part 4

Холодные капли дождя разбивались о каменные плиты подворья Звена, но на парадной лестнице, укрытой каменной аркой, время словно замедлило свой ход. Джейн всё ещё чувствовала, как по спине пробегает мелкая дрожь - не то от сырого ветра, заставляющего её вздрогнуть от холода, не то от голоса сира Гвейна Хайтауэра. Его безупречный рыцарский поклон, его мягкая, почти ласковая улыбка столичного джентльмена - всё это казалось слишком идеальным. Слишком фальшивым после того, что шептала старая Гвенда в темноте покоев. Но что же может поделать юная и наивная девушка перед таким соблазном?Леди Рокстон выступила вперед, расправляя тяжелый подол парчового платья. На её губах застыла вежливая улыбка, которой она обычно встречала гостей, чьи намерения ещё требовалось изучить.- Сир Гвейн.- голос Алерии прозвучал ровно.- Ваше прибытие - истинная отрада для нашего дома. Дорога из Королевской Гавани в это время года способна выжать дух даже из бывалых воинов, но Высокая Башня, как я вижу, кует крепких рыцарей.- Благодарю вас.- коротко кивнул женщине, сохраняя на лице выражение почтения.Джонн Рокстон стоял чуть поодаль. Его лицо не выражало радости. Он смотрел на Хайтауэра как воин на воина, оценивающе, взвешивая его силу и глубину намерений. Этот брак был его решением, его политическим ходом, но отдавать единственную сестру человеку, чьё сердце осталось в столице, Джонну явно не хотелось.- Добро пожаловать в наш дом.- глухо обронил Джонн, делая шаг навстречу и коротко, по-мужски сжимая предплечье Гвейна. Металл его доспехов глухо звякнул.- Конюхи позаботятся о твоих людях. Моя сестра...- он бросил взгляд на притихшую Джейн.- заждалась твоего приезда. Надеюсь, ты привез из столицы только хорошие вести.Джейн почувствовала напряжение от этих скрытых намеков, отчего её дыхание перехватило. Внутри неё жила гордость Рокстонов, которая прямо сейчас потребовала бы прекратить эти бессмысленные издёвки. Но врожденная скромность и юный возраст заставляли её превратится в вежливую, едва заметную тень за спиной старшего брата.- Мы ценим вашу покорность долгу, сир Гвейн.- внезапно и довольно уверенно произнесла Джейн, заставляя Хайтауэра вновь посмотреть на неё с легким удивлением.- Пройдемте в замок. Дорожная пыль не красит даже самых благородных рыцарей.

Главный зал к ужину был залит теплым светом сотен свечей. Камин бросал блики на потемневшие от времени дубовые половицы, которые в ту же секунд гасли, оставляя от себя лишь пепел. Но, несмотря на обилие тепла и блюд, атмосфера за столом оставалась натянутой, словно тетева лука. Джейн сидела по правую руку от брата, прямо напротив Гвейна. Она почти не прикасалась к еде, лишь изредка делая крошечные глотки разбавленного вина. Её скромность проявлялась в каждом движении: она ровно держала спину, вежливо улыбалась, но её глаза неотрывно следили за руками Хайтауэра. Она разглядывала его сильные руки, длинные пальцы, уверенно державшие кубок, и думала о том, о чем ранее предпочла не вспоминать.- Моя сестра много писала мне о вас.- Гвейн легко поддерживал светскую беседу. Он вел себя как безупречно, можно в этом не сомневаться.- Она помнит преданность вашего отца короне.- Преданность короне - это долг.- Джонн отрезал кусок мяса тяжелым ножом, вонзив острие в деревянную доску с глухим стуком.- Но сейчас корона сама не знает, чего хочет. А мы здесь, на юге, должны понимать, чьи щиты прикроют наши спины, если начнется буря.- он обратил внимание на гобелен позади парня, а затем вновь на сира Гвейна.- Я отдаю тебе самое дорогое что у меня есть.Гвейна замолчал, переводя взгляд то на Джонна, то на леди Рокстон, которая пыталась изучить его, понять истинные намерения.- Леди Джейн будет окружена почетом в Староместе, какого заслуживает её имя, лорд Рокстон. Мой кузен уже готовит для нее покои в Высокой Башне. Ей не о чем беспокоиться.Леди Алерия, сидевшая во главе стола, насмешливо приподняла бровь, пригубив вино.- Почет - это прекрасно, сир Гвейн. Но Высокая Башня порой бывает слишком холодной для юных дев. Надеюсь, столица не отучила вас согревать тех, кто доверил вам свою судьбу? Или у вас в Королевской Гавани слишком много забот, которые отнимают все ваши... ресурсы?Джейн едва не поперхнулась вином. Она бросила быстрый взгляд на мать: в ее голосе прозвучала такая ядовитая, Тирелловская насмешка, передавшаяся ей от матери, что Гвейн на секунду сузил глаза. Он явно уловил скрытый намек, но его манеры были железными.- Мои ресурсы всегда принадлежат моей семье.- спокойно ответил он, глядя прямо на женщину.- И тем, кто носит имя Хайтауэров.Леди Рокстон одобрительно прикрыла веки, а затем обернулась к сыну, наблюдая за его реакцией. Но тот промолчал, изучая довольное лицо Гвейна.

