миф о красоте

Наконец после долгого затишья женщины снова вышли на улицы. Два десятилетияактивных действий, сопровождавших возрождение феминизма в начале 1970-х гг., привелик тому, что женщины западных стран добились для себя политических свобод и законода-тельных прав, включая право выбора в вопросах планирования семьи и рождения детей.Они стали получать высшее образование, полноценно работать, заниматься предпринима-тельской деятельностью и тем самым перевернули устаревшие традиционные представле-ния об их роли в общественной жизни. Но чувствуют ли себя свободными женщины сейчас?Они материально обеспечены, образованны и обладают прежде недоступными для нихправами, но по-настоящему свободными себя не ощущают. И им все труднее загонять вглубьподсознания чувство, что это отсутствие свободы каким-то образом связано с вопросами, накоторые вообще не стоило бы обращать внимания. Многим женщинам стыдно даже самимсебе признаться в том, что тривиальные проблемы с внешностью, телом, лицом, волосамиили одеждой играют для них столь важную роль. Однако, несмотря на стыд, чувство виныили полное отрицание существования этих проблем, все больше и больше женщин задаютсявопросом: а что, если дело вовсе не во мне, не в том, что я безнадежная неврастеничка, а втом, что на карту поставлен выбор между моей свободой быть самой собой и навязываемымимне обществом стандартами красоты?Чем больше препятствий правового и материального характера преодолевают жен-щины на своем пути к освобождению, тем сильнее давит на них идеальное представлениео красоте. Многие из нас ощущают, что прогресс женского сообщества приостановился. Насмену поступательному движению пришли замешательство, разобщенность, цинизм и, чтохуже всего, – изнеможение и упадок сил. После многих лет ожесточенной борьбы в отсут-ствие признания многие женщины старшего возраста чувствуют себя измученными и опу-стошенными. А молодежь, привыкшая воспринимать достижения феминизма как нечто самособой разумеющееся, не стремится вновь зажечь погасший факел борьбы за свое освобож-дение.В течение последнего десятилетия женщинам удалось пробить брешь в существовав-шей ранее структуре власти. Однако при этом число случаев нарушений пищевого поведе-ния растет в геометрической прогрессии, а эстетическая хирургия превратилась в самуювостребованную медицинскую специальность. За последние пять лет потребительские воз-можности населения удвоились и порнография превратилась в самое влиятельное средствомассовой информации, обогнав кинематограф и индустрию звукозаписи. А 33 000 амери-канок в ходе опроса заявили, что у них нет более желанной цели, чем похудеть на 10–15 кг. Никогда еще столько женщин не добивались материального благополучия, высокогоположения в обществе и официального признания, как сейчас, однако, несмотря на это, сточки зрения наших физических ощущений мы, судя по всему, находимся в состоянии ещеболее плачевном, чем наши бабушки, никогда не имевшие таких прав и свобод, какие естьу нас. Результаты последних социологических исследований показывают, что в сознаниибольшинства внешне привлекательных и успешных работающих женщин западных стран,которые, казалось бы, полностью контролируют свою жизнь, неизменно присутствует «под-водное течение», лишающее их ощущения подлинной свободы. Это чувство ненависти ксебе, навязчивые комплексы по поводу своей внешности, страх перед старением и утра-той контроля над своей жизнью, которые возникают под воздействием навязываемых нампредставлений о красоте. Так много сильных, с большим внутренним потенциалом женщиниспытывают нечто подобное вовсе не случайно. Ведь мы находимся в эпицентре ожесточен-ной борьбы против феминизма и продвижения женщин вперед, борьбы, в которой главнымполитическим оружием являются образы женской красоты, иными словами, миф о красоте.Это современная разновидность общественного давления, появившаяся после промышлен-ной революции. Когда женщины освободились из-под домашнего ареста и перестали бытьисключительно домохозяйками, миф о красоте обрел новую силу и начал активно укреплятьсвои позиции, взяв на себя функцию общественного контроля над жизнью женщин.