Глава 10 Ян

Задние двери скорой распахнулись с грохотом, и тёплый вечерний воздух мгновенно ворвался в салон. Фельдшеры ловко выкатили каталку на асфальт, и Нику тут же забрали подбежавшие врачи центра. Мелькали белые халаты, кто-то громко отдавал задания, каталку быстро увезли по длинному коридору приёмного покоя.

Я рванул следом, но дорогу мне моментально преградила полная женщина в медицинском халате, и упёрлась ладонями мне в грудь.

- Молодой человек, стойте! Туда нельзя! - строго прикрикнула она.

- Пустите! - рявкнул я, пытаясь обойти её и не спуская глаз с удаляющейся каталки. - Там моя жена! Куда её повезли?!

- Её сейчас осмотрит дежурный врач, - ничуть не испугавшись моего тона, ответила женщина. - Вы ничем ей там не поможете. Давайте документы, нужно карту оформлять.

Я шумно выдохнул, мысленно кроя трёхэтажным матом всю эту бюрократию. Вытащил бумаги и положил на стойку. Регистраторша тут же начала быстро стучать по клавишам компьютера, то и дело подсовывая мне бланки.

- Распишитесь здесь. И здесь, - монотонно бубнила она, тыча пальцем в строчки. - Согласие на медицинское вмешательство, на обработку данных...

Подписывал бумаги практически не глядя, голова шла кругом. Сердце колотилось где-то в ушах, а взгляд то и дело косил на закрытые двери, за которыми скрылась Ника. Как она там? Что с ней делают?

- Молодой человек! Вы меня слышите? - Голос женщины выдернул меня из ступора. - Я второй раз спрашиваю: вы на родах присутствовать будете?

- Да! Да, буду, - я быстро закивал, подаваясь вперёд.

Она кивнула, нажала кнопку под столом, и из боковой двери вышла молодая медсестра.

- Пойдёмте со мной, - скомандовала та.

Меня привели в небольшую узкую комнату. Вдоль стены стояли железные шкафчики. Медсестра протянула запечатанный прозрачный пакет с одеждой.

- Переодевайтесь. Снимайте всё, оставьте только трусы. И поторопитесь.

Я разорвал пластиковую упаковку. Внутри лежал одноразовый зелёный костюм из шуршащей ткани - тонкие свободные штаны на резинке и такая же рубашка с коротким рукавом. Я судорожно принялся стягивать с себя джинсы и майку, путаясь в собственных руках. На голову нацепил шапочку, на лицо - маску. На ноги - резиновые шлёпанцы, а поверх - бахилы.

Медсестра заглянула в приоткрытую дверь, оценивая мой внешний вид.

- Ценные вещи, одежду - всё в шкаф, вот ключ. С собой можно взять только телефоны, бутылку воды и... тапочки для жены.

Меня вывели из раздевалки и быстро повели по длинному коридору в сторону лифта. Из угла коридора выкатили Нику.

На ней не осталось прежней одежды - только тонкая белая медицинская сорочка. Кожа казалась совсем прозрачной, волосы растрепались по подушке, а в глазах застыл такой дикий, первобытный страх, что у меня внутри всё оборвалось.

- Ника! - я бросился к каталке, напрочь забыв про медсестру.

- Ян... Ян! - слабым, сорванным голосом позвала она, упрямо вытягивая руку в мою сторону.

- Я тут, - перехватил её пальцы, крепко сжимая.

Нас закатили в грузовой лифт, металлические двери с тяжёлым стуком захлопнулись, и кабина плавно поползла на верхний этаж. Ника не отпускала мою руку ни на секунду, сжимая её изо всех сил.

Наверху довезли до просторной, стерильно чистой родовой палаты. Прямо напротив входа большое окно, у правой стены стояла трансформирующаяся кровать с монитором, а вся левая сторона была заставлена какими-то непонятными медицинскими аппаратами, трубками и ещё несколькими экранами.

Санитары слаженно и аккуратно переложили Нику на кровать. Сорочка задралась, оголяя её живот. Медсестра тут же начала крепить к нему широкие эластичные ремни с круглыми датчиками. Через секунду монитор у кровати ожил: по дисплею поползли кривые линии, и на всю палату раздался ритмичный и громкий стук.

- Никусь... - я неловко переступил с ноги на ногу, протягивая свободную руку. - Я это... воду принёс. Без газа. Хочешь глоток? И телефон твой у меня в кармане, если надо...

Договорить не успел. Ника резко выгнулась на матрасе, запрокидывая голову назад. Из неё вырвался протяжный, глухой стон сквозь сжатые зубы, а глаза зажмурились.

Твою мать, Ян! Какой, блять, телефон? Ей тут органы наизнанку выворачивает, а ты стоишь и мобильник предлагаешь.

Я молча опустился чуть ниже, наклоняясь, и аккуратно убрал мокрую прядь волос с её лба.

Помимо нас в палате находились ещё трое. Молодая медсестра возилась у столика с капельницами, у окна стоял рослый мужчина в медицинском халате и быстро что-то записывал в планшет, а третья женщина - судя по всему, акушерка - подошла к раковине.

- Никусь, на, попей немного, - я поднёс к сухим, потрескавшимся губам пластиковую бутылку, слегка приподнимая её голову за затылок.

Ника сделала один маленький, судорожный глоток, закашлялась и бессильно прикрыла глаза, отворачиваясь от горлышка. Её пальцы снова нащупали мою ладонь.

- Я здесь, Ника. Слышишь? Я тут, - хрипло зашептал, наклоняясь к её уху. - Всё нормально, я рядом.

Из меня больше ни единого связного слова не лезло. Вся пацанская уверенность испарилась к чертям, и я, как заведённый, мог выдавливать только это глухое "я рядом".

Акушерка, крупная женщина с седеющим пучком волос, сосредоточенно намыливала руки до локтей. Медсестра начала раскладывать на передвижном столике инструменты: ножницы, зажимы, трубки...

Какой же я долбоёб. Ну почему я тогда не заставил себя досмотреть хотя бы одно видео про эти грёбаные роды? Испугался, блять криков... Сейчас стоял бы и хотя бы примерно понимал, что происходит.

