогу...

Я зажмурился со всей силы, сжимая зубы так, что челюсть свело до боли. Прижал её к себе ещё крепче.

- Я тоже без неё не могу, Никусь, - глухо, мёртвым голосом выдохнул ей в макушку, и одна горячая слеза всё-таки скатилась, исчезая в тёмных волосах.

~~~

Следующий день превратился в сущий ад. Солнце за окном вовсю пекло, но шторы были задёрнуты наглухо. Ника лежала на кровати, свернувшись калачиком, лицом к стене. За всю ночь она не сомкнула глаз ни на минуту. Её то и дело бросало в дрожь, она тихо всхлипывала, переходя в истерику, от которой уже просто не оставалось голоса. Она умирала на моих глазах.

Я сидел на полу кухни, привалившись спиной к дверце холодильника, и чувствовал, как меня медленно затапливает паника. Но я не имел права сломаться. Только не сейчас.

В руках был зажат мобильник. Я судорожно, один за другим, обзванивал все объявления о поиске работы, которые только мог найти.

- Алло, здравствуйте. Я по поводу вакансии разнорабочего на склад. Мне нужно устроиться прямо сегодня. Да, официально, с трудовым договором. Сможете бумаги за один день оформить?.. Что? Нет, алло?!

Короткие гудки.

Сука.

Сжал телефон так, что пластик хрустнул. Сделал глубокий выдох через нос, заставляя пальцы разжаться, и набрал следующий номер. Газеты, сайты, паблики - я хватался за всё подряд. Автомойки, грузчики, курьеры, ночные сменщики.

- Молодой человек, вы с ума сошли? Какой договор за пару часов?..

Каждый отказ бил под дых. Самое обидное и сумасшедшее - я ведь понимал, что так дела не делаются. По телефону такие вопросы не решают. Нужно было встать, выйти на улицу и лично обходить каждый район, заходить в каждый грёбаный ларёк, на каждую мелкую автомойку или шиномонтаж, просить, умолять, торговаться, искать хозяев и решать вопросы на месте, глядя им в глаза. Так у меня был бы хоть какой-то призрачный шанс.

Но я не мог выйти из квартиры. Просто физически не мог переступить порог. Меня жрала дикая, параноидальная мысль: стоит мне только запереть за собой дверь и уйти хотя бы на час, она встанет, заберёт эту чёртову сумку и уедет к отцу. Сломается. Сдастся от этого ужаса и вернётся к Сергею, чтобы просто быть рядом с Ясей.

Время летело с ужасной скоростью, а у меня на руках не было ровным счётом ничего, кроме отказов в трубке и ледяного, сковывающего страха. Из спальни раздался очередной приглушённый всхлип. Я отложил телефон, поднялся с пола, натянул на лицо маску спокойствия и пошёл к ней.

~~~НИКИТА~~~

Полгода прошло с нашего ужина в ресторане. Не скажу, что мы с Павлом стали лучшими друзьями, но лёд немного подтаял. Мы созванивались, иногда пересекались. Он держал дистанцию, не лез в душу, и это позволяло мне не посылать его ко всем чертям.

Дом у него был огромным. Я прошёл по длинному коридору и толкнул тяжёлую дверь кабинета. Павел сидел за столом и говорил по телефону, решая какие-то рабочие вопросы. Увидев меня, он удивлённо приподнял брови, улыбнулся и кивнул, приглашая сесть.

- Да, договорились. Завтра бумаги будут у вас, Сергей Викторович. Всего доброго, - Павел нажал отбой.

Я молча опустился в глубокое кожаное кресло. Павел поднялся, подошёл и сел напротив меня во второе кресло.

- Не ожидал, Никит. Рад тебя видеть, - он внимательно всмотрелся в моё лицо. - Выпьешь чего-нибудь? Кофе, виски?

- Нет, спасибо, - коротко бросил я. - Павел, что за дела у тебя с Киреевым?

Он слегка удивился такому вопросу, но скрывать ничего не стал, объяснил суть их совместного проекта.

