Глава 9. Не переключайтесь

Улыбнитесь: вас сейчас разоблачат.

Глориан просыпается в холодном поту, ещё не зная, что этот кошмар станет её постоянным спутником.

***

В классе стояли смешанные воедино запахи мела и старых учебников. На улице моросил дождь - мелкий, назойливый, как будто небо просеивало сквозь сито серую пыль. Капли стекали по стеклу кривыми дорожками, сталкивались, сливались и исчезали, точно чьи-то попытки быть услышанными. Дети шёпотом переговаривались, несколько мальчиков посмеивались и косо поглядывали на того, кто сидел на задней парте. Один.

Мальчик высокий, с тёмными волосами и карими глазами. С сосредоточенным взглядом, в котором была такая мудрость, какой не должно быть у одиннадцатилетнего ребёнка.

Своим умом и умением находить недосказанности там, где их не должно было существовать, мальчик мог как притягивать людей, так и отталкивать их. Но чаще - второе, и это вызывало у него недоумение.

- Откройте учебники на странице сто двадцать четыре, - миссис Келлер, поправила очки. - Тема нашего урока: «труд и социальная справедливость».

Бумага зашуршала. Парты скрипнули.

Учительница провела пальцем по строкам параграфа:

- Сказано, что честный труд способствует стабильности общества.

Внутри что-то щёлкнуло. Шестерёнки в голове мальчика активно закрутились.

- Итан? - окликнула его миссис Келлер. - Ты обычно внимателен. Как ты понимаешь эти слова?

Перешёптывания прошлись по всему классу. Кто-то обернулся, кто-то улыбнулся, предвкушая. Итан тут же встал со стула:

- В учебнике написано, что влияет напрямую, - начал он после паузы. - Но на самом деле не всегда. Можно работать честно и всё равно потерять работу. Или не получить того, что заслужил. Это зависит не только от труда.

Тишина разлетелась по классу. Сердце Итана отыгрывало барабанную дробь.

Наверное, снова перегнул?

- То есть? - сдержанно уточнила миссис Келлер.

- Решение часто принимают не те, кто работает. А те, кто выше. И им не всегда важно, насколько ты честный или старательный.

Учительница поджала губы и возразила уже твёрже:

- Это очень циничное и, честно говоря, неправильное понимание темы. Школьная программа учит вас базовым принципам, а не исключениям.

- Но если исключений много, - голос Итана ослаб, но упрямо не гас, - может, это не исключения?

- Итан, - голос миссис Келлер охладел, - мы не обсуждаем личные убеждения на уроке обществознания. Здесь важно усвоить материал, а не спорить с ним. Пожалуйста, в следующий раз отвечай, исходя из того, что написано в учебнике. Садись.

Итан сел. Раздался негромкий, но уловимый смех тех самых мальчиков. Раздражение током прошлось по сознанию Итана, и вопрос, которым он всегда задавался, вновь вспыхнул с прежней силой.

Почему люди готовы так яростно отстаивать право лжи?

***

Итан сидит за столом, залитым слишком ярким светом. Лампа висит низко, как на допросе. За спиной мужчины - стена с экранами: архивные кадры, стоп-кадры, логотипы, обрывки новостей, перемотанные назад лица.

Морроу слишком близко наклоняется к камере - настолько, что кажется, будто бы он давит кадром.

- Добро пожаловать в эфир правды, мои дорогие. Устраивайтесь поудобнее. Минут через пять кто-нибудь обязательно назовёт меня психом, - с этими словами мужчина подмигивает.

Трансляция тотчас, точно паразитическая система, заражается тысячами комментариев.

- Ах, подождите. Через секунд пятнадцать вы начнёте злиться.

Он щёлкает пальцами. На одном из экранов за его спиной замирает кадр: открытие реабилитационного центра. Улыбки. Цветы. Камеры. Глориан. Лилиан.

- Сомневаюсь, что такое вы увидите в новостях. Ведь у нас особенный выпуск. Благотворительный, - насмешка сквозит в голосе радикала, и мужчина театрально прикладывает руку к груди.

На экране крупным планом высвечивается перерезанная красная лента.