Небывалый натиск мифа о красоте объясняется тем, что это последняя из прежнихидеологий, которая еще может удерживать женщин в повиновении. В противном случае подвоздействием второй волны феминизма они стали бы действительно независимыми и вышлибы из-под контроля. Миф о красоте стал средством давления и принуждения, заменив собойутратившие актуальность мифы о материнстве, домашнем очаге, непорочности и пассивно-сти. И сейчас он стремится свести на нет все то, чего женщинам удалось добиться благодаряфеминистскому движению.Эта сила имеет своей целью уничтожить всякое наследие феминизма во всех аспек-тах жизни женщин западных стран. Феминистское движение добилось принятия законов,запрещающих дискриминацию по признаку гендерной принадлежности в профессиональ-ной сфере, но, как прямое следствие этого, в Великобритании и США незамедлительнопоявилось прецедентное право, которое превратило в общепринятую практику при при-еме на работу дискриминацию женщин по признаку внешности. Старые патриархальныевзгляды отжили свое, но им на смену пришла новая догма, которая взяла на вооружение про-веренные временем техники манипулирования женским сознанием, применив их к вопро-сам возраста и веса. Стоило феминисткам, вдохновленным Бетти Фридан, развенчать «тайнуженственности», как почти сразу роль новых культурных цензоров в отведенном для жен-щин интеллектуальном пространстве взяли на себя индустрия похудения и косметическаяпромышленность. Под их давлением эталоном успешной женщины стала стройная моло-денькая модель, вытеснившая образ счастливой домохозяйки. Сексуальная революция осво-бодила женскую сексуальность, но «красивая» порнография тут же связала с ней превращен-ную в товар красоту, и эта идея, завладев сознанием масс, превратилась в господствующеемировоззрение и подорвала еще полностью не сформировавшуюся и потому уязвимую сек-суальную самооценку женщин. Обретение прав в вопросах деторождения предоставилозападным женщинам возможность контроля над своим телом, но это привело лишь к тому,что вес моделей стал на 23 % ниже веса обычной среднестатистической женщины, а нару-шения пищевого поведения превратились в повсеместное явление. Делается все возможноедля того, чтобы усилить массовый психоз на тему питания и веса и таким образом вновьлишить женщин ощущения контроля над собой и своей жизнью.Каждому поколению, начиная примерно с 1830-х гг., приходилось бороться со своейразновидностью мифа о красоте. В 1855 г. суфражистка Люси Стоун сказала: «Мне недоста-точно иметь право голоса, право собственности и т. п., если я не могу быть полноправнойхозяйкой своего тела». Восемьдесят лет спустя, после того как женщины добились праваголоса и первая волна организованного женского движения пошла на убыль, ВирджинияВульф писала, что пройдут десятилетия, прежде чем женщины смогут говорить правду освоем теле. В 1962 г. Бетти Фридан процитировала молодую женщину, которая попалась вловушку «тайны женственности»: «Последнее время я смотрю на себя в зеркало и страшнобоюсь, что стану похожа на свою мать». Восемь лет спустя провозвестница второй волныфеминистского движения Жермен Грир так описала стереотип восприятия женщины: «Ейпринадлежит все красивое, даже само слово красота... Она – кукла... Меня тошнит от этогомаскарада».Несмотря на великую революцию второй волны феминизма, мы пока еще не обрелиподлинной свободы. Но теперь мы можем выглянуть из-за разрушенных баррикад. Послетой революции многое изменилось, поколение девочек выросло и превратилось в женщин,но нам еще только предстоит добиться полноценной и окончательной свободы.Суть мифа о красоте заключается в следующем: свойство, которое называется красо-той, существует объективно и повсеместно. Женщины должны хотеть обладать им, а муж-чины должны стремиться обладать женщинами, которые его в себе воплощают. «Воплоще-ние в себе красоты является обязательным для женщин, но не для мужчин, и эта ситуациявполне естественна, так как имеет биологическое, сексуальное и эволюционное обоснова-ние. Сильные мужчины борются за красивых женщин, а красивые женщины более успешныв плане продолжения рода. Женская красота должна находиться в определенной взаимосвязис их способностью к деторождению, и, поскольку эта система основана на законе сексуаль-ного отбора, она неизбежна и неизменна».