Я дослушал его, сжав кулаки:

- Этот твой Киреев пытается разрушить жизнь моему другу. Помнишь, я говорил про брата? Ян. У него в пятницу дочка родилась. Он с Никой расписался, чтобы спасти её от брака с другим партнёром этого ублюдка. Ника Киреева. И эта тварь сейчас пытается отобрать у них ребёнка.

Павел слушал не перебивая. Я подался вперёд, чувствуя, как внутри закипает привычная ярость.

- Ян работает со мной, но сейчас в чёрную, без оформления. А опеке плевать, сколько он в конверте приносит. Им нужен легальный доход. Ян пытался устроиться хоть куда-то, но официально за день его нигде не оформят. Да и с его репутацией сейчас...

- А что не так с его репутацией? - тихо спросил отец.

- Из-за Киреева на Яна повесили сто тридцать первую статью. Жертвой сделали саму Нику, уже после свадьбы. Ян её и пальцем не тронул! Ника говорила, что всё было по согласию, но её никто не слушает. Сказали, что без судебного медосмотра её слова - пустой звук, - я замолчал, тяжело дыша. - Мне некого больше просить... Помоги парню. Ясе всего пять дней, родилась недоношенной. Опека зацепилась за то, что у Яна легальный доход нулевой, и грозится перевести малую в дом ребёнка. А Киреев, сука, пользуется этим - заявил, чтобы Ника на коленях домой возвращалась, иначе он внучку в приюте сгноит.

По лицу отца было видно - ему важно, что я пришёл именно к нему. Впервые за эти полгода я обратился сам, переступив через гордость, и для него это был огромный шаг с моей стороны.

- Я помогу, Никита. Считай, что вопрос закрыт, - твёрдо ответил Павел.

Он взял со стола телефон и набрал своего юриста. Разговор был коротким и чисто деловым.

- Да, Эдуард, подготовь договор целевого субсидирования физлиц, - чеканил Павел. - Сколько тебе надо времени? Два часа? Отлично. Готовь бумаги и вези их прямо в перинатальный центр. Встретимся там.

Закончив, Павел посмотрел на меня. На его лице больше не было сомнений - сейчас он действовал как уверенный в себе мужчина, у которого действительно всё под контролем.

- Так, Никита, - сказал он, поднимаясь с кресла и подхватывая пиджак. - Хватай своего Яна и едьте в перинатальный центр. Мой юрист подготовит все документы за пару часов, и мы встретимся там.

- Спасибо, - искренне сказал я, протягивая ему руку. На этот раз - первым.

Павел крепко пожал мою ладонь.