- Дети. И не просто дети. Сироты из групповых домов, - уже серьёзнее говорит он. - Я знаю, что вы тоже не удивлены тому, что мисс Тейлор выбрала именно их для своего следующего благотворительного шага. Они не мешают, не задают вопросов, - Итан смеряет камеру взглядом сверху вниз, изучая, как живого собеседника. - И всё это - вновь великое событие с приглашёнными представителями Нью-Йорка и другими деловыми людьми, - тон Итана становится наигранно скучающим. - Благотворительность. Самое дешёвое алиби для богатых. Я понимаю, что вы все это тоже чувствуете.

Щелчок. Новый кадр: Глориан заключает Лилиан в свои объятия, как только отбивается от прессы.

- О, конечно. Очередной миллиардер с добрым сердцем. Мы это уже видели. Но тогда почему рядом с ней... - Итан с наслаждением выдерживает паузу. - Лилиан Спарк.

Имя он произносит медленно, растягивая гласные.

- Экспертка. Историк. Случайная гостья. Или... - он усмехается, - нет?

Молчание.

- Интересно. Как только я назвал её имя, около трёхста человек перестали писать комментарии. Кто следующий?

Комментарии от тех людей действительно больше не возвращаются.

- Вы помните, что я упоминал в прошлый раз. Уважаемая мисс Глориан оказывает помощь выборочно. Как оказалось, выборочной у неё бывает не только помощь. Совпадение?

На экране высвечивается несколько десятков гневных комментариев.

- Уже ненавидите? Прекрасно. Самые преданные зрители обычно начинают именно с этого. Вам ведь тоже забавно оттого, как быстро некоторые люди оказываются «рядом». Не в списках. Не в отчётах. А... - он делает неопределённый жест пальцами, - в доверии. Но вопрос: в настоящем ли? Или же... Созданном в более глубоких целях?

Итан подаётся вперёд, заполняя собой почти всё пространство. Голос густеет:

- Я был бы рад услышать ответ уважаемой мисс Тейлор. Но пока что слышу лишь тишину. Но мы ведь все знаем, что молчание - форма согласия? - он подпирает руками подбородок и переплетает пальцы. - Насколько вы можете быть уверены в том, что фонд Тейлор и сама его владелица чисты?

Итан наклоняется к камере. Его ноготь неспеша скользит по стеклу экрана. Тонкий визгливый звук впивается в уши.

- Видите? Даже экрану неприятно.

- Теперь вы это видели, - подводит итоги он, рывком откидываясь на спинку стула. - Продолжение следует. Не переключайтесь. А сторонники движения «Пепел и правда» теперь имеют причину встретиться уже совсем скоро.

Красный огонёк мигает.

REC - OFF.

***

В студии пахнет остывшим кофе. Комментарии бегут строками, аватары мелькают, цифры растут - красные, жирные, живые.

- Почти сто тысяч просмотров меньше чем за полчаса. Люди желают мне смерти, соглашаются со мной, ненавидят и фанатеют от меня, даже не осознавая, насколько сильно их эмоции поднимают мой рейтинг, - Морроу потирает ладони и с тихим скрипом встаёт со стула. - Ксандр, проследи, чтобы в ближайшие полчаса всё было готово.

- В смысле, босс? - приближается к нему молодой парень с рыжими волосами.

- Я навещу фонд Тейлор, - не смотря на помощника, говорит Итан почти дружелюбно. - Я не оставлю этой миленькой филантропке даже возможности молчать, раз она не хочет говорить добровольно.

Глориан. Молчит.

От её молчания у Итана сводит челюсть, и в голове появляется лишний шум, которого не должно быть.

В его детстве молчали лишь те, кто уже смирился с проигрышем. Глориан молчит, потому что считает, что может победить.

- Н-не думаю, что такой жест будет приемлем. Более того, не стоит забывать, кто такие Те...

- Мне плевать, Ксандр, - Итан резко оборачивается.

Он подносит указательный палец ко рту Ксандра, точно ставит того на паузу, которая будет длиться столько, сколько пожелает он.

- Правда не должна быть милой. Она должна быть вирусной.

Он убирает палец со рта Ксандра, давая молчаливое согласие на то, чтобы тот заговорил вновь.

- Но вы балансируете на грани... Чтобы не скатиться в травлю, - Ксандр поправляет очки.

- Какая же это травля, Ксандр? - притворно возмущается Итан и хватает помощника за плечи. Ткань пиджака мнётся под ладонями. - Это называется прямым эфиром без фильтров. Я просто держу камеру, а другие сами решают, что видят. Разве это не прекрасно? А теперь повторяю в последний раз. Проследи, чтобы в ближайшие двадцать минут всё было готово.