Ничто из вышесказанного не соответствует действительности. «Красота» – это валют-ная система, подобная золотому стандарту. Как любая другая экономическая система, онаопределяется политическими интересами, и в современном западном мире это последняя исамая совершенная мировоззренческая доктрина, способная сохранить незыблемость муж-ского господства. Определение ценности женщин в вертикальной иерархии в соответствиис навязанным обществом стандартом внешности является выражением отношений силыи власти, в которых женщины вынуждены, как в спортивном соревновании, соперничатьмежду собой и бороться за ресурсы, которые уже присвоили себе мужчины.«Красота» не является понятием универсальным или неизменным, хотя на Западеделают вид, что идеалы женской красоты восходят к платоновскому идеалу женщины.Например, полинезийская народность маори восхищается женской полнотой, а народностьпадунг – обвисшей грудью. Не является «красота» и результатом эволюции – ее идеалы меня-ются намного быстрее. Даже сам Чарльз Дарвин не был до конца убежден в правоте своейтеории о том, что «красота» – это результат «сексуального отбора», который, в свою очередь,является отступлением от закона естественного отбора. Конкуренция женщин между собойс использованием «красоты» как оружия борьбы представляет собой прямую противопо-ложность процесса естественного отбора, в котором участвуют все другие виды млекопита-ющих. Антропология перевернула представление о том, что особи женского пола должныбыть «красивыми», чтобы их выбрал самец. Эвелин Рид, Элейн Морган и другие социо-биологи опровергли теорию о якобы заложенной природой мужской полигамии и женскоймоногамии. Так, например, самки высших приматов являются инициаторами секса: они нетолько стремятся к сексу, но и занимаются им со многими партнерами, более того, «каждаянебеременная самка в определенный момент становится самой желанной и востребованнойиз всего племени. И эта цикличность наблюдается в течение всей ее жизни».Нельзя сказать, что миф о красоте всегда существовал в своем нынешнем виде. Сегодня«спаривание» пожилых мужчин с «красивыми» молодыми женщинами воспринимается какнечто само собой разумеющееся. Но в матриархальных обществах, поклонявшихся жен-скому божественному началу, которые существовали в странах Средиземноморья в периодмежду 2500 и 700 г. до н. э., ситуация была диаметрально противоположной: во всех культу-рах у богини было много молодых любовников. Вырисовывается четкая модель: зрелая жен-щина и красивый юноша, предназначение которого – служение «священному лону»: Иштари Таммуз, Венера и Адонис, Цибела и Аттис, Исида и Осирис.И такая модель поведения, в которой мужчины выступают «на вторых ролях», встре-чается до сих пор. В нигерийском племени водаабе женщины обладают экономической вла-стью, и при этом существует культ мужской красоты. Мужчины этого племени часами зани-маются сложным вычурным макияжем, и в этом соблазнительном макияже и в одеждах,подчеркивающих их сексуальную привлекательность, покачивая бедрами и с томным видомобольстителя, участвуют в конкурсах красоты, которые судят женщины.Итак, достоверного исторического или биологического обоснования мифа о красотене существует. Единственное, на чем он зиждется, – на потребности современных структурвласти, экономики и культуры начать развернутое контрнаступление на прекрасный пол.Но если возникновение мифа о красоте не объясняется ни эволюционным процессом,ни сексуальными потребностями, ни соображениями эстетики или веры в Бога, что же тогдалежит в его основе? Он претендует на то, что имеет отношение к интимной близости, сексуи к жизни вообще и якобы символизирует торжество женщин. Но на деле он замешен наэмоциональной отчужденности, политических и финансовых интересах и, наконец, на сек-суальном подавлении. Фактически миф о красоте вообще не имеет никакого отношения кженщинам! Если он с чем и связан, так это с институтами власти и могуществом, которымобладают мужчины.