- Езжай. Не теряйте время.

~~~Ян~~~

Прошли целые сутки. Двадцать четыре часа кошмара, за которые я не смог впихнуть в Нику ничего, кроме пары глотков воды. Я пытался. Честно, сука, пытался. Варил ей макароны, носил к кровати, умолял съесть хоть немного. Но она только отворачивалась. Сам есть тоже не мог - кусок в горло не лез, внутри всё завязалось в один тугой, сухой узел.

Последний раз, когда я сел на край матраса и попытался в очередной раз уговорить её сделать хотя бы глоток сладкого чая, Нику окончательно сорвало. Она резко взвилась на кровати, выбила кружку из рук - стекло отлетело к стене, разбившись и испачкав пол, - и закричала. Громко, сорванным, осипшим голосом. Ника кричала на меня, требовала оставить её в покое.

Мне было хреново так, что словами не передать. Сердце просто в лохмотья рвалось от её крика. Но я не злился на Нику. Ни одной секунды не злился. Вся моя злость была направлена только на одного человека - на меня самого. Это я, сука, обещал, что всё будет нормально. И это я обосрался по всем фронтам, оставив нас без единой официальной бумажки перед опекой.

Около одиннадцати утра в кармане завибрировал телефон. Я дёрнулся, вытащив его. На экране высветилось имя Никиты.

- Ян, хорош тупить. Бери все документы, какие есть у вас с Никой: паспорта, свидетельство о рождении мелкой, короче, всю херню, и пулей спускайся вниз. Я у твоего подъезда. Я с отцом поговорил, есть шанс вернуть Ясю.

У меня внутри всё замерло, а потом ухнуло куда-то вниз, в пятки. Мне стало страшно. Реально, до усрачки страшно. Я безумно боялся поверить в то, что всё может пройти хорошо. Я слишком хорошо знал эту жизнь: чем больше ты надеешься, тем больнее падать лицом в грязь.

Я зашёл в спальню. Ника так и лежала, свернувшись калачиком, уставившись мёртвым взглядом в стену. Даже не повернулась, когда половица под моим кроссовком скрипнула.

- Ник... - я присел перед ней на корточки, заглядывая в лицо. - Никусь, послушай меня. Мне надо отойти. Я отойду всего на пару часов, ладно? Туда и обратно. Я сразу вернусь, слышишь? Никуда не уходи, пожалуйста. Потерпи ещё немного.

Она ничего не ответила. Вообще никак не отреагировала, даже ресницы не дрогнули.

Я поднялся, тяжело вздохнул и пошёл в коридор. Прикрыл за собой дверь в спальню, чтобы не шуметь, и стал собираться, судорожно заталкивая в карман наши паспорта.

На деревянном комоде у зеркала лежали ключи Ники. Я замер, глядя на них.

Запереть? Закрыть на все замки, забрать её ключи и уйти, чтобы она физически не могла сбежать к Сергею?

Мысль мелькнула, но я тут же мысленно дал себе затрещину. Я не имел права запирать её дома как пленницу. Я огляделся по сторонам. Заметив на обувной полке какие-то старые чеки и квитанции, взял бумажки и аккуратно положил их поверх ключей, полностью закрывая связку от глаз.

Это был максимум, что я мог сделать. Самая дурацкая, призрачная преграда на свете. Но даже эта мелкая, глупая хитрость немного успокоила мою воспалённую башку. По крайней мере, связка не будет мозолить глаза, если Ника выйдет в коридор.

Я ещё раз обернулся на закрытую дверь спальни, молясь про себя всем богам, чтобы Ника оставалась там. Потом тихо повернул замок и выскочил на лестничную клетку.

~~~

На парковке у перинатального центра нас уже ждали. Возле чёрного автомобиля стоял, судя по всему, Павел и ещё один мужчина средних лет в дорогом пальто с кожаной папкой в руках.

Подошёл к ним, чувствуя, как внутри всё натянулось от нервного напряжения. Рука, которую я протянул отцу Никиты для приветствия, слегка подрагивала.

- Здравствуйте, Павел Сергеевич, - тихо сказал я.

- Здравствуй, Ян, - Павел крепко пожал мне руку и сразу повернулся к юристу, кивнув ему.

Мужчина открыл папку, достал из неё плотные листы документов и протянул их мне вместе с ручкой.

- Ян, - спокойно объяснил Павел, глядя мне в глаза. - Это официальный договор. Согласно ему, я беру на себя полное финансовое обеспечение вашей семьи. Оплату аренды квартиры, медицинских услуг, покупку всего необходимого для ребёнка. До тех пор, пока Ярославе не исполнится восемнадцать лет.

Я замер, тупо глядя на строчки документов. У меня в голове не укладывалось, чтобы чужой человек вот так просто пришёл и закрыл наши проблемы своими деньгами. Повернул голову к Никите, который стоял рядом, и попытался вернуть бумаги юристу.

- Павел Сергеевич... спасибо, конечно. Но я не могу это подписать, - выдавил я из себя, чувствуя, как краснеют уши. - Это слишком. Это мои проблемы, я сам должен...

- Послушай меня, - мягко, но твёрдо перебил Павел. - Это чисто юридическая необходимость. Пойми, никто не собирается делать из тебя содержанца. Я вижу, что ты нормальный парень и сам будешь заботиться о Нике и дочери, как только всё утрясётся. Но сейчас у тебя нет официального заработка. По закону опека имеет право придраться. Нам нужно закрыть эту брешь сегодня, до выписки Ярославы.

Я снова перевёл взгляд на Никиту, пытаясь понять, как поступить правильно. Гордость мешала, но перед глазами стояло бледное лицо Ники. Никита поймал мой взгляд и кивнул. Глубоко вдохнув, я прижал листы к папке и быстро поставил свою подпись.

Павел расслабился, на его лице появилась лёгкая, одобрительная улыбка. Юрист забрал готовые экземпляры, проверил подписи и кивнул нам. Вместе с Павлом они сразу направились к стеклянным дверям центра. Мы с Никитой пошли следом.