Акушерка подошла ближе к кровати, и строго посмотрела на меня поверх маски:

- Молодой человек, не теряйтесь. Помогайте жене. Сейчас пойдёт следующая схватка, напоминайте ей дышать. Носом глубокий вдох - ртом плавный выдох. Она от боли обо всём забывает.

- Понял. Да, я понял, - быстро закивал я.

Ника резко дёрнулась, сжав мою руку. Лицо перекосило, она зажмурилась и решила вообще перестать дышать. На мониторе КТГ датчик пополз вверх, издавая противный нарастающий писк.

- Ника! Никусь, посмотри на меня, - я аккуратно взял её за подбородок, заставляя повернуть лицо в мою сторону. - Дыши, маленькая. Слышишь, что врач говорит? Давай вместе. Носом вдыхай, ртом выдыхай.

Я начал шумно, демонстративно втягивать воздух через нос и с гулом выдувать его через рот. Чтобы она видела и повторяла.

- Вот так, давай... Вдох... Выдох. Молодец, Никусь, давай ещё.

Ника открыла дикие, полные слёз глаза, уставилась на меня и попыталась поймать ритм.

Закончив со всеми приготовлениями, акушерка подошла к кровати. Она аккуратно согнула колени Ники и наклонилась, чтобы проверить раскрытие. Внутри всё перевернулось, лицо мгновенно обдало жаром, и я резко перевёл взгляд обратно на лицо Ники, стараясь вообще не смотреть вниз.

Врач у окна отложил свой планшет, подошёл ближе и спокойно констатировал:

- Так, раскрытие полное. Сейчас начнём рожать.

Мужик в халате взял в руки пластиковый пульт на проводе и кровать под Никой зажужжала - нижняя часть матраса ушла вниз, а специальные подставки для ног поднялись и разъехались в стороны. Акушерка внимательно осмотрела всё ещё раз, нахмурилась и покачала седой головой.

- Давай-ка перевернём её на бок, - скомандовала она медсестре.

Судя по остекленевшему взгляду Ники, ей в этот момент было абсолютно плевать, в какой позе, как и перед кем лежать - лишь бы этот чёртов ад поскорее закончился. Я аккуратно подхватил её за плечо, помогая перевернуться на левый бок. Медсестра тут же ловко уложила её ноги: левую согнула к животу, а правую подняла и закинула на держатель сверху.

Акушерка уселась на маленький круглый стульчик между раздвинутых стоек кровати, поправила пелёнку и строго скомандовала:

- Так, Вероника, сейчас пойдёт схватка. Набираешь полные лёгкие воздуха, задерживаешь дыхание и со всей силы тужишься вниз, как будто очень хочется в туалет. Лицом не тужься, всю силу в живот отдавай.

Ника втянула воздух сквозь зубы. На мониторе КТГ датчик опять дико пополз вверх. Из груди вырвался такой громкий, дикий крик от боли, что у меня внутри всё сжалось. Кровь прилила к её щекам, шея напряглась.

- Хорошо, хорошо идёт, умница! - подбадривала акушерка, внимательно следя за процессом. - Не отпускай, тужься ещё немного!

Я придвинулся к Нике вплотную, почти ложась рядом. Одной рукой крепко держал её за пальцы, а второй судорожно убирал прилипшие от пота волосы с лица, пальцами стирая непрекращающиеся слёзы.

- Никусь, ты умница, давай... Давай ещё чуть-чуть, - хрипло, без умолку шептал ей в ухо, сходя с ума от её криков.

Меня так накрыло дикой, разрывающей грудь жалостью и любовью к ней, что все барьеры и страхи испарились. Я наклонился и начал целовать её горячий, мокрый лоб, макушку, виски. Делал всё то, на что за все эти месяцы у меня не хватало смелости, о чём боялся даже подумать. Обцеловывал её лицо, пытаясь забрать себе хоть каплю этой боли, судорожно шепча какие-то глупые, нежные слова.

Ника снова шумно выдохнула, обмякла на секунду, жадно хватая ртом воздух, а монитор продолжал бешено пищать. Она снова закричала - дико, надрывно. И посреди этого крика раздался отчётливый, металлический звук. Короткий лязг ножниц по плотной ткани. Только резали не ткань. Я резко, сорвав дыхание, повернул голову и уставился на акушерку в полном ахуе.

Женщина на мой дикий взгляд даже бровью не повела. Она вообще никак не среагировала, продолжая работать.

- Давай, Вероника, ещё! - громко скомандовала, откладывая инструмент на лоток. - Не бросай, головка пошла, тужься, милая!

Я вернул всё внимание Нике, но паника в груди только росла. Башка взрывалась от мыслей:

Что она там разрезала? Зачем? Кровь эта... Сука, ну почему я ничего об этом не знаю?!

- Никусь, давай... Пожалуйста, ещё разок, - хрипел я, утыкаясь губами в висок. - Чуть-чуть осталось, маленькая моя. Давай!

Прошли ещё несколько мучительных секунд. Мои пальцы в её руке хрустнули так, что думал, она мне кости переломает на хрен, но было насрать. Потом разберусь. Ника резко выдохнула и обмякла. Рука мгновенно разжалась, бессильно упав на матрас. Остекленевшие глаза закрылись, а грудная клетка ходила ходуном.

В ту же секунду стерильную тишину палаты разорвал новый звук:

- Э-э-э... Уа-а-а! Уа-а-а!

Тонкий, скрипучий, безумно недовольный детский крик. В ушах зазвенело. Я замер, боясь пошевелиться, а медсестра и врач уже слаженно, в четыре руки подхватили Нику, аккуратно переворачивая её обратно на спину.

Акушерка поднялась со стульчика, держа в руках крошечный, шевелящийся комок, и уложила его Нике на грудь, поверх сорочки.

- Ну вот и всё. Девочка, - выдохнула она. - Закричала сама, лёгкие раскрылись.

Я опустил взгляд на Никину грудь и сглотнул горький ком. На ней, смешно перебирая крошечными пальцами, лежала наша дочь. Вся мокрая, немного фиолетовая, покрытая какой-то белой смазкой. Она смешно морщила крохотный нос и недовольно кряхтела.

Ника посмотрела на неё, и из её глаз с новой силой хлынули слёзы. Она трясущимися пальцами едва прикоснулась к крохотной спинке малышки. Глядя на Нику, на эту кряхтящую малышку, у самого по щеке скатилась слеза.