- Вас понял... Босс.

- Умничка. И больше никогда, никогда не перечь мне, если тебе дорого лицо.

С этими словами Ксандр удаляется, и его шаги отдаются глухим эхом.

Итан скрежетает зубами. Садится за стол. Привычная театральная мимика гаснет, как и экран монитора.

- Ну давай. Скажи-что нибудь.

Безмолвие ещё сильнее бьёт по нервам, и Итан одним махом швыряет со стола чашку кофе. Потом вновь включает свой эфир. Пересматривает его несколько раз. Пластик корпуса неприятно впивается в пальцы. Улыбка возвращается.

***

Гладкий каменный пол в фонде Тейлор отражает холодный свет потолочных панелей, белые стены лишены лишних деталей, а логотип организации - тонкий круг, внутри которого раскрытая ладонь, переходящая в стилизованное крыло, выглядит почти стерильно. Пахнет дорогими духами.

Ксандр держит камеру, направленную на Итана, когда тот раскрывает двери и заходит в фонд, минуя охрану, которая пропускает их через металлоискатели.

- И сейчас мы зададим вопросы работникам фонда Тейлор и самой уважаемой мисс Глориан, разумеется, - бегло комментирует Итан. - И узнаем: какой бывает благотворительность, когда ей задают вопросы?

Экран камеры дрожит от бегущих уведомлений, комментарии бегут строками, аватары мелькают. За Итаном, Ксандром и ещё несколькими помощниками следует охрана - двое грузных мужчин.

Камера показывает улыбающуюся на ресепшне женщину в тёмно-синей униформе, которая сидит на ней как влитая.

- Добрый... День. Вы пришли без...

Итан лишает её возможности договорить:

- Добрый день, мисс! - он танавливается у стойки. - Да, моя вина, признаю. Обычно о таких визитах предупреждают, тем более если речь идёт о заведениях, принадлежащих таким людям. Но мы с помощниками из моего движения «Пепел и правда» хотим задать несколько вопросов. Нет, не интервью. Всего лишь несколько вопросов из интереса. Они касаются прозрачности вашей деятельности. Думаю, это важно. Особенно для тех, кто жертвует.

Женщина приподнимает бровь.

- И да. Насколько большой наглостью посчитается, если я попрошу встретиться и с самой уважаемой мисс Тейлор лично?

- Я доложу о вашем прибытии мисс Тейлор, - оказывается в кадре ещё один мужчина лет тридцати.

- Ах, а вот и Майкл Рид, - с приторной вежливостью тянет Итан. - Директор фонда, отвечающий за связи с общественностью, - он подходит к мужчине и хочет приобнять, но тот отталкивает его.

- Не волнуйтесь, - мягко добавляет Морроу. - Я не собираюсь устраивать сцен. У вас здесь и без меня достаточно камер.

Он лениво оглядывается по сторонам:

- Камера действительно есть. Не одна.

- Любые места так или иначе нуждаются в безопасности. Фонд Тейлор не исключение, - отзывается Рид.

- Не волнуйтесь. Если всё действительно чисто, вы сейчас очень быстро меня заткнёте.

Майкл скрещивает руки:

- Фонд Тейлор обычно не ведёт бесед в подобном формате. Все вопросы направляются через официальный запрос.

- Я не веду беседу. Лишь хочу задать самые обычные вопросы.

- Которые больше похожи на интервью, как бы вы ни говорили. Сейчас должна спуститься мисс Глориан Тейлор - возможно, она и переговорит с вами.

- Конечно, - кивает Итан, после чего сосредотачивается женщине за ресепешеном. - Скажите, пожалуйста, какой процент пожертвований уходит напрямую подопечным, а какой на административные расходы?

- Эти данные есть в открытом доступе, - отвечает женщина, не снимая улыбку с лица, которая немного померкла. - На нашем сайте.

- Конечно. Но зрители любят, когда им всё рассказывают сразу. Давайте не будем их разочаровывать.

- Я... Не уполномочена называть точные проценты.

- Первый отказ. Кто-нибудь засекал время?

Фраза повисает в молчании.

- Добрый день, - раздаётся женский высокий голос. Все разворачиваются. Глориан неспеша спускается по мраморным лестницам.

- Ах, а вот и та девушка, ради которой мы пришли. Невероятно рад нашей встрече.

