Профессиональная квалификация красоты

Еще до того, как женщины стали массово выходить на работу, среди них были те,кому платили именно за «красоту»: манекенщицы, актрисы, танцовщицы, некоторые труже-ницы секс-индустрии, например девушки, предоставляющие эскорт-услуги. До эпохи жен-ской эмансипации «профессиональные красавицы» не пользовались ни известностью, ниуважением, и их труд был низкооплачиваемым. Но чем больших высот достигали женщиныв других профессиональных областях, тем больше престижа, славы и денег получали те изних, кто имели работу «напоказ».В результате в наши дни во всех профессиях, в которых женщины добились успеха, ких внешности предъявляются те же требования, что и в подобных профессиях, причем чембольшего женщины достигли, тем эти требования выше. Проникая в профессиональнуюдеятельность во всех сферах, «красота» подразделилась на категории. В законе о сексуаль-ной дискриминации в США есть понятие ППК (подтверждение профессиональной квали-фикации), а в Великобритании существует понятие «подлинность профессиональной ква-лификации», и они допускают исключения из закона в случаях, связанных с такими чистоженскими профессиями, как молочная кормилица, или чисто мужскими – как донор спермы.В законодательных актах о сексуальном равноправии указано, что ППК – это исклю-чительный случай, при котором сексуальная дискриминация при приеме на работу обуслов-лена спецификой работы и требует определенного гендерного признака, и это исключениеописано очень четко. Но то, что происходит сейчас, – пародия на ППК. Вместо него повсе-местно распространяется то, что я называю ПКК – «профессиональная квалификация кра-соты», которая все чаще выступает в качестве условия приема на работу и продвиженияпо службе. Недобросовестно беря на вооружение язык ППК, работодатели, использующиехарактеристики красоты, могут защищаться, утверждая, что она необходима для того, чтобыработа была выполнена должным образом. То, что работодатели стали злоупотреблять ППКприменительно к женщинам, но не к мужчинам, является по сути дела сексуальной дискри-минацией, которая должна быть расценена как нарушение, описанное в главе VII ЗаконаСША о гражданских правах 1964 г. и в британском Акте о сексуальной дискриминации1975 г. Однако идеология «красоты» породила три новых ложных тезиса, чтобы скрыть тотфакт, что на самом деле ППК помогает работодателям ущемлять права женщин и избегатьпри этом судебных тяжб.Эти три тезиса заключаются в следующем: 1) «красота» должна быть узаконена какнеобходимое условие роста и развития женщин в управляющих структурах; 2) «красота»может быть достигнута каждой женщиной, стоит ей захотеть и приложить усилия, – этоформальное соответствие «американской мечте» маскирует дискриминирующую суть «лжи№ 1» (что особенно важно для Соединенных Штатов с их бурной реакцией на вопрос оравных правах). Вместе эти две лжи позволили нанимателям вполне «обоснованно» оцени-вать женщин при приеме на работу с точки зрения ПКК в дополнение к оценке их профес-сиональных качеств. И наконец, 3) работающих женщин убедили в том, что они должнызаботиться о «красоте» в таком ее аспекте, что это постепенно, шаг за шагом, подрывает ихмировоззрение, сформированное в результате успехов женского движения.Последнее отражает главное правило мифа о красоте: каждый шаг вперед феминист-ского движения сопровождается ответным ударом со стороны «мифа о красоте». Как тольков 1980-е гг. стало очевидно, что женщины начали играть более важную роль в жизни обще-ства, «красота» была поднята на знамена. Чем больше власти получали женщины, тем боль-ших жертв от них требовали. «Красота» превратилась в необходимое условие продвиженияженщины вперед. Раз вы стали так сильны, то обязаны соответствовать!Одержимость «красотой» в 1980-е гг. стала прямым следствием того, что женщиныначали входить во власть. Триумф идеологии красоты был порожден страхом ряда обще-ственных институтов, испугавшихся того, что может произойти, если свободные женщины,свободно воспринимающие себя такими, каковы они есть, будут свободно добиваться про-гресса в системе, называющей себя меритократией. Возвращаясь к метафоре о трансформа-торе, это был страх того, что сила неослабленной женской энергии разрушит привычную,но неустойчивую систему.Среднее звено трансформатора – идеология, создаваемая женскими журналами и наце-ленная на тех, кто мечтает разбогатеть и занять более высокое положение в обществе. Этижурналы берут на вооружение язык меритократии: «Получи тело, которого ты заслужива-ешь!», «Великолепной фигуры невозможно добиться, не прилагая усилий». Они играютна духе предпринимательства: «Выжми максимум из того, что отпущено тебе природой!»