Акушерка перехватила пуповину и с глухим щелчком зажала её металлическими зажимами с двух сторон, оставив между ними небольшой промежуток. Потом повернулась ко мне и протянула массивные ножницы.

- Ну что, отец? - женщина посмотрела на меня поверх маски. - Пуповину перерезать будешь? Самое мужское дело.

Я тупо уставился на сталь. Башка вообще соображать отказывалась, в ушах до сих пор стоял крик Ники, смешанный с писком КТГ.

- Д-да... давайте, - заикаясь, вытолкнул я.

Протянув руку, взял ножницы. Кое-как нацепил кольца на пальцы, поднёс между зажимами и с усилием сжал. Раздался хрустящий, мокрый звук. Медсестра тут же аккуратно забрала у меня из рук инструмент, а акушерка снова уселась на свой стульчик в ногах кровати.

- Так, Вероника, не расслабляемся, - громко сказала она, поправляя пелёнку. - Тебе ещё послед родить нужно. Давай, совсем чуть-чуть потужься. Как в первый раз, только легонько.

Ника тяжело вздохнула, упрямо сжав губы. В эту же секунду дверь палаты открылась, и внутрь быстрым шагом зашёл ещё один мужчина в зелёной форме и прозрачном щитке на лице.

- Добрый вечер. Я неонатолог, - на ходу бросил он, даже не глядя на меня. - Мне нужно осмотреть ребёнка.

Врач подошёл к кровати, натянул свежие перчатки и уверенным движением забрал у Ники наш кряхтящий фиолетовый комочек.

Твою мать, ты кто такой вообще?! Куда ты её тащишь?!

- Э-э-э... - я уже сделал шаг вперёд, но вовремя поймал строгий взгляд акушерки: "Стоять. Так надо".

Кое-как удержал себя на месте, шумно выдыхая через маску. Врач унёс дочку к дальней стене, где под яркой лампой стоял специальный тёплый столик. Начал быстро обтирать её, слушать маленькое сердечко и мерить какой-то лентой. Дочка от таких процедур заорала ещё громче, и этот писк привёл меня в чувство.

Медсестра в это время уже вовсю шуршала у стола, держа в руках длинный металлический зажим с заправленной в него изогнутой иглой и ниткой. Я быстро перевёл взгляд на Нику. Она лежала бледная, полуживая, уставившись в потолок и прислушиваясь к крикам мелкой. Я промолчал. Ни слова не сказал про иголку, просто встал так, чтобы закрыть ей обзор на нижнюю часть кровати.

- Всё хорошо, Никусь. Всё уже позади, - тихо шептал я, аккуратно вытирая салфеткой её мокрый лоб. - Слышишь, как орёт? Характером в меня, походу. Сейчас тебе её вернут.

Вся эта возня с шитьём и обмерами заняла не больше пятнадцати минут. Как только акушерка закончила, медсестра тут же накинула на Нику тяжёлое, плотное одеяло. И вовремя - Нику крупно затрясло. Организм сходил с ума от дикого отката адреналина после этого ада.

- Это нормально, не пугайтесь, у всех так, - сказал неонатолог, возвращаясь к нам, и держа в руках чистую, аккуратно завёрнутую в светлую пелёнку малышку. - Держите вашу мадам. Два пятьсот, сорок шесть сантиметров. Для тридцать шестой недели - хороший результат. Всё в порядке.

Из ткани торчал только крошечный, уже не такой фиолетовый, а скорее розоватый нос и две сморщенные щёчки. Малышка забавно почмокала губами, утихая в мамином тепле, и окончательно заснула.

Акушерка закончила заполнять бумаги и устало поправила маску.

- Ну всё, - она посмотрела на меня, переводя взгляд на притихшую под одеялом Нику. - Два часа вы ещё побудете здесь, в родблоке. Понаблюдаем за Вероникой. А потом уже переведём в послеродовое отделение.

Медсестра в это время молча собирала со стола использованные инструменты, звеня металлом о лоток. Я аккуратно отпустил руку Ники, стараясь не разбудить заснувшую у неё на груди дочку, и сделал пару шагов вслед за акушеркой, которая уже направилась к выходу из палаты.

- Извините... - неуверенно позвал я, остановившись у самой двери. - Можно спросить?

Женщина повернулась ко мне, вопросительно приподняв седые брови:

- Слушаю тебя. Что такое?

- Я это... слышал, что есть палаты такие... - я замялся, подбирая слова. - Ну, где отец тоже может остаться вместе с женой и ребёнком. После родов. Насовсем, пока не выпишут.

Она понимающе кивнула, и её взгляд сразу стал мягче:

- А, семейные палаты совместного пребывания. У нас такие. Там и диван для папы отдельный, и душ свой, и посещения разрешены. Но они платные. В ОМС это не входит.

Внутри всё сжалось от стыда. Я сглотнул вставший в горле ком и тихо, пряча глаза, спросил:

- И... сколько? Сколько за сутки выходит?

- В районе от четырёх до шести тысяч, - спокойно ответила она, ничуть не удивившись моему затыку. - В зависимости от того, какая именно свободна - стандартная или повышенного комфорта.

Я быстро прикинул в уме. Деньги с пособия ещё остались, да и на работе неплохо скопил. В моей голове крутились цифры в три, в четыре раза больше, а тут... Это вообще ничто по сравнению с тем, что мне не придётся уходить.

- Можно нам такую, пожалуйста? - я уставился на женщину. - Любую, какая есть. Деньги у меня с собой, я всё оплачу.

- Сейчас узнаю, подожди, - кивнула акушерка.

Она подошла к дальней стене палаты, где висел пластиковый стационарный телефон.

- Оля, привет, это тринадцатый родблок, - заговорила она в динамик. - У меня тут Соколова родила, тридцать шестая неделя. Папа хочет семейную палату взять. Есть у нас свободные на третьем этаже? Посмотри, будь добра.

Я стоял рядом, едва дыша. В трубке глухо бубнил женский голос.

- Да? Отлично, записывай тогда за ними, - акушерка улыбнулась и повесила трубку. - Есть одна свободная на третьем. Триста двенадцатая. Тебе нужно сейчас спуститься вниз, на первый этаж, в центральную кассу. Оформишь там договор на платные услуги и сразу оплатишь.