Поднялись на нужный этаж и подошли к кабинету главврача. Юрист уверенно постучал и, не дождавшись ответа, открыл дверь. Внутри было прохладно. За длинным овальным столом сидели главврач и та женщина из органов опеки. Между ними стояли фарфоровые чашки, они негромко разговаривали и пили чай. При виде Павла и юриста обе женщины заметно подобрались, отставив чашки в сторону.

Юрист прошёл вперёд и, открыв папку, положил перед представителем опеки подписанные документы.

- Здравствуйте, - ровным голосом произнёс он. - Я представляю интересы Соколова Яна Владимировича. Ознакомьтесь, это официальный договор целевого финансового поручительства. Все расходы по содержанию несовершеннолетних родителей и новорождённой Ярославы Соколовой полностью гарантированы третьим лицом. Таким образом, законных оснований для изъятия ребёнка и перевода его в дом ребёнка у вас нет. Финансовые условия семьи полностью соответствуют нормам. Я требую немедленно выдать отцу все документы и подготовить девочку к передаче родителям.

Юрист не сбавлял натиска. Его голос оставался пугающе спокойным, но в каждом слове чувствовалась сила человека, который знает закон от и до.

- Если вы попытаетесь затянуть процесс или сослаться на внутренние регламенты, мы немедленно зафиксируем факт незаконного удержания несовершеннолетнего ребёнка и превышения должностных полномочий. Заявления в прокуратуру, полицию и судебный иск уже составлены. Вы прекрасно понимаете, чем это грозит медицинскому учреждению и лично вам, - юрист посмотрел прямо на главврача.

Этого хватило. Вся спесь с женщины слетела в ту же секунду. Она подорвалась со своего кресла, всплеснув руками, и испуганно запричитала, едва не заикаясь:

- Ну что вы, зачем же сразу в прокуратуру? Зачем суды? Мы ведь исключительно в интересах ребёнка... Конечно, раз все документы в порядке и финансовый вопрос закрыт, никаких препятствий нет! Сейчас всё будет оформлено. Пожалуйста, подождите пару минут.

Павел обернулся ко мне, коротко кивнул на дверь, и мы вместе с Никитой вышли в прохладный больничный коридор. Юрист остался в кабинете, чтобы лично проконтролировать, как эти напуганные тётки подписывают бумаги. Мы двинулись по направлению к отделению патологии новорождённых. Башка соображала туго, в висках продолжал стучать пульс.

Дойти до поста мы не успели. Тяжёлая стеклянная дверь открылась, и к нам быстрыми шагами подошла медсестра в медицинском чепчике. На руках у неё был маленький свёрток.

- Соколов? - тихо спросила она, переводя взгляд с Павла на меня.

- Да, - вытолкнул я из пересохшего горла.

- Держите.

Я сделал шаг вперёд. Руки дрожали ненормально. Осторожно, затаив дыхание, я перехватил малышку. Она была такой маленькой. Я прижал Ясю к своей груди, бережно баюкая, и замер, боясь даже вздохнуть лишний раз, чтобы не потревожить её сон.

С трудом оторвав взгляд от крошечного личика дочери, я посмотрел на отца Никиты. Ком застрял в горле, но я заставил себя сказать то, что должен был:

- Павел Сергеевич... Спасибо вам. Если бы не вы... я не знаю, что бы мы делали.

Мужчина снисходительно улыбнулся и крепко, по-отцовски похлопал меня по плечу.

- Всё в порядке, Ян. Теперь никто не сможет забрать её у вас. Возвращайся к нормальной жизни. И помни: если что-нибудь понадобится, любая помощь - ты всегда можешь ко мне обратиться.

Я ещё раз искренне поблагодарил его. Павел понимающе кивнул, развернулся и спокойным, уверенным шагом пошёл в сторону выхода, оставляя нас с другом одних.

Никита подошёл ближе. Осторожно, стараясь не шуметь, обнял меня за плечи и заглянул через плечо на Ясю. Пару секунд он просто разглядывал её, еле прикасаясь пальцем к её животику. Ясюня вдруг зашевелилась, вытащила из-под пелёнки крошечную ручку, задела его ладонь и обхватила Никиту за указательный палец. Друг тихо усмехнулся, не пытаясь высвободить руку.