Поздней ночью, когда замок наконец погрузился в тишину, Джейн сидела у себя в покоях. Простое ночное платье согревало её прохладным вечером, а каштановые волосы волнами ниспадали на хрупкие плечи. На коленях у нее покоилась маленькая дощечка, на которой лежал чистый пергамент. Девушка аккуратно выводила строчки, обмакивая перо в чернила.

«...Сир Гвейн прибыл сегодня на закате. Именно таким, каким его описывали - статный, безупречный, с манерами истинного лорда. Но за его вежливостью я вижу стену льда. Он смотрит на меня, но не видит. Мне кажется, я уезжаю в Высокую Башню не как жена, а как почетная пленница его долга. Мне ещё не приходилось тебе рассказывать, но недавно Гвенда поведомила мне о...»

Тихий, размеренный стук в деревянную дверь заставил её вздрогнуть. Перо сорвалось, оставив на пергаменте чернильную кляксу.- Войдите.- произнесла Джейн, поспешно откладывая испорченное письмо на тумбочку.Дверь открылась, и на пороге появился Гвейн. Он уже снял тяжелый дублет, оставшись в легкой белой рубахе с распахнутым воротом и темных штанах. Без рыцарских доспехов он казался менее грозным, но его высокая фигура всё равно заполняла собой всё пространство её небольшой комнаты. В руках он держал кувшин и две чаши.- Уж простите, если потревожил.- он вошел, притворив за собой дверь. Его шаги по ковру были бесшумными.- Я заметил свет под вашей дверью. Подумал, что дорожная суматоха и грядущий отъезд не дают вам уснуть. У нас принято пить пряное вино с гвоздикой перед сном, чтобы прогнать ночные страхи.Джейн поднялась, он обращая внимание на то, как колотилось её сердце от столь неожиданного визита. - Благодарю вас, сир Гвейн.- поблагодарила парня Джейн, принимая из его рук тяжелый кубок.- Вы правы, мысли о дороге не дают мне покоя. Я редко покидала дом.Тогда Гвейн присел на край кресла, обшитого овчиной, и сделал небольшой глоток. Он окинул комнату взглядом, задержавшись на гобелене с золотыми журавлями. - Красивый узор.- заметил он, а затем вернулся в главному.- В Староместе вам понравится, даже не сомневайтесь. Вам не нужно бояться меня или моего дома.Джейн пристроилась на сундук напротив него. Она сделала глоток вина, чувствуя, как пряный вкус обжигает горло.- Я не боюсь вашего дома.- со всей своей скромной, но твердой гордостью произнесла она, слегка приподняв подбородок.- Скоро вы станете моим супругом, и меня будут ждать иные обязанности.- Вы не принадлежите мне.- произнес парень.- Вы не вещь, а моя будущая жена.Джейн одобрительно кивнула, продолжая чувствовать прежнее напряжение между ними. Гвейн ушел, когда свечи начали оплывать, оставив Джейн со странным чувством облегчения.