- Спасибо вам, - искренне, от души выдохнул я, готовый расцеловать эту женщину.

Быстро вернулся к кровати и опустился на край матраса. Ника смотрела на меня снизу вверх.

- Никусь, - тихо, чтобы не разбудить мелкую, заговорил я. - Я сейчас быстро вниз сбегаю, на первый этаж. Договорюсь насчёт палаты, оплачу всё и сразу поднимусь. Заодно все наши вещи из шкафчика заберу, - пальцы Ники судорожно сжали край одеяла, а в глаза мелькнул этот пугливый блеск. - Ты не переживай только, ладно? - перехватил её ладонь, легонько сжимая. - Всё хорошо. Я быстро, одна нога здесь, другая там. Если вдруг что-то понадобится, или врач зайдёт, или просто страшно станет - сразу мне звони. Или пиши, телефон у меня в кармане, я увижу. Хорошо?

Ника молча кивнула несколько раз, сглотнув слёзы, но взгляда от моего лица не оторвала.

- Ян... а ты надолго? - совсем тихо, срываясь на шёпот, спросила.

- Нет, обещаю, - я наклонился и коротко прижался своим лбом к её. - Десять минут - и я обратно. Никуда я от вас теперь не денусь. Лежи спокойно, отдыхай.

~~~

Палата и правда оказалась просторной, чистой, пахнущей свежестью, а не лекарствами. Отдельная ванная комната с душем, напротив - медицинская кровать для Ники, а в углу у окна стояло большое раскладное кресло в тёмной обивке. Горел только небольшой торшер на полу у кровати, создавая лёгкий полумрак.

- Если что-то понадобится - нажимайте на белую кнопку у изголовья, мы на посту, - тихо сказала медсестра и ушла, мягко прикрыв дверь.

Я поставил сумку с вещами на журнальный столик, повернулся к Нике, собираясь предложить ей переодеться в домашнюю пижаму, но осёкся. Она уже спала. Лицо расслабилось, дыхание стало глубоким и ровным. Адреналин окончательно ушёл, оставив только дикую усталость после стольких часов боли. Подойдя на цыпочках, я аккуратно перехватил край одеяла и натянул его повыше, укутывая её до самого подбородка, чтобы не замёрзла. Рядом стояла пластиковая люлька, в которой тихо сопела наша Яся.

Усталость свинцом налила плечи. Колени подогнулись, и я буквально рухнул в мягкое кресло в углу. Достал телефон, приглушил яркость экрана, чтобы не будить моих девчонок, и зашёл в контакты. Первым делом написал Юлии Сергеевне.

Я:"Добрый вечер. Ника родила. Девочка, 2500 гр, 46 см. Сама закричала, всё в норме. Назвали Ярослава. Спасибо вам огромное за всё."20:10

Следом открыл рабочий чат.

Я:"Пацаны, я отцом стал. Только что. Яся, 2500гр, 46см.»20:12

Телефон завибрировал в руке без остановки, строчки сообщений полетели одна за другой.

Никита:"Охренеть, Ян!! Поздравляю! Как Ника себя чувствует? Срок же ранний, всё нормально?"20:12

Я:"Вполне. Устала очень, да и вообще пиздец. Но обе здоровы, всё нормально." 20:12

Костя:"ДА ЛАДНО БЛЯ???! СОКОЛ ТЫ СЕРЬЁЗНО ЧТО ЛИ СЕЙЧАС??? ОХУЕТЬ!!!! ПОЗДРАВЛЯЮ, БРАТАН!!!"20:13

Витя:"Ян, поздравляю!!! Я сейчас с Лерой, как там Ника? Она позвонить ей хочет."20:14

Я:"Давай уже завтра, они спят. Я потом скажу Нике, что Лера волнуется."20:14

Витя:"Окей, отдыхайте."20:14

Заблокировав телефон, отложил его на тумбочку. Ноги гудели так, словно я отпахал три смены подряд без перекура. Перед глазами до сих пор стояла картинка из родзала: Ника, вцепившаяся в мою руку так, что у меня пальцы хрустели, её бледное лицо, пот на лбу и крик, от которого у меня внутри всё перевернулось и до сих пор никак на место не вставало. Потянулся к сумке, аккуратно расстегнул молнию, стараясь не шуметь. Достал оттуда маленькую бутылку воды, и сделал несколько глотков.

Ника на кровати завозилась. Одеяло сползло с плеча, и она тихо, жалобно застонала во сне. Я тут же поднялся. Шагнул к ней и бережно потянул край одеяла вверх, закрывая шею. Отошёл на шаг и встал рядом с люлькой, глядя сверху вниз на этот мелкий свёрток. Соколова Ярослава Яновна. Звучит как-то слишком громоздко для человека, который целиком помещался у меня на предплечье.

Вернувшись в кресло, закрыл глаза всего на минуту, но когда звякнула ручка двери, вздрогнул и мгновенно сел прямо. В палату зашла медсестра - молодая девчонка в голубом медицинском костюме.

- Сколько малышка уже спит? - негромко спросила она, кивая на люльку.

Нащупал на тумбочке телефон и зажёг экран.

- Около трёх часов, - голос после короткого сна был хриплым, и я тихо кашлянул в кулак.

- Так, понятно, - медсестра подошла ближе. - Смотрите, если в течение пятнадцати минут сама не проснётся, обязательно будите и кормите. Она у вас недоношенная, такие детки хитрые - они могут голодать, но молчать и не просить грудь. Им лень напрягаться на плач, силы экономят. Так что контролируйте.

Я кивнул, провожая её взглядом. Девушка подошла к Нике, проверила пластиковую бутылку капельницы, поправила тонкий шнур у неё на руке и так же тихо вышла, притворив за собой дверь.

Пятнадцать минут пролетели как одна секунда. Яся так и не проснулась. Всё это время я топтался вокруг люльки, переступая с ноги на ногу. В голове не укладывалось: как вообще можно будить такую крошку? Она лежала с кулачками у самого подбородка.

Спит человек, а я сейчас полезу её тормошить.

Шумно выдохнул, потёр руки и наклонился. Пелёнка под пальцами показалась совсем невесомой. Я поднял Ясю на уровень груди. Локти сами прижались к бокам, чтобы не дай бог не выронить. Осторожно переставляя ноги, подошёл к кровати. Ника лежала на боку, подтянув колени.

- Никусь, - присев на край матраса, свободной рукой аккуратно потрепал её за плечо. - Ника, вставай. Кормить пора. Медсестра сказала.

Она глухо замычала, уткнувшись носом в подушку. Потом медленно, через силу, приоткрыла глаза. Взгляд у неё был мутный, заспанный, ресницы слиплись. Ника обвела глазами палату, пока не наткнулась на нас. Медленно потянула руку вверх, нащупала хлопковые завязки на сорочке и дёрнула их, освобождая грудь.