- Надо же, - негромко сказал он, продолжая улыбаться. - Такая кроха, а столько шума устроила. Вся в тебя, Соколов.

~~~

Я толкнул входную дверь и аккуратно прошёл в прихожую. Одной рукой бережно прижимал к груди малышку, а второй осторожно, стараясь не щёлкать замком, прикрыл за собой дверь. В квартире стояла пугающая, мёртвая тишина. Обычно Ника всегда бежала меня встречать, стоило ключу повернуться в скважине, но сейчас навстречу мне никто не вышел. Сердце испуганно ёкнуло, и я бросил быстрый взгляд на комод.

- Ник... - тихо позвал я, сбрасывая кроссовки.

Не дожидаясь ответа, я быстрым шагом прошёл в спальню. В комнате было темно из-за задёрнутых штор. Ника только-только поднялась с кровати - стояла посреди комнаты, бледная, растрёпанная, в помятой футболке.

Она медленно подняла на меня глаза, полные уже привычного отчаяния, но стоило ей увидеть в моих руках этот крошечный светло-зелёный свёрток, как её взгляд мгновенно изменился. Ника замерла на секунду, словно боясь, что это галлюцинация от голода и слёз, а потом осторожно, едва переставляя ватные ноги, сделала шаг ко мне.

Ника подошла почти вплотную, затаив дыхание, и заглянула под складку пелёнки, где мирно посапывала Яся. Стоило ей увидеть крошечное личико дочери, как Нику прорвало. Из груди вырвался глухой, удушливый всхлип, и она разревелась.

Она протянула дрожащие руки и бережно, но с какой-то яростной жадностью перехватила у меня Ясю, забирая себе. Ника прижала малышку к своей груди, укутала её руками, утыкаясь носом, и продолжала рыдать, не в силах остановиться. Её ноги подкосились, и она тяжело привалилась ко мне всем телом, ища опору.

Я тут же обнял её, чувствуя, как внутри наконец-то отпускает. Ладонью медленно гладил Нику по вздрагивающей спине, по спутанным волосам.

- Как?.. - сквозь тяжёлые, захлёбывающиеся рыдания едва слышно выдавила Ника, подняв на меня заплаканное лицо. - Ян... как ты её забрал?

Я сглотнул горький ком, продолжая мягко поглаживать её по плечу, и тихо ответил:

- Отец Никиты помог, Никусь. Павел Сергеевич. Он подключил своих юристов, они составили договор поручительства и полностью закрыли все вопросы с опекой по поводу денег. Официально нам теперь предъявить нечего. Документы железные, Яся наша.

Ника шмыгнула носом, всматриваясь в мои глаза, словно всё ещё искала подвох.

- Почему ты... почему ты мне ничего не сказал? - тихо спросила она, переводя дыхание.

- Боялся, Котёнок, - честно признался я, и голос мой на этих словах дрогнул. - Безумно боялся, что сорвётся. Что юрист не справится или твой отец успеет всё переиграть. Я не хотел давать тебе ложную надежду. Тебе и так хреново было, если бы я пообещал, а потом вернулся один... Извини, что смолчал.

Ника ничего не ответила, только крепче прижалась ко мне.

~~~

У Ники из-за этого дикого стресса молоко, которое и так толком не успело появиться, пропало окончательно. А Яся на руках уже начинала тихонько попискивать. Ждать и надеяться, что всё само восстановится, времени не было - кормить мелкую нужно было прямо сейчас. Оставив девчонок дома, я бегом рванул в ближайшую аптеку.

В прохладе торгового зала я добрых минут десять тупо крутился у огромного стенда с детским питанием. В глазах рябило от сотен одинаковых разноцветных банок, коробок и непонятных цифр. Башка после двух суток без сна соображала паршиво, мысли ворочались медленно и туго.

Заметив мой растерянный вид, ко мне подошла молодая девушка-консультант в белом халате и вежливо спросила:

- Вам чем-то помочь? Что-то конкретное ищете?

