part 2

- Хайтауэры?...- сорвалось с её бледных губ.- Ты выходишь замуж, Джейн. За сира Гвейна Хайтауэра.- Но матушка...- в голосе Джейн прорезались нотки отчаяния, а пальцы нервно впились в ткань одеяния.- Разве это необходимо именно сейчас?...- Прекрати.- отрезала женщина, не желая слушать мольбы дочери, но затем ее тон смягчился.- Это лучшая партия для тебя, можешь в этом не сомневаться. Лорд воспитал своих сыновей в покорности долгу. В случае чего он сможет защитить тебя.- Защитить от чего?.- тихо, почти про себя спросила Джейн, чувствуя, как в горле появляется предательский Она была слишком робкой, чтобы спорить с волей брата и матери, слишком нежной для криков и протестов. Всё её горе ушло внутрь, сдавливая грудную клетку. Ей придется уехать. Покинуть этот дом, оставить прошлое и близких здесь. Но она не была к этому готова. Совсем не готова.- Тебе пора взрослеть, Джейн.- заявила женщина и направилась к выходу, и лишь перед самым уходом произнесла, не поворачивая головы на дочь.- И не плачь, дитя мое.Одинокая слеза всё-таки сорвалась с ее ресниц, оставляя влажный след на бледной коже. Джейн закрыла лицо руками, моля Семерых лишь об одном - чтобы сир Гвейн Хайтауэр оказался хотя бы наполовину таким милосердным, каким его описывала мать.

Осеннее утро Простор встретил ветром, который с ревом проносился сквозь вековые дубравы, окружавшие Звено и поднимал волосы девушки в воздух. Накануне всю ночь бушевала гроза, и теперь воздух был холодным, насквозь пропитанным резкими ароматами прибитой ливнями земли и сырой коры. На веточках вереска вдоль тропы дрожали крупные хрустальные капли, срываясь вниз от каждого порыва.Джейн расположилась в седле своей лошади, подаренной ей отцом когда ей исполнилось восемь. Арвен (так назвала ее Джейн) была белоснежной лошадью с гривой, которая словно шёлк мягко развевалась на ветру, а в лучах солнца и вовсе казалось, что она светиться. Она везла свою хозяйку очень осторожно, словно специально переступая каждый камень и упавшую ветку. Рядом, на массивном боевом коне ехал её старший брат - сир Джонн Рокстон. Парень был полной копией своего покойного отца - широкие плечи, обветренное лицо с жесткой щетиной и вечно хмурый, проницательный взгляд то и дело напоминали всем лорда Рокстона.Они ехали по узкой каменистой тропе, поднимавшейся к вершине холма, с которого открывался вид на всю долину. Долгое время между братом и сестрой царило молчание, нарушаемое лишь фырканьем коней и глухим стуком копыт. Джейн любила эти редкие прогулки с Джонном. Брат, несмотря на свой суровый внешний вид, к сестре всегда относился с грубоватой, но искренней заботой. Когда они наконец поднялись на вершину, Джонн натянул поводья, заставляя коня замереть. Туман снизу постепенно рассеивался, обнажая бесконечные зеленые холмы, уходящие к самому горизонту.- На юге, в Староместе, таких лесов нет.- не оборачиваясь, глухо произнес Джонн.- Лорды Высокой Башни привыкли смотреть на море и считать монеты в своих подвалах. Привыкай к этой картине. Скоро ты будешь видеть её только во снах.- Неужели это так необходимо?.- возмутилась Джейн, но сразу же опустила глаза вниз.Джонн медленно повернул к ней голову. Его суровое лицо на мгновение смягчилось, и он тяжело вздохнул:- Нашему дому нужен этот союз, Джейн. И Хайтауэрам он нужен не меньше. Мой долг как лорда - защитить Звено до того, как Таргариены сожгут Вестерос в пламени своих драконов. Сир Гвейн Хайтауэр - честный рыцарь и джентльмен. Я встречался с ним на турнире в Хайгрейсе два года назад. Он бьется честно и держит слово. Он не причинит тебе вреда, Джейн.- Вы с матушкой говорите одно и тоже...- прошептала Джейн и сразу же отвела взгляд в сторону.- Запомни одну важную вещь.- Джонн немного наклонился вперед, чтобы обратить внимание сестры на себя.- Ты - Рокстон. В твоих жилах течет кровь людей, которые ни перед кем не преклоняли колен без боя. Если сир Гвейн будет холоден с тобой - держи спину ровно. Если столица попытается сломать тебя - покажи им свой характер. Будь умной, Джейн. Мужчинами можно управлять, даже если они закованны в латы. Твой разум - это твой личный валирийский клинок, подобно Темной Сестре или Делателю Сирот.