Следующий день начался с тягучего, обманчивого затишья. Дождь прекратился, оставив после себя лишь влажный блеск на крепостных стенах и тяжелый, сырой воздух. Гвейн и Джейн встретились поздним утром в замковом саду - уединенном месте, где среди увядающих кустов поздних осенних роз все казалось таким тихим и заброшенным...Они шли рядом по мокрой гравийной дорожке. Гвейн, как и подобало, держал руки за спиной и рассказывал ей о Староместе, о том, какая большая библиотека ждет её в Цитадели, и какие шелка привозят купцы из Эссоса в порты залива Шепчущих. И в каждом его слове сквозила холодная забота - та самая, которую проявляют к ценному гостю, но никак не к женщине, с которой собираются разделить жизнь.Джейн шла чуть впереди, скрывая черты лица под капюшоном теплого плаща. Она молча слушала его речи, и с каждым его безупречным словом внутри неё закипала породистая ярость Рокстонов. Ей надоели эти идеальные манеры. Надоело, что он видит в ней лишь маленькую провинциалку, которой нужно заговаривать зубы рассказами о прекрасном.Но вдруг она резко остановилась и обернулась к нему всем телом. Ее каштановые волосы растрепались от ветра, а взгляд был направлен прямо.- Зачем вы это делаете.- тихо, но с отчетливым вызовом спросила она. Гвейн замер.- О чем вы?- Чего вы добиваетесь?.- Джейн сделала шаг навстречу.- Вы говорите со мной как с ребенком, которому привезли заморскую игрушку. Вы сыплете названиями улиц Королевской Гавани и богатствами Староместа, но ни разу... ни единого раза за весь день вы не посмотрели на меня как на свою будущую жену. Парень нахмурился, его лицо сделалось строгим, по-настоящему рыцарским. - Я проявляю к вам то уважение, которого заслуживает дочь вашего дома, леди Рокстон. Если вы ждали от меня клятв в вечной любви после двух дней знакомства, то вы глубоко заблуждаетесь в мечтах, будто глупой, наивной девочки.Он назвал ее наивной девочкой. Глупой, наивной девочкой. Джейн была неописуемо рассержена, и в этот момент ей хотелось просто убить его. Они повздорили - открыто, зло, так, как спорят только люди, которых насильно сковали одной цепью.- Мне не нужны ваши клятвы!.- резко оборвала она его, сделав еще шаг, так что между ними осталось всего полметра. Она высоко задрала подбородок, глядя на него снизу вверх со всей своей упрямой гордостью.- Я прекрасно знаю, зачем вы здесь. Давайте отбросим эту фальшивую вежливость, сир Гвейн. Всё ведь куда проще: вы заделаете мне ребенка в Староместе, а сами вернётесь в столицу, где будете проводить свое время как ни в чем не бывало!Слова хлестнули по воздуху, как удар плети.Хайтауэр замер, словно наткнулся на невидимую стену. Его челюсти судорожно сжались. Ни одна женщина при дворе - ни искушённые столичные дамы, ни сама королева - никогда не осмеливались говорить с ним с такой циничной прямотой. Из уст шестнадцатилетней девушки эта фраза прозвучала сокрушительно. Она сорвала с него всю спесь. Он увидел перед собой не испуганного ребенка, а женщину, которая способна ранить его без меча.- Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.- О, я прекрасно знаю, о чем говорю.- ледяным тоном ответила она, хотя её сердце бешено колотилось в груди от собственной смелости. Она не отступила ни на дюйм.- Это ваша цена за верность. Так возьмите её, когда придет время, и оставьте меня в покое. Уважения мне будет вполне достаточно.Она резко развернулась, взметнув подол платья, и быстрым, решительным шагом направилась к замку, оставив Гвейна стоять на мокрой дорожке сада в одиночестве.Вернувшись в свои покои, Джейн заперлась на несколько часов. Тяжело дыша, она заставила свои дрожащие пальцы снова взять иглу. Ей нужно было вернуть контроль над собой. Просто необходимо.Вечером, когда над замком сгустилась глубокая ночь, карета и конный отряд Хайтауэров наконец-то замерли у ворот, готовые к отправлению. Факелы бросали длинные и зловещие тени на мокрый камень двора.Джейн стояла на крыльце, кутаясь в дорожный плащ. Алерия перед самым отъездом лишь сухо поцеловала её в обе щеки, но в её глазах на долю секунды промелькнула тоска.Джейн уже собиралась спуститься к повозке, когда заметила, что Гвейн и матушка стоят чуть поодаль.Ветер трепал полы их плащей, заглушая все звуки подворья. Джейн не слышала ни единого слова, но она неотрывно наблюдала за этой сценой из-под капюшона. Леди Рокстон что-то говорила Гвейну. Лицо ее оставалось бледным, а взгляд суровым. Она властно приподняла подбородок, глядя на зятя снизу вверх. Гвейн слушал её, и Джейн впервые увидела, как его безупречное, спокойное лицо изменилось. Он резко, отрывисто кивнул Алерии, словно принимая какой-то вызов.«Матушка знает.» - вдруг просклользнуло в ее голове.Гвейн обернулся, поймав её взгляд, и выражение ее лица тут же стало спокойным. Он подошел к Джейн, подал ей руку, помогая подняться в повозку, а затем направился к своему коню.Ворота родового замка Рокстонов со скрипом закрылись за их спинами. Повозка тронулась в ночную темноту.