- Взаимно. Ваш визит был неожиданным, но ничего плохого в этом не вижу.

Девушка подходит, её руки свободно опущены. Ни тени раздражения. Ни тени оправдания. Спокойствие.

- Но у всего есть рамки.

Итан чуть поводит головой, как будто принимает правила игры.

- Разумеется. Я как раз большой сторонник рамок. Они многое показывают. Особенно когда их сжимают.

Он делает шаг в сторону, открывая Глориан обзор: ресепшен, напряжённые лица, охрану, камеры.

- Мы как раз говорили о прозрачности.

Глориан изучает Майкла. Тот едва заметно напрягается. Всего на секунду. Этого достаточно.

- Если вы хотите задать вопрос мне напрямую, - без вызова говорит она, - сделайте это. Я не виню вас. Но нам не помешает честный разговор.

- Тогда я задам самый простой, - нараспев тянет Итан и делает паузу.

Ксандр сильнее сжимает штатив камеры.

- Почему сотрудники фонда не могут дать ответы на самые простые вопросы? Вам самим не кажется, что ваша помощь стала выборочной? Что кого-то вы осознанно подпускаете ближе, а кого-то отталкиваете?

Выражение лица Глориан не меняется.

- Фонд Тейлор существует уже три года, - начинает она мягко. - Все проверки, отчёты и финансы открыты, это легко проверить. И за всё время никаких нарушений не нашли.

Она не смотрит на камеру - только на Итана.

- Мисс Спарк не работает в фонде и не принимает никаких решений. На открытии центра она была как приглашённый специалист. Не более. Если у вас есть доказательства чего-то, покажите их.

Что-то внутри Итана скользит, не находя опоры:

- Но есть деталь, которой в открытом доступе нет.

Тело Глориан подаёт немой сигнал: «закончи это».

- Почему контроль над оказыванием помощи стал таким жёстким лишь после событий, произошедших два года назад?

Слова радикала раздаются эхом во внезапно наступившей тишине, от которой закладывает уши. Пространство вокруг них всех тяжелеет.

Глориан замирает. И негромко говорит охранникам:

- Выпроводите их.

Впервые слова девушки звучат не как просьба, спокойное пояснение или вежливость.

Они звучат как приказ.

- Ну вот. Мы даже не успели начать, а нас уже просят выйти. Зрители, выводы можете сделать сами.

Итана берут под локоть. Не грубо, но профессионально. Охрана помнит, что перед ними не самый простой и бедный из людей.

Эфир обрывается.

***

Лишь покинув фонд Тейлор и сев в чёрный лимузин, попутно встретив сторонников «Пепла и правды» и переговорив с ними, Итан теряет самообладание.

Он несколько раз пересматривает последние секунды эфира, тяжело дыша. Воздух режет лёгкие.

- Она... Серьёзно решила, что может контролировать эфир? Серьёзно? - Итан не понимает, кому вообще адресован этот вопрос. Кажется, словно он просто растворяется в воздухе.

Сидящие напротив помощники не смеют ничего ответить своему боссу.

Свет фонарей дробится на стекле лимузина, превращаясь в длинные размытые полосы. Внезапно Морроу вновь улыбается. И эта улыбка - обещание, которое никто не осмелится нарушить.

Я покажу миру, кто держит правду за горло.

***

- Смотрите не на позолоту, - говорю, перекрывая шум улицы ровно настолько, чтобы меня было слышно. - Смотрите на износ. Он никогда не врёт. Если патина слишком аккуратная, её сделали. Если сколы симметричны - это не время, это инструмент.

Смертный наклоняется ближе. Над нашими головами проносится вертолёт, и на секунду слова окружающих тонут в вибрации воздуха. Как только становится тише, продолжаю:

- И ещё. Никогда не покупайте вещь, если продавец слишком спешит. Настоящие предметы умеют ждать. А фальшивки нет.

Убираю руку с папки, и ветер тут же пробегается по углам бумаги, словно пытаясь заглянуть внутрь.

Встаю с холодной скамейки.

- Здесь всё. Ещё вопросы?

- Нет. Благодарю. Вы очень помогли.

- Если что, пишите.

- Хорошо, до свидания.