К вечеру замок Рокстонов снова погрузился в давящую тишину. В покоях, где в воздухе по-прежнему витал тяжелый шлейф мускуса, прямо посреди комнаты стоял большой кованый сундук из темного дуба. Джейн сидела на полу и складывала в него вещи. Матушка уверила ее, что в Староместе она не будет ни в чем нуждаться, но все таки настояла, чтобы Джейн взяла с собой вещи в дорогу и на первое время. В этот момент почти бесшумно, словно тень, в покои скользнула пожилая служанка, заставшая все этапы взросления Джейн. Весть о том, что ее девочка скоро выйдет замуж и покинет этот замок, больше всего огорчила именно Гвенду. Женщина направилась к девушке, опираясь на хромую ногу, а затем опустилась на подушки около Джейн. Женщина взяла в руки платье и помогла девушке сложить его в сундук.- Леди Алерия ушла к себе, птичка моя.- тихо, почти шёпотом прошамкала Гвенда, не поднимая глаз. - Лицо у нее строгое, как лик Семи Богов. Опять наставляла тебя, как быть достойной женой Хайтауэров?- Матушка говорит, что это великая честь, Гвенда.- Джейн устало опустила плечи.- А мне кажется, что меня просто продают ради союза двух домов. Джонн сказал, что сир Гвейн - честный рыцарь и джентльмен. Но почему тогда моё сердце сжимается от ужаса каждый раз, когда я слышу его имя? Каков он на самом деле? Ты ведь дольше всех живешь на свете, ты должна помнить, как лорд Отто привозил своих сыновей на юг.Гвенда замерла, её пальцы перебирали дорогую ткань платья. Она медленно повернула голову к своей воспитаннице, и в её глазах промелькнуло что-то странное. Джейн уже хотела спросить в чем дело, но в эту же секунду Гвенда начала свою речь.- Сир Гвейн... О, он истинный наследник Староместа.- тихо проронила старуха, возвращаясь к работе. - Красив, статен, манеры у него такие, что столичные леди шеи ломают, когда он проезжает мимо. Но лорд Отто выковал из своих детей железные клинки. Гвейн послушен воле отца, как его собственмый меч. Он привезет тебя в замок, будет вежлив и учтив... Но береги свое сердце, девочка моя.- О чем ты?.- нахмурилась девушка, уловив в голосе няни тревожную нотку.Старуха оглянулась на дверь, словно боясь, что стены замка Рокстонов могут подслушать её шёпот, а затем продолжила.- Мужчины - странные создания, птичка моя. Сир Гвейн ещё молод, и помыслы его соответствуют возрасту. Конюхи из Староместа, что привозили письма твоему брату, болтали у костров... Говорят, молодой Хайтауэр оставил в Королевской Гавани не просто службу. Говорят, у него там есть тайна, за которую он платит золотом. Живой грех его юности. Мальчишка.Джейн затаила дыхание, чувствуя, как внутри всё заледенело. Бастард. Слово, которое в Вестеросе всегда приносило с собой позор. Ей, выросшей в глуши, эта весть показалась сокрушительным ударом. Значит, её будущий муж не просто чужой - у него уже есть кто-то, кто связывает его со столицей крепче, чем любые указы Десницы.- Ни слова матушке. Она убьет меня, если узнает, что я смущаю твой покой перед свадьбой. Может, это всё пустые наговоры завистников, а может и правда... Но ты должна знать. Сир Гвейн приедет за тобой с холодным сердцем. Он исполнит долг перед отцом, но не жди от него жарких речей под луной. Будь умницей, Джейн. Держись с ним кротко, будь послушной женой, и со временем, даст Семеро, ты подаришь ему ребенка и он забудет об этом.Старуха поцеловала Джейн в макушку и, тихо шаркая туфлями, вышла из комнаты, оставив за собой тяжелый шлейф недосказанности.

Когда Гвенда ушла, оставив после себя лишь горький шлейф полыни, Джейн долго сидела неподвижно. Откровение о бастарде жгло изнутри, но она упрямо затолкнула этот страх поглубже в мысли. Слишком много потрясений для одной недели. Чтобы успокоить себя она приняла решение воспринимать весть о бастарде до свадьбы не всерьез, и лишь после свадьбы попытаться узнать о всем. А пока Джейн решила навестить матушку, чтобы развеяться и хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей о предстоящей свадьбе.Леди Алерия Рокстон не спала. Она сидела у догорающего камина в мягком кресле, листая тяжелую книгу. В полумраке, без своего парадного головного убора, с распущенными волосами, тронутыми ранней сединой, матушка казалась непривычно домашней, хоть её осанка по-прежнему оставалась царственной.- Джейн?- Алерия подняла глаза от пергамента, и на её губах появилась редкая, теплая улыбка.- Почему ты не в постели? Снова изводишь себя переживаниями?- Нет, матушка.- девушка тихо прошла через комнату и, как в детстве, опустилась на низкий пуфик у её ног, согревая озябшие пальцы у огня. - Сундуки почти собраны. Я пришла... не ради этого. Я хотела спросить о другом. О гобеленах.Алерия удивленно приподняла бровь, откладывая книгу в сторону- О гобеленах?.- переспросила женщина, проводя рукой по каштановым волосам дочери.- О том, что висит над моей постелью.- Джейн подняла глаза на мать.- С золотыми журавлями Простора. Вы с отцом привезли его, когда я только родилась. Могу ли я... забрать его на юг? Мне кажется, если я возьму его с собой, в Высокой Башне Староместа будет хоть немного напоминания о доме.- Забирай, дитя мое.- тихо ответила женщина. - Забирай и гобелен, и те книги, что Джонн привез тебе с ярмарки в Сигарде. Отто Хайтауэр богат, его подвалы ломятся от золота, но они не купят тебе память о доме.Женщина на мгновение замолчала, глядя на огонь, а затем добавила с той самой привычной, легкой иронией:- Когда тридцать лет назад мой отец отдавал меня за твоего отца, я привезла в этот замок три сундука тончайшего шелка из Хайгрейса и выводок капризных комнатных собачек. Шелк износился в первую же зиму, а собачки перекусали половину гвардейцев. Но я справилась и стала хозяйкой Звена. И ты станешь, Джейн.Девушка прислонилась щекой к ногам матери, которая продолжала нежно поглаживать ее по голове. В этот момент Джейн ощущала себя той самой маленькой девочкой, засыпающей на коленях матери...