ГАРМОНИЯ С ПРИРОДОЙ

В зале пахло пылью и сухой травой. Элиам сглотнул - горло саднило, а язык казался шершавым, точно он только что жевал сухую кору.

Четверо стояли полукругом. Он смотрел на них, изо всех сил стараясь не моргать, хотя голова гудела ровно и глухо, напоминая шум дальнего водопада. Ниолас говорил уже долго. Элиам ловил каждое слово, но они соскальзывали, оседали где-то в груди и никак не хотели собираться в единый смысл. Он кивал, когда нужно, хмурился в нужные паузы. Старая привычка, от которой не так-то просто избавиться.

- Ты спрашиваешь о границах, - сказал Ниолас. - Границы есть. Но они не там, где ты думаешь.

Элиам ждал, что тот продолжит, но Ниолас замолчал. Он просто смотрел белыми, почти слепыми глазами.

- И где же? - спросил Элиам. Голос прозвучал хрипло, с явным надрывом.

- Ты уже знаешь ответ. Ты просто боишься его назвать.

Элиам хотел возразить, но нужные слова испарились. Он стоял, переминался с ноги на ногу. Подошвы скользили по гладкому каменному полу, и этот звук - мелкий скрип и шорох - раздражал его до тошноты.

Кенуц шагнул вперёд. От него ощутимо пахло сыростью и старым мхом.

- Лес не прощает тех, кто берёт, не спросив, - произнёс он. - Но это не значит, что нужно просить разрешения. Ты должен слышать. Слышать, когда тебе отказывают, и своевременно отступать. Это и есть плата.

- А если я не слышу? - вырвалось у Элиам.

- Значит, будешь платить до тех пор, пока не научишься.

Зенго сидел на корточках у стены и что-то вычерчивал на полу тяжелым посохом. Он поднял голову только тогда, когда Элиам замолчал.

- Он уже платил, - хмыкнул Зенго. - Платил и ничего не понял. Как и все они.

Элиам вспыхнул, готовый выдать что-то резкое, но Кеоза опередила его:

- Ты злой. Это хорошо. Злость куда лучше смирения. Она хотя бы двигает вперед.

Она сидела прямо в воздухе, свесив ноги, и разглядывала его с неподдельным любопытством. В холодном свете магических ламп её лицо казалось молодым и старым одновременно.

- Я не злой, - огрызнулся Элиам.

- Ну да, - протянула Кеоза. - Конечно.

Она усмехнулась, и Элиам почувствовал себя ужасно глупо. Всё, что он говорил, звучало невпопад. А всё, о чём молчал, копилось внутри тяжёлым грузом и мешало нормально дышать.

Он опустил взгляд на свои руки. Под ногтями темнели полоски грязи. Откуда? Он не помнил, чтобы где-то пачкался.

- Ты пытался брать силой? - спросила Кеоза, и её тон резко стал серьёзнее.

Элиам кивнул. Какой смысл отрицать?

- И что почувствовал?

Он помедлил. Слова застряли в горле, но он всё же вытолкнул их:

- Пустоту.

Кеоза наклонила голову, внимательно вглядываясь в его лицо, но ничего не ответила. Тишина затянулась. Элиам отчётливо слышал, как гудит магия в толще стен и как где-то совсем далеко равномерно капает вода.

- Ты заплатил, - вымолвила она наконец.

- Я знаю.

Она легко шагнула к нему. Элиам почувствовал ощутимый холод от её кожи, когда Кеоза оказалась рядом и положила ладонь ему на лоб.

- Запомни это, - тихо шепнула она. - Запомни навсегда.

Мягкое тепло мгновенно разлилось по лицу, шее и груди. Элиам зажмурился. Видений не было - только чистые ощущения. Насыщенный запах мокрой земли после ливня, тяжесть в плечах, непролитые слёзы, застрявшие комком в горле. И боль - острая, точно заноза под ногтем. Она была чужой, но ощущалась совсем как своя.

Когда он открыл глаза, Кеоза уже стояла в двух шагах. Её рука едва заметно дрогнула и замерла.

- Теперь это твоё, - сказала она. - Но не пытайся открыть всё сразу. Ты просто не справишься.

- Я и не собирался, - буркнул Элиам. И тут же понял, что врёт. Собирался. Ещё как.

Она едва заметно улыбнулась краешком губ. В сияющем портале, развернувшемся за её спиной, уже исчезли Ниолас и Кенуц. Зенго поднялся с корточек и отряхнул испачканные колени.