Поворачиваюсь и растворяюсь в смертном, перегруженном потоке. В юго-западной части парка, ближе к Бродвею и Либерти-стрит, постепенно собираются смертные: не образовывая толпы, а собираясь небольшими группами по два-три человека. У всех - одна схожесть: присутствие логотипа «Пепла и правды» в их образе - чёрный круг, внутри которого белая линия, похожая на пламя, поднимающееся из пепла. У кого-то этот символ на рюкзаке, у кого-то на толстовке, кто-то держит лозунги с ним. Их взгляды цепляются друг за друга и отводятся.

Парк Зуккотти продолжает жить как прежде; смеются смертные, пахнет листвой, слышны сотни шагов и шорох кофе в бумажных стаканах. Но это место уже медленно подстраивается под иной ритм.

Ещё больше смертных. Ещё больше символики.

- Мисс Спарк! - окликают меня, и я резко оборачиваюсь.

- Да?

Ко мне пробираются несколько смертных. У одного - камера, у другой - микрофон.

- Хотели бы... Взять у вас интервью. Вы не против?

- Касательно?

- Касательно происходящего, - смертная с микрофоном отвечает быстро, словно боясь, что я передумаю. - Пикет. Фонд Тейлор. Итан Морроу. Вы ведь были связаны с фондом как? Значит, у вас есть, что сказать? Да? Так ведь? Что?

Камера приближается почти вплотную. Объектив тихо щёлкает, настраиваясь, и я с трудом подавляю раздражение.

- Я не представляю фонд и не комментирую эфиры радикальных движений.

Смертная кривится.

- Но вы же понимаете, что вы - одно из связующих звеньев в последних событиях. Морроу уже упоминал вас. Что скажете? Что думаете? Обо всём этом? - встревает смертный, направляющий на меня камеру.

- Давайте сразу расставим рамки, - чеканю я ровно. Гул вокруг никуда не исчезает, но больше не лезет в голос, который становится едва уловимо громче, как медленно наступающая угроза. - Коротко. Без домыслов. И без попыток вытащить из меня лозунг без моего согласия. Фонд Тейлор работает добросовестно, а финансовая отчётность открыта. В чём проблема?

- Вы его защищаете? - пытается докопаться смертная, продолжая совать мне микрофон едва ли не в рот.

- Констатирую факты. Если появятся доказательства нарушений, злоупотреблений, лживой доброты и прочего, о них будут говорить юристы, а не плакаты.

Сбоку кто-то выкрикивает что-то резкое. Я даже не поворачиваюсь.

- Вопросы важны, - добавляю я, сдерживая улыбку от наслаждения наблюдать за исказившимися лицами окружающих. - Но давление, подмена понятий и публичные намёки - это не расследование и не попытки задать вопросы. Это способ собрать толпу. Как раз-таки и то, в чём обвиняется фонд Тейлор.

Делаю шаг назад, тем самым обозначая конец разговора.

- Если у вас есть что-то конкретное, направляйте официальный запрос.

Отворачиваюсь первой, не дожидаясь реплик. Камера и выкрики остаются позади вместе с попытками вернуть контроль.

Телефоны теперь повсюду.

«Мы не уйдём, пока нас не услышат!».

«Если всё честно, покажите всё!».

«Правда не принадлежит никому!».

Почти нигде не слышно имя Итана Морроу. Лишь переговоры толпы и громкие призывные реплики.

Покинув Зуккотти, тихо посмеиваюсь.

Послушная паства постепенно отделяется от пастыря. Как мило. Интересно, насколько ещё хватит терпения у ангела-хранителя Глориан.

***

- Мои идеи давно разлетелись по всему обществу. Этот пикет - яркое подтверждение. Но-о... Почти ни разу не фигурировало прямое цитирование меня. Моё имя почти не звучало. Вы же понимаете, что это значит, да? - мужчина поворачивается на передвижном стуле и смотрит на нескольких помощников, точно сканирует.

- Да, босс? - поддакивает один из них.

- Забавно. Стоило мне отвернуться на день, и они уже решили, что режиссёр им больше не нужен, - смех Морроу звучит звонко, но пусто, точно монета, упавшая на каменный пол.

- Каков план действий, босс? - подходит Ксандр.

- Забавная правда о милейшей Глориан. Насчёт дела, которое мы расследовали два года назад. Ведь мы же... - Итан осекается.

- Я же всё знаю, так?

Парни сглатывают.

- После этого выпуска они снова вспомнят, кому принадлежат рейтинги.