Запертые

Всю неделю я утешала себя мыслью, что школьный подвал не может быть настолько ужасен, как его расписывала Кэйси. Оказалось, может. Он был в сто раз хуже.

Когда тяжелая железная дверь со скрипом закрылась за моей спиной, я оказалась в длинном мрачном коридоре, освещенном тусклыми, мигающими лампами. Пахло сыростью, старой побелкой и вековой пылью. Вокруг возвышались горы коробок со списанными учебниками, сломанные стулья и театральный реквизит, покрытый паутиной.

— Ну и дыра, — пробормотала я, поудобнее перехватывая рюкзак

.— Полностью согласен, — раздался из темноты насмешливый, до боли знакомый голос.

Из-за угла, вальяжно покручивая на пальце связку ключей, вышел Том. Сегодня на нем была безразмерная черная футболка с каким-то рок-принтом, неизменная кепка набок и широкие джинсы, которые буквально волочились по пыльному полу. На его плече висел бумбокс.

— Опаздываешь, Аврор — Том остановился в паре шагов от меня, окинув меня оценивающим взглядом с ног до головы. На его губах заиграла всё та же бесящая ухмылка с пирсингом. — Я уже начал думать, что ты струсила и сбежала из города.

— Мечтай больше, Каулитц, — я дерзко шагнула вперед, заставляя его немного отступить назад. — Я просто надеялась, что тебя по дороге переедет школьный автобус. Но, видимо, сегодня не мой день. Где фронт работы?

Том наигранно вздохнул, прижав руку к сердцу, а затем пнул кроссовком ближайшую коробку, отчего вверх поднялось целое облако пыли. Я закашлялась, а этот придурок довольно хмыкнул.

— Завхоз сказал очистить вот этот дальний сектор от хлама до семи вечера, — Том указал на глухой тупик подвала, заваленный старыми партами и железными шкафами. — Сортировать бумаги — налево, тяжелое железо — направо. Предлагаю честное разделение труда: ты таскаешь шкафы, а я сижу на стуле и морально тебя поддерживаю.

— А по лицу ты получить не хочешь? — я сбросила рюкзак на чистый пятачок пола и решительно закатала рукава своей толстовки. — Мы разделим всё поровну. И если я замечу, что ты отлыниваешь, Каулитц, я запру тебя в одном из этих шкафов и выброшу ключ в вентиляцию.

Том лениво опустил свой бумбокс на перевернутый ящик и щелкнул кнопкой включения. Подвал тут же затопило тяжелыми гитарными риффами. Музыка была громкой, агрессивной — в его стиле.

— Попробуй, — Том сделал шаг ко мне, наклоняя голову так, что тень от козырька кепки упала на его глаза. В полумраке подвала они казались почти черными, а атмосфера между нами мгновенно накалилась. — Только учти, Аврор... В этой дыре нас никто не услышит, как бы сильно ты ни кричала.

Мы замерли, глядя друг на друга под грохот басов. Он явно пытался меня запугать, но я лишь сильнее сжала кулаки, готовая принять этот вызов.

Вдруг сверху, со стороны лестницы, послышался отчетливый металлический щелчок. Затем глухой стук. А за ним — скрежет проворачивающегося в скважине замка.

Я резко обернулась. Том тоже нахмурился, мгновенно растеряв свою наглую ухмылку. Мы одновременно бросились по коридору обратно к выходу.

Том дернул тяжелую ручку железной двери. Но та даже не шелохнулась. Закрыто. Снаружи.

— Эй! — я изо всей силы ударила кулаком по металлу. — Откройте! Мы внутри!

Тишина. Только приглушенный шаркающий шаг старого уборщика удалялся по коридору первого этажа. Похоже, мистер Брукс просто забыл, что директор отправил нас сюда на отработку, и запер подвал на все выходные.

Я медленно повернулась к Тому. Он стоял, прислонившись лбом к закрытой двери, и судорожно обыскивал свои карманы.

— Только не говори мне... — прошептала я, чувствуя, как внутри закипает паника.

Том достал руку из кармана и повернулся ко мне. На его ладони лежала та самая связка ключей, которую он так круто крутил минуту назад. Вот только нужного, длинного медного ключа от главной двери на ней... не было. Он остался с внешней стороны в замке.

— Мы заперты, — глухо произнес Том, и на этот раз в его голосе не было ни капли издевки. Кажется, он тоже начинал понимать, в какую ловушку мы попали.

Два месяца наказания? Худший кошмар начался прямо сейчас. Мы заперты в темном подвале на целые выходные. Вдвоем.