Перехватив Ясю, я бережно опустил её Нике, помогая уложить мелкую повыше. Малышка почти сразу зашевелилась, закрутила головой и, ткнувшись носом начала сосать. Я отвёл взгляд, уставившись на белую стену над тумбочкой. Глаза у Ники снова начали закрываться. Пальцы, которыми она придерживала Ясю, обмякли. Она снова глубоко задышала, проваливаясь в сон.

Выругавшись про себя, я подвинулся ближе и протянул к ним руки. Подставил ладони под тёплый бок Яси, страхуя со всех сторон, пока она продолжала шумно сопеть. Минут через десять мелкая затихла. Она сыто закряхтела, выпуская грудь, и замерла. Какое-то время я ходил по палате, баюкая Ясю. Тяжести в ней вообще никакой не было, но держать этот свёрток оказалось на удивление приятно. Мелкая смешно сопела куда-то мне в район ключицы, уткнувшись носом в чистую майку. Идиллия закончилась минут через пять, когда до носа долетел характерный запах. Я замер посреди комнаты, аккуратно отодвинул пелёнку и заглянул внутрь.

Ну да, приплыли.

Я переводил взгляд с дочки на кровать, где пластом лежала Ника, и вообще не догонял, чё мне делать. Опять двинулся к кровати. Положив ладонь на плечо Ники, осторожно потряс.

- Никусь. Ника, слышишь? Вставай, там это... авария.

Она не открыла глаза. Только завертела головой по подушке, поджала губы и жалобно захныкала сквозь сон. На секунду мне показалось, что она сейчас разрыдается, не приходя в сознание. Я отдёрнул руку и отступил на шаг.

Ну офигеть теперь, бросила меня одного и спит. Понятно, что она рожала и вымоталась в хлам, но мне-то от этого не легче!

Вдохнул поглубже, выдохнул.

Хорош истерить. Я чё, не мужик что-ли? На стройке блоки бетонные тоскаю, со сложным крепежом разбираюсь, а тут с грязной задницей не справлюсь? Себя же как-то отмываю каждый день, чистым хожу. Значит, и здесь разберусь. Схема-то простая: снять старый, вытереть всё и нацепить новый.

Я подошёл к деревянному пеленальному столику у стены. Одной рукой кое-как расправил чистую одноразовую пелёнку и уложил Ясю сверху. Она тут же захныкала, почуяв что это надолго.

- Тихо, тихо, не ори, - пробормотал я, начиная жёстко тупить.

Эти мелкие подгузники создавал сам чёрт. Я крутил эти липучки, злясь на то, какого хера к детям не выдают подробных инструкций в картинках. Откуда мне, блять, знать, в какую сторону эту хрень отстёгивать?

Когда я кое-как освободил Ясю от грязного памперса, началась полная жесть. Взял влажную салфетку, попытался аккуратно всё убрать, но только сильнее размазал грязь по коже. Малышка лежала на спине, дёргала ножками и недовольно пищала.

Блять, да как тебя подтереть-то?

Перевернуть на живот побоялся, вдруг нельзя, поставить на ноги тем более. В палате становилось жарко, спина взмокла. Я понял, что окончательно зашёл в тупик. Одной рукой прижал возившуюся Ясю к столику, а второй, вытянувшись во весь рост, едва дотянулся до кнопки вызова на стене.

Секунд через тридцать дверь открылась. На пороге появилась взрослая медсестра - лицо строгое, уставшее, на лбу глубокая морщина. На приветливую тётеньку вообще не похожа. Она обвела глазами палату, остановившись на нас, оценила масштаб катастрофы: раскиданные салфетки, мой безумный вид. Наверное, я выглядел настолько жалко над этим несчастным младенцем, что её лицо расслабилось.

- Так, папаша, отставить панику, - тихо, но уверенно сказала она, подходя ближе. - Кто ж так делает. Смотри сюда и запоминай.

Она мягко отодвинула мои руки. Повернула Ясю боком, профессиональным движением перехватила её под животик и показала, как правильно держать.

- Вот так ножки фиксируй, - показала она, поднося Ясю к раковине. - Давай сам, я держу, а ты подмывай снизу вверх. Не торопись.

Сглотнул и, слушая подсказки, начал медленно убирать всё это безобразие. Укутал чистую Ясю в подгузник, и пелёнку под руководством медсестры. Бережно уложил обратно в люльку и отошёл. Мышцы на спине затекли. Я дотащился до кресла, рухнул в него, закрыл глаза, и моментально провалился в темноту.

По ощущениям прошло секунд двадцать, не больше, когда сквозь сон до меня долетел слабый, совсем тихий голос:

- Ян...

Я подскочил, просыпаясь уже на ходу. Башка соображала туго, но ноги сами понесли меня к кровати. Ника приоткрыла глаза, глядя на меня. Я заставил себя мягко улыбнуться, садясь рядом, на край матраса.

- Всё хорошо, Никусь? Чего ты? - тихо спросил, всматриваясь в её бледное лицо.

Она едва заметно кивнула, облизнула пересохшие губы и прошептала:

- Воды...

Я тут же потянулся к тумбочке, схватил пластиковую бутылку, быстро открыл, и поднёс горлышко к её губам. Ника сделала несколько мелких, жадных глотков, руки у неё до сих пор дрожали.

- Всё нормально, - я аккуратно опустил её голову обратно на подушку. - Всё прошло отлично. Яся здоровая, сытая. Спит сейчас.

Ника рвано выдохнула, стараясь глубоко дышать, и уставилась в потолок. Было видно, что соображает она ещё с трудом: вроде всё понимает, слова ловит, но говорит через силу.

- Мне... мне нужно в туалет... наверное, - тихо выдавила она и повела плечами, пытаясь опереться на локти.

- Давай, помогу, - я поднялся, освобождая место, перехватил её за плечи и начал аккуратно тянуть вверх, помогая сесть.

Но стоило Нике немного податься вперёд и опереться на бёдра, как она резко застонала сквозь зубы. Лицо исказилось от боли, и она тут же рухнула назад на подушку, крепко зажмурившись.

- Бля... Извини, Никусь. Извини, пожалуйста, я дебил, вообще не подумал, - слова посыпались сами, я заметался у постели. - Тебе же садиться нельзя. У тебя там швы.

Ника распахнула глаза и уставилась на меня с диким удивлением.

- Швы?.. - тихо переспросила.

- Да, ты не бойся, всё нормально там, заживёт, - я заставил себя успокоиться, обхватил её руками под лопатки и колени. - Давай так. Садиться не надо. Просто сразу вставай.