– и подчеркивают, что каждая женщина должна иметь тело определенных параметров ивыглядеть молодо: «Вы можете полностью изменить свое тело», «Морщины на вашем лицетеперь у вас под контролем!». Они даже выдают настоящие откровения: «Наконец вы смо-жете узнать секреты красавиц, остававшиеся тайной много лет!» – и заставляют читатель-ниц покупать товары рекламодателей ради того, чтобы полностью изменить себя и, соответ-ственно, свой статус.С одной стороны, многообещающие заявления женских журналов о том, что женщинымогут сами достичь всего, чего захотят, обращены к тем, кому еще совсем недавно говорили,что сами по себе они не могут ничего. С другой стороны, как отмечает социолог Руфь Сай-дел, американская мечта в конечном счете защищает статус-кво: «Она не дает людям, нахо-дящимся внизу социальной иерархии, здраво воспринять и проанализировать существую-щую в Америке экономическую и политическую систему [читай: миф о красоте], обвиняяжертв этой системы и заявляя, что, если бы каждый из них старался быть лучше и работалболее упорно, он [она] мог бы получить все, о чем мечтает». И точно так же, как американ-ская мечта заставляет страдать мужчин, так миф о том, что красоты можно добиться, даженарушая законы природы, травмирует женщин.Итак, переход завершен, и теперь, идя к осуществлению своей мечты, женщинывынуждены балансировать между своими желаниями и самоуважением, а также необходи-мостью четко соответствовать ущемляющим их права требованиям. За ошибки системы онирасплачиваются в одиночестве.Обычно рабочая сила реагирует на неразумные и чрезмерные требования работодате-лей куда более бурно, но женщины покорно приняли требование отвечать «профессиональ-ной квалификации красоты». Причиной тому – еще не изжитое чувство вины: для болееудачливых женщин-профессионалов это может быть чувство вины за факт обладания вла-стью или за «эгоистичное» желание выполнять творческую работу. А значительное боль-шинство, которому мало платят и которое в одиночку или совместно с мужьями обеспечи-вает своих детей, чувствует вину за неспособность обеспечивать их лучше. ПКК усиливаети другие традиционные женские страхи: у представительниц среднего класса, которых ещенедавно ценили исключительно за готовность сидеть дома, жизнь вне дома – в обществе,на работе – вызывает смутное беспокойство. Ведь они становятся объектами пристальноговнимания со стороны общества, чего их мамы и бабушки чрезвычайно боялись. Кроме того,работающие женщины всегда подвергались жестокой эксплуатации, а «красота» позволяетизбежать этого. Наконец, женщины из всех слоев общества знают, что их успех не привет-ствуется и даже наказывается и что у очень немногих представительниц их пола когда-либобыла возможность распоряжаться большими деньгами.Привыкнув воспринимать красоту как богатство, женщины оказались внутреннеготовы признать систему прямого финансового вознаграждения, которая заменила системукосвенного вознаграждения, существовавшую на рынке невест. В сущности, приравнива-ние понятия красоты к понятию денег обещает женщинам получение с помощью внеш-ности всего того, что достается мужчинам с помощью кошелька. Очень быстро женщиныпоняли, что противостоять существующей «меритократической» системе поодиночке им непо силам. И при этом, с одной стороны, женщинам хотелось, чтобы другие увидели и оце-нили, сколько труда, таланта и денег им пришлось вложить в создание своего имиджа. А сдругой стороны, в условиях однообразной и далеко не гламурной работы, которую выпол-няло большинство женщин, ПКК вносила толику креативности, радости и гордости собойв деятельность, которая сама по себе этого не предполагала.Итак, в 1980-е красота стала играть для женщин ту роль, которую для мужчин выпол-няют деньги, обеспечивая положение в обществе и служа защитой от конкурентов. Однако,придерживаясь такой упрощенной системы ценностей, в которой полученных результатовникогда не бывает достаточно, люди быстро теряют связь с реальными жизненными ценно-стями. Те цели, ради которых стоит стремиться к деньгам, – возможность покупать комфорти удовольствия – оказались в это десятилетие забыты ради погони за успехом во имя самогоуспеха. И то же произошло в борьбе за «красоту»: все, что раньше представлялось ее целью– секс, любовь, близость, самовыражение, – было потеряно из виду и отошло в область вос-поминаний.