- Не сгинь, - бросил он и шагнул в свет, даже не обернувшись.

Кеоза задержалась лишь на секунду.

- Ты всё ещё странный, - произнесла она. - Жаль, что ты не видишь себя со стороны.

Портал схлопнулся. В опустевшем зале остались только Элиам и Неор.

Элиам застыл, чувствуя, как глубоко в груди пульсирует что-то незнакомое. Мелкая дрожь, похожая на отголосок первого удара.

- Теперь ты понимаешь, - раздался голос Неора.

- Я ничего не понимаю.

- Понимаешь, - ровным тоном повторил Неор. - Ты просто не хочешь себе в этом признаваться. Иди. Лес ждёт.

Элиам хотел было спросить, что именно его ждёт, но сдержался. Он вышел из зала, зажмурившись от яркого солнца. Трава под сапогами казалась холодной и мокрой. Шаг, ещё один.

***

Он шёл не выбирая тропы. Просто ломился вглубь - туда, где сосны стояли плотнее, а мох на валунах был гуще. Рука сама собой тянулась к стволам. Он касался коры, удивляясь её шершавости и странному теплу. Почему он раньше никогда не замечал, что деревья бывают тёплыми?

Элиам остановился под старой сосной. Ствол уходил вверх, весь в трещинах, из которых обильно сочилась смола. Он приложил ладонь. Смола была липкой и сладко пахла хвоей.

В памяти всплыло, как Кеоза передала ему ощущение воды. Простейшее знание: вода есть, она совсем рядом, её можно достать - нужно лишь не давить, а слушать.

Он опустился на колени прямо на сухую землю, усыпанную иголками и мелкой галькой, и положил ладони на почву.

Просто сидел и слушал.

Сначала ничего не происходило. Сосны молчали, редкий ветер шевелил кроны, да где-то под облаками кричала одинокая птица. Элиам сидел, ощущая, как колено начинать ныть от сырости. Но не вставал.

Птица смолкла. Ветер затих. Земля под пальцами стремительно охлаждалась. Элиам почувствовал, как влага из самой глубины поднимается к поверхности, просачивается сквозь песок и хвоинки.

Прозрачные капли выступили между пальцев, собрались в крошечные лужицы и потекли по камням.

Элиам заворожённо смотрел на них. Затем поднялся и отряхнул штаны. Ушибленное о камень колено всё ещё норовило заныть. На мокрой ладони он заметил тонкую, уже присохшую царапину.

Он побрёл дальше.

Сосны смыкались всё плотнее. Приходилось пробираться сквозь ветви, которые царапали лицо, пока сухие иголки сыпались за шиворот. Он шёл, пока не упёрся в ручей - совсем небольшой, почти пересохший. Вода в нём казалась тёмной, с коричневатым торфяным налётом.

Присев на корточки, Элиам опустил руку в поток. Вода обжгла холодом. Он поднёс мокрые пальцы к носу: пахло железом и гнилыми листьями.

Посидев так какое-то время, он пошёл вдоль ручья. Тот вилял через поляну и терялся в густых зарослях папоротника. Элиам брёл не глядя по сторонам - слушал только, как хлюпает грязь и шуршит сухая трава о штанины.

Он почти не думал о том, что произошло в зале, и о том знании, что вложила в него Кеоза. Он просто двигался вперёд, ощущая тяжесть накопившейся усталости и тупую боль в пояснице.

Вдруг впереди что-то мелькнуло.

Между двумя мощными соснами застыла тень. Она не шевелилась, и Элиам не мог разобрать: настоящая она или это просто игра света и хвои. Он замер, вглядываясь в полумрак.

- Эй, - тихо позвал он.

Тень качнулась и мгновенно растворилась между стволами.

Элиам ещё долго стоял, уставившись в пустоту. Налетевший ветер зашумел в кронах, а над головой снова закричали птицы.

Он вернулся к ручью, опустился к воде и вновь взглянул на своё отражение. Оно было размытым, нечётким. От колебаний воды лицо плыло и распадалось на отдельные пятна.

Он смотрел на себя и молчал. Вокруг шумел сосновый бор, пахло сырой землёй, а где-то вдалеке всё так же кричала птица. Он сидел и чего-то ждал, сам не понимая чего.

Потом поднялся, отряхнул коленки и пошёл обратно к залу.