Аккуратно развернул её, помогая спустить ноги на пол, а потом практически поднял на руки, принимая весь вес на себя. Медленно, шаг за шагом, повёл её к двери туалета.

- Ян ... я сама, - слабо зашептала Ника, пытаясь отпихнуть меня ладошкой в грудь, но вышло совсем неубедительно. - Уйди.

- Уйду, ага, сейчас, чтоб ты тут головой плитку посчитала, - буркнул, пропуская её мелкие отговорки мимо ушей.

Я довёл её до унитаза, помог развернуться. Придерживал за талию, пока не убедился, что она крепко стоит на ногах и держится руками за поручень на стене.

- Всё, я за дверью. Если чё - сразу ори, - сказал, и быстро вышел, прикрыв за собой дверь.

Спустя несколько минут дверь в ванную тихо скрипнула, и на пороге показалась Ника. Я тут же шагнул навстречу. Она больше не пыталась спорить или отпихиваться - силы, походу, кончились окончательно. Ника устало прижалась плечом к моей груди, пока мы медленно двигались обратно к кровати. Я бережно опустил её на матрас. Подложил под спину вторую подушку, чтобы она могла полусидеть, не нагружая промежность.

Ника откинула голову назад, прикрыла на секунду глаза и тихо спросила:

- Сколько времени?

- Половина одиннадцатого ночи, - ответил я, убирая телефон.

В этот момент ручка двери снова дёрнулась, и в палату вошла молодая медсестра.

- О, проснулись, отлично, - она подошла ближе, сверяясь с записями. - Ну как вы себя чувствуете? В туалет уже сходили? Пописать получилось?

Ника густо покраснела, смущённо отвела взгляд в сторону и тихо выдавила:

- Да... Получилось.

Медсестра, не замечая её неловкости, бодро черканула что-то ручкой на листке и уточнила:

- Очень больно было? Жжение, кровь, ещё что-то?

- Нет, просто неприятно... очень, - Ника поправила край одеяла, натягивая его повыше. - И сидеть... больно. Режет всё.

- У вас там три шва, - девушка понимающе кивнула, продолжая заполнять бланк. - Это совершенно нормально сейчас. Потерпите немножко. Дня через три отёк спадёт, и станет полегче. А окончательно всё заживёт и перестанет беспокоить недели через две. Главное, садиться на ровную поверхность сейчас запрещено.

Ника послушно кивнула, хотя по лицу было видно: перспектива две недели не садиться по-нормальному её вообще не обрадовала.

Медсестра закрыла папку, и повернулась к выходу:

- Ладно, отдыхайте. Сейчас на пост зайду, скажу, чтобы вам ужин принесли.

Вскоре в дверь тихо постучали, и санитарка занесла большой пластиковый поднос. Ника принялась за еду с диким аппетитом. Я сидел в кресле, листал какую-то херню в телефоне, просто чтобы не смотреть, как она жуёт. На часах было уже полпервого ночи, когда пришло время опять тормошить Ясю.

- Давай её мне, - тихо сказала Ника.

Я аккуратно подхватил тёплый свёрток под спинку и затылок, и бережно переложил Нике в руки. Она перехватила дочь, поудобнее устроила её на локте. Яся закрутила головой, и сразу же нашла грудь. Я заставил себя отвернуться, отошёл к тумбочке и начал бесцельно перекладывать с места на место пачки с влажными салфетками. Но далеко уходить всё равно не хотелось.

Отдавать Ясю Ника не захотела. Так и осталась лежать, бережно прижимая мелкую к себе. Аккуратно перебирала крошечные пальчики дочки, рассматривала ладошки. Мы с ней негромко переговаривались в полутёмной палате. Спустя минут двадцать Яся начала кряхтеть и возиться.

Ника замерла, подняла на меня испуганные глаза и тихо спросила, не понимая, что происходит:

- Ян, а что с ней? Почему она так делает?

Я подошёл ближе и сразу всё понял.

- Да всё нормально, Никусь. Походу, подгузник пора менять, - сказал я.

Ника замялась, перевела взгляд с меня на дочку, а потом обратно.

- А... а как? Я не умею.

- Да ладно тебе, не парься. Я сам сейчас всё сделаю, - я выдал это таким уверенным тоном, будто всю жизнь только этим и занимался.

Можно было даже подумать, что я реально эксперт по младенцам, и это не я три часа назад стоял над столом в холодном поту и со страху давил на кнопку вызова медсестры. Но Нике об этом знать было не обязательно. Ей и так хватало поводов для паники.

- Тебе сейчас двигаться лишний раз нельзя, - добавил я, аккуратно забирая у неё Ясю. - Лежи спокойно. А как полегче станет - сам тебя научу.

Я дотащился до пеленального столика, уложил мелкую на чистую пелёнку и начал расстёгивать эти дебильные липучки. В этот раз дело пошло быстрее. Башка помнила, куда их крутить и как держать эти микроскопические ножки. Руки, конечно, всё равно безумно дрожали - кожа у Яси была совсем тонкая, и я безумно боялся сделать больно. Но справился. Ника всё это время не сводила с нас глаз.

- Ян, а откуда у нас такие маленькие подгузники? - тихо спросила она, когда я достал из пачки чистый памперс с мелкими рисунками жирафов.

- Внизу взял, в киоске, когда за палату ходил платить, - отозвался, затягивая липучки на животике. - Врач сказала, что для недоношенных нулёвку надо брать, в обычных она утонет. Вот я и прихватил пачку.

Закончив со всей этой вознёй, я бережно завернул Ясю обратно и понёс к постели. Ника с дикой радостью сразу же забрала её себе, прижимая к груди. Но стоило мне присмотреться к её лицу в тусклом свете, как я заметил, что уголки губ опустились.

- Никусь, ты чего? - спросил, присев на край матраса.

Ника вздохнула, уткнувшись носом в макушку Яси, и тихо, с какой-то виной в голосе выдавила:

- Мне просто... мне так не нравится. Я вообще ничего не могу сделать для неё сама. Даже подгузник поменять. Всё ты делаешь...

Я не выдержал и мягко усмехнулся, глядя на то, как Ника переживает из-за такой ерунды. Протянул руку и аккуратно погладил её по тёмным волосам.

- Ник, вообще не думай об этом. Ты только что родила человека, несколько часов пластом лежала. Тебе отдыхать надо и восстанавливаться. А поменять грязные подгузники или сбегать в магазин за новыми ты ещё успеешь.