- Да, - я потёр глаза. - Мне нужна смесь. Для недоношенных, тридцать шестая неделя.

Девушка тут же понимающе кивнула, подошла к отдельной полке и быстро указала на несколько специфических баночек, попутно объясняя разницу в составах, калорийности и производителях. Я слушал её профессиональную речь как иностранный язык - половина слов просто пролетала мимо ушей. В итоге, решив не рисковать, я ткнул пальцем в банку, на которой было написано "гипоаллергенная". Мне показалось, что раз у неё такой состав, то это максимально безопасный вариант для организма Яси.

К смеси пришлось брать ещё кучу всего: две специальные бутылочки с какими-то анатомическими сосками, средство для мытья, а ещё две большие упаковки самых маленьких подгузников.

Когда аптекарша на кассе пробила весь набор, у меня внутри аж похолодело. Десять тысяч. Почти десять косарей за пару банок, пластик и пачки с памперсами. Я приложил карту к терминалу, глядя, как списываются деньги, и до самого дома шёл в глухом ахуе от этих цен.

Вернувшись, я сразу прошёл на кухню. Мы с Никой разложили всё это богатство на столе и принялись изучать инструкции. Ника стояла рядом, бережно прижимая к себе Ясю.

Я взял бутылочку, вскипятил чайник, остудил воду и по инструкции начал отмерять мерной ложкой нужное количество порошка. Руки слегка подрагивали, я жутко боялся просыпать хоть грамм или ошибиться в пропорциях. Башка трещала, но я заставлял себя вчитываться в мелкие граммовки на банке.

Когда всё наконец было готово, смесь разведена и взболтана, я аккуратно вытер бутылку полотенцем. Повернулся к Нике и протянул руки к дочери. Мне до безумия хотелось самому взять её, сесть на стул и в первый раз в жизни покормить свою маленькую дочку.

- Давай я сам её покормлю, а ты присядь, поешь чего-нибудь, - тихо сказал я.

Ника крепче, как-то ревниво прижала Ясю к своей груди и, не поднимая на меня глаз, глухо, отрывисто бросила:

- Я сама...

Внутри всё сжалось в какой-то горячий, обидный ком. Я ведь эти двое суток за них обеих зубами грызся, из шкуры вон лез, а сейчас... Сейчас я стоял с этой грёбаной пластиковой бутылочкой в руках и чувствовал себя абсолютно лишним.

Я смолчал. Ничего ей не ответил, чтобы снова не сорвать её в истерику, молча протянул ей бутылочку.

~~~

За следующие пару дней ничего не изменилось. Ника упорно, с каким-то глухим упрямством не подпускала меня к Ясе. Она словно закрылась, очертив вокруг себя и малышки невидимую границу, за которую мне ходу не было. Я не лез, не навязывался, не пытался качать права - понимал, что ей нужно время прийти в себя после всего этого, но внутри от этого всё равно саднило.

В очередной раз, когда мелкая проснулась и жалобно захныкала, пришло время менять подгузник. Ника тут же зашевелилась, стиснула зубы от боли и уже собиралась сползти с кровати, чтобы сделать всё самой. Я видел, как тяжело ей даётся каждое движение - швы на промежности ещё толком не зажили, её всю перекашивало от любого шага.

- Ник, лежи. Куда ты вскакиваешь? - я перехватил её за плечо, не давая подняться.

Она посмотрела на меня диким, затравленным взглядом, готовая снова упрямо спорить. Но я не дал ей вставить и слова. Быстро развернулся, отошёл к комоду и вернулся, неся всё необходимое с собой: чистую одноразовую пелёнку, влажные детские салфетки и новый подгузник. Разложил всё это прямо на кровати рядом с ней.

- Давай мне её, - тихо, но твёрдо попросил я, протягивая ладони. - Я сам всё сделаю. Тебе нельзя так дёргаться, швы разойдутся.

Ника замерла, прижимая малышку к себе. Несколько секунд она всматривалась в моё лицо, словно просчитывала в уме, не собираюсь ли я забрать у неё дочь и уйти. Только убедившись, что я никуда не денусь и не причиню им вреда, она медленно, с явным усилием переборола себя и бережно передала мне Ясю.

К моему удивлению, я достаточно ловко развернул пелёнку, обтёр мелкую салфетками и застегнул липучки на новом подгузнике. Яся даже пикнуть не успела, только смешно дёргала ножками. Как только закончил, сразу же вернул её Нике, не задерживая у себя ни на секунду.

Этот случай стал чем-то вроде маленького перелома. Ника постепенно, малюсенькими шагами начала идти на уступки. Она стала позволять мне брать Ясю, но с одним жёстким условием - только рядом с ней, под её постоянным контролем. Стоило мне взять дочку на руки, как Ника превращалась в натянутую струну, следя за каждым моим движением, каждым вздохом.

Я не спорил и не лез на рожон. Мне и этого пока хватало, ведь у меня и в мыслях не было куда-то забирать или прятать от неё дочь. Я просто хотел быть рядом. Но, конечно, вся эта ситуация меня дико напрягала и изматывала. Больше всего пугало то, в какую глухую паранойю проваливалась Ника.

Она нормально даже в туалет сходить не могла. Закрывала дверь в ванную - и уже через полминуты оттуда раздавался её встревоженный, срывающийся голос:

- Ян! Ян, как там Яся? Всё хорошо?

И не дай бог мне было не ответить сразу, замешкаться или помолчать хотя бы пару секунд. Дверь тут же распахивалась, и Ника вылетала в коридор - бледная, перепуганная, с дикими глазами. Её страх перед тем, что дочь могут отнять, превратился в настоящую пугающую манию.