~~~

Следующие два дня показали мне, какой это вообще пиздец - быть родителями. Сказать, что я охуел - это ничего не сказать. Я завёл на телефоне тихие будильники на каждые три часа. Ника, конечно, каждый раз просыпалась от моих шевелений, но я её вообще не гонял. Забирал мелкую, менял подгузник, подносил Нике, помогал уложить на грудь, а потом забирал обратно. Но из-за этого я сам заебался так, что под конец вторых суток стены палаты начали потихоньку пошатываться.

Днём пришёл неонатолог - мужик в очках, покрутил Ясю так и сяк, измерил что-то, взвесил и сказал, что она здорова, динамика отличная, так что завтра утром можно домой.

Ника аж засветилась от этой новости. Как только врач вышел, а Яся сыто заснула в своей люльке, она повернулась ко мне:

- Ян, я в душ схожу, пока она спит.

- Я с тобой, - сказал, вскакивая с кресла. - Помогу там... подстрахую.

- Ян, ты с ума сошёл? - Ника замерла, уставившись на меня. - Не надо! Ничего со мной не случится. И вообще... это слишком личное.

- Никусь, хорош спорить, - я почесал затылок, стараясь смотреть куда угодно, только не на завязки её сорочки. - Врач же ясно сказала: тебе руки высоко поднимать нельзя. И стоять долго тоже вредно, у тебя голова постоянно кружится. Там в ванной плитка скользкая, если ты грохнешься... Я просто помогу тебе волосы помыть и рядом постою.

Ника смотрела на меня - злая, смущённая, с запылавшими щеками. Видно было, что ей эта идея поперёк горла встала. Открыла было рот, но только обречённо выдохнула.

- Ладно... - тихо, едва слышно выдавила она.

В ванной всё было устроено просто: вся комната, по сути, являлась душевой, со сливом в полу. В одном углу стоял унитаз, у противоположной стены - раковина с большим зеркалом. Ника прошла чуть вперёд, встала ко мне спиной у стены и замерла. Плечи мелко дрожали, и она обхватила себя руками.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от неловкости, и тихо сказал:

- Ник, расслабься. Я просто помогу тебе. Смотреть не буду, честно.

Она ничего не ответила, только едва заметно кивнула. Тонкие пальцы легли на хлопковые завязки сорочки. Медленно стянула её через голову, затем сняла трусы и осталась стоять в одних резиновых тапочках. Ника дотянулась до смесителя на стене, сняла гибкий шланг с лейкой и включила кран. Несколько секунд она проверяла воду ладонью, настраивая температуру, а потом, не оборачиваясь, протянула мне лейку.

- Давай, - я перехватил её. - Держись за поручень на стене, чтобы голова не поплыла.

Я подошёл на шаг ближе, стараясь дышать через раз, и направил струю воды ей на плечи. Ника вздрогнула от первых брызг. Поток побежал по её лопаткам, смывая больничную грязь и пот. Медленно поднял лейку выше, направляя воду на волосы, пока они полностью не потемнели и не облепили её шею.

- На, подержи пока, - я передал шланг обратно, чтобы освободить руки.

Она перехватила лейку, направляя воду себе на грудь, и чуть опустила голову. Я выдавил на ладонь шампунь из бутылки, который лежал на столешницы у раковины, так как напрочь забыл взять Никин из дома. Растёр между ладонями и аккуратно запустил пальцы в её мокрые волосы. Стал медленно массировать кожу на затылке, взбивая пену.

Среди шума падающей воды Ника рвано вдохнула воздух, а потом её плечи резко дёрнулись вверх. Она тихо, беззвучно заплакала. По её щекам покатились слезы. Ника даже не пыталась их вытирать, просто стояла, уставившись в кафельную стену перед собой. У меня сердце сжалось, но я понимал, если сейчас полезу с утешениями, Ника закроется ещё сильнее. Ей нужно было выплакать всё то дерьмо, что накопилось. Я сделал вид, что ничего не заметил. Продолжая спокойно и размеренно промывать волосы, аккуратно перебирая пряди.

- Всё Никусь, почти закончили, - тихо сказал я. - Сейчас пену смоем, и порядок. Ты молодец. Чуть-чуть осталось.

Ника ничего не ответила, только сильнее сжала поручень на стене, продолжая тихо плакать. Я аккуратно смыл всю пену, направляя струю воды так, чтобы мыло не попало ей в глаза.

- Там в синей баночке есть маска... нанеси, пожалуйста, - тихо попросила она.

Я дотянулся до полочки, открутил крышку и выдавил густой приятно пахнущий крем. Стал осторожно распределять его по всей длине волос, стараясь не дёргать путающиеся пряди.

- А держать её сколько надо? - поинтересовался я, размазывая остатки.

- Пары минут хватит, - ответила Ника и чуть повернула голову вбок. - Ян, дай мне ещё пенку для лица. Маленький тюбик. Рядом с раковиной стоит.

Быстро отыскав нужный флакон, протянул его Нике. Она выдавила немного на ладони и начала мягко тереть лицо, смывая остатки слёз и усталости.

- Из дома успела взять? - поинтересовался я.

- Да, ещё давно... В магазине дали пробник, и я его в сумку бросила, и так и забыла.

Я снова перехватил лейку и принялся тщательно промывать волосы. Когда с головой было покончено, я взял с крючка мягкую розовую мочалку и обильно полил её гелем для душа.

- Держи, - протянул её Нике.

Чтобы дать ей хоть немного пространства и приватности, я отошёл на шаг назад и развернулся боком, уставившись на кафель у себя под ногами. Серые спортивки ниже колен насквозь потемнели от брызг, да и майка на груди прилипла к телу.

Спустя пару минут зашуршала ткань. Ника дотянулась до большого полотенца, висевшего на стене, и быстро закуталась в него, полностью скрыв от меня свою наготу. Только после этого она повернулась ко мне. Щёки порозовели от горячего пара, а мокрые волосы висели сосульками.

Закончив, мы наконец легли спать. Я с размаху рухнул в кресло, вытянув гудящие ноги и прикрыл глаза.

Башка была свинцовой от усталости, и я уже готов был отключиться, как вдруг из темноты раздался тихий, немного робкий голос Ники:

- Ян... Ты спишь?

- Нет, Никусь. Что-то случилось? - я приоткрыл один глаз, поворачивая голову в её сторону.

Она лежала на боку, и смотрела на меня.

- Тебе не страшно? - совсем тихо спросила Ника. - Ну... мы же завтра окажемся совсем одни дома. С Ясей.

Внутри от этой мысли сжималось так, что дышать было трудно. На стройке если ты накосячил - это можно переделать. А тут человек. Микроскопическая девчонка, которая полностью зависит от нас. Два дня я прыгал вокруг неё, как заведённый, но здесь всегда можно было нажать на грёбаную кнопку на стене, и прибежит тётка в халате. А дома кнопки не будет. Будем только мы.

- Немного страшно, Никусь. Но мы справимся, - добавил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально твёрдо и уверенно. - По-любому справимся.

Ника согласно отозвалась, тихонько выдохнув в темноту. Закрыла глаза и затихла, успокоившись после моих слов.

~~~

Никита ещё с вечера предложил забрать нас, и я, понятное дело, согласился. Я уже вовсю паковал последние вещи по сумкам, когда дверь палаты распахнулась и вошёл неонатолог. Лицо у него было спокойное, заглянул в свои бумажки, потом посмотрел на нас с Никой.

- Пришли результаты утренних анализов, - ровным голосом произнёс он. - У Ярославы повышен билирубин. Сегодня мы не сможем её выписать. Но вы не переживайте, у недоношенных на это часто бывает, ничего страшного.

Ника, стоявшая с Ясей на руках замерла, и растерянно ответила:

- Ладно... Хорошо. Тогда мы останемся здесь ещё на пару дней. А на сколько? Когда нас отпустят?

Врач вздохнул, поправил очки на переносице и покачал головой:

- Ярослава останется на пару дней под специальной лампой. А вот вас мы обязаны выписать уже сегодня. С вашим здоровьем всё прекрасно, швы в порядке, держать вас в семейной палате нет оснований. Места нужны для других рожениц.

Сумка, которую я держал в руках, едва не полетела на пол.

- В смысле - выписать? Давайте мы доплатим. Сколько надо? За палату, за место?

- Молодой человек, я всё понимаю. Но это правила перинатального центра. Ребёнок переводится в отделение патологии новорождённых, там стерильный бокс, вы там находиться круглосуточно все равно не сможете. Ярослава будет в полной безопасности под присмотром лучшего персонала. Навещать сможете каждый день в установленные часы.

Он повернулся и вышел, прикрыв дверь. Я обернулся к Нике. Она намертво прижимала Ясю к своей груди. Сдавила мелкую так, будто её прямо сейчас собирались на казнь вести. В глазах стояли слёзы. Она смотрела в одну точку перед собой и мелко-мелко дрожала всем телом. У самого сердце готово было ребра пробить. Я подошёл вплотную, и аккуратно обнял её за плечи, притягивая к себе.

- Никусь... Посмотри на меня, - я прижался губами к её тёплому виску и тихо зашептал прямо на ухо. - Всё будет хорошо. Слышишь? Ей просто под лампой полежать надо, погреться.

Я чуть наклонился вперёд, протянул свою руку и осторожно, едва касаясь, провёл подушечкой указательного пальца по мягкой щёчке Яси. Малышка во сне смешно дёрнула носом.

- Это всего на пару дней, котёнок, - тихо добавил я, глядя Нике прямо в глаза. - Она подрастёт, подлечится, и мы заберём её домой. Насовсем.

~~~

Ника медленно протянула руки вперёд, передавая Ясю медсестре. Женщина аккуратно приняла её и почти сразу скрылась за тяжёлыми стеклянными дверями детского отделения.

Я стоял позади, крепко сжимая в руке ручки сумки. Ника постояла там ещё несколько секунд, глядя на закрытые двери, а потом медленно развернулась и подошла ко мне. Поровнявшись, я свободной рукой обнял её за плечи и мягко повёл в сторону лифта, на выход. Ника шла молча, уткнувшись взглядом в пол и едва переставляя ноги.

На улице солнце пекло вовсю - майское небо было чистым, без единого облачка, даже глаза резало после больничных коридоров. На парковке нас уже ждал Никита. Он стоял у машины, привалившись спиной к дверце. Заметив, что мы выходим вдвоём, заметно напрягся. Благо, друг приехал без воздушных шариков, плакатов и прочей праздничной херни.

- Привет, а?..

- Здорово, - поздоровался я. - Ясю оставили ещё на пару дней. Билирубин подскочил... Сказали, что пару дней под лампой полежит.

Никита замялся, переводя взгляд с меня на бледную Нику, которая стояла, обхватив себя руками за локти, и смотрела куда-то в асфальт. Он быстро сориентировался, качнул головой и спокойно произнёс:

- Понял. Ничего страшного, всё хорошо будет. Ника, в любом случае - поздравляю, ты молодец.

Она едва заметно, кивнула даже не поднимая глаз, и тихо выдавила:

- Спасибо...

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

P.S. В моём ТГК есть вся информация насчёт выхода глав, задержек и любых проблем. Так же там есть много артов по истории 🤭❤️‍🔥 novis_write