~~~

Ника заснула совсем недавно. Она до последнего боролась с навалившейся усталостью, тяжело хлопая ресницами и неотрывно наблюдая за тем, как я осторожно держу бутылочку, пока Яся ест. Только когда мелкая окончательно закрыла глаза и обмякла, Ника сдалась - тихо выдохнула и провалилась в сон, накрывшись до подбородка тонким одеялом.

Я остался сидеть рядом. Полулежал на кровати, привалившись спиной к подушкам, и бережно баюкал на правой руке спящую Ясю. В комнате стояла тишина, нарушаемая только тихим сопением дочери. Я смотрел на её крошечный нос, на то, как смешно подрагивают её пальчики во сне, и чувствовал, как внутри, вопреки всей этой домашней войне, разливается глухое, щемящее тепло.

Ника резко дёрнулась, словно от удара током, и с тихим хрипом распахнула глаза. Взгляд у неё был дикий, сонный. Она судорожно провела ладонью по простыне вокруг себя, пытаясь нащупать дочку. Не найдя под рукой малышку, Ника в панике подорвалась, приподнимаясь на локтях, и принялась мотать головой по сторонам.

- Ник... Никусь, тише. Она здесь, - мягко, едва слышно позвал я, стараясь не делать резких движений.

Услышав мой голос, повернула голову и наткнулась взглядом на меня и Ясю. Весь дикий страх на её лице сменился глухим, изнуряющим бессилием.

Ника медленно протянула правую руку к дочке, осторожно, кончиками пальцев коснулась её крошечной ножки, проверяя тут ли она. И в ту же секунду тихо, беззвучно заплакала. Слёзы покатились из её глаз, оставляя мокрые дорожки на бледных щеках. Она придвинулась ближе, шурша одеялом, и несмело заползла ко мне на грудь, утыкаясь носом куда-то в ключицу.

Я аккуратно перехватил Ясю, поудобнее устроив её на руке, а правой крепко обнял Нику за плечи. Прижал к себе, чувствуя, как её мелко трясёт от беззвучных рыданий. Она была такой хрупкой, почти невесомой, измученной этой бесконечной паранойей.

- Я так устала... Ян, я так устала бояться, - совсем тихо, захлёбываясь слезами, прошептала она мне в шею.

Я зажмурился, с трудом сглатывая тяжёлый, горький ком в горле. Сжал её плечо чуть сильнее, давая понять, что я рядом, что никуда не делся. Прижался щекой к её растрёпанной, пахнущей домом макушке и тихо пообещал:

- Это пройдёт, Котёнок. Обязательно пройдёт. Я рядом.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~P.S. Очень жду ваших комментариев 🙏Обещаю, дальше будет интереснее 🤭