Женские качества, в определенный исторический период считавшиеся «красивыми»,представляют собой не что иное, как стереотипы женского поведения, которые в даннуюконкретную эпоху были наиболее желательными. В сущности, миф о красоте всегда пред-писывает определенные стандарты скорее поведения, чем внешности. Конкуренция жен-щин между собой была специально и вполне осознанно сделана неотъемлемой составляю-щей этого мифа для того, чтобы внести раскол в их ряды и настроить их друг против друга.Молодость и (до недавнего времени) девственность считаются «красивыми», поскольку онипредполагают отсутствие у женщины жизненного опыта и сексуальную безграмотность.Старение же воспринимается как «некрасивое», так как с возрастом женщины приобретаютбольше силы и власти. Поэтому связи между разными поколениями женщин должны посто-янно разрушаться. Женщины постарше опасаются конкуренции со стороны молодых, моло-дые сторонятся старших, и таким образом миф о красоте калечит и тех и других на про-тяжении всей их жизни. Важно, чтобы личностная ценность и целостность женщины неосновывались на ее «красоте», чтобы мы оставались независимыми от внешнего одобренияи чтобы влияние общества не подрывало нашу самооценку.Безусловно, миф о красоте в той или иной форме существовал всегда, на протяжениивсего периода господства патриархального уклада жизни. Однако в своем современном видеон – изобретение относительно недавнее. В полной мере миф о красоте расцветает тогда,когда снимаются проблемы материального характера. До промышленной революции обыч-ная средняя женщина не могла относиться к «красоте» так же, как наши современницы, кото-рые испытывают постоянное давление мифа, поскольку общество заставляет их сравниватьсебя с распространяемым в массовом порядке образом физического идеала. До появленияновых технологий массового производства – дагерротипов, фотографий и т. п. – обычнаяженщина очень редко подвергалась такому воздействию и почти не сталкивалась с приме-рами идеальных образов за пределами церкви. Семья представляла собой производствен-ную ячейку общества, и работа, которую выполняли женщины, дополняла работу мужчин,а потому ценность женщины (если она не была аристократкой или проституткой) зависелаот ее умения работать, от физической силы и способности к деторождению. Внешняя при-влекательность, несомненно, играла свою роль, но «красота» в ее нынешнем пониманиине была для обычной женщины чем-то сверхважным, определяющим ее место на ярмаркеневест.Миф о красоте в его современном виде стал играть значительно бóльшую роль послепромышленной революции. Семья перестала быть «рабочей» ячейкой общества, и урбани-зация и появление новой системы фабричного производства потребовали создания того, чтосоциологи того времени назвали жизненным предназначением женщины. Отныне она былапризвана поддерживать новую категорию труженика – «кормильца семьи», который ухо-дил из дома на работу на весь день. Увеличилась прослойка среднего класса, вырос уро-вень жизни и грамотности, семьи стали малочисленнее, и появился новый тип образованныхнеработающих женщин. От их привязанности и подчиненности домашнему быту зависелоформирование зарождавшейся системы промышленного капитализма. Неудивительно, чтопредставление о «красоте» как о чем-то, чему женщины всегда придавали большое значе-ние, появилось именно в 1830-е гг. Именно тогда укрепился культ семейной жизни и былипридуманы критерии «красоты».Впервые в истории новые технологии смогли воспроизводить – в виде цветных иллю-страций, дагерротипов и ротогравюр – образы того, как должна выглядеть женщина. В1840-х гг. появились фотографии обнаженных проституток, а десятилетие спустя возниклареклама с образами «красивых» женщин. Копии классических произведений искусства,фотографии светских красавиц и любовниц царственных особ, знаменитые литографии ком-пании Currier and Ives и фарфоровые фигурки наводнили ту самую «отдельную сферу», кото-рой была ограничена жизнь женщин среднего класса.Именно они зависели от идеалов и стереотипов не меньше, чем от ограничений мате-риального характера. Появление мифа о красоте стало одним из тех новых социальных«изобретений», которые выдавались за естественные составляющие жизни женщины, чтобынадежнее ограничить ее рамками семьи и домашнего быта. Но одновременно с этим появи-лись и другие подобные мифы: о том, что ребенок постоянно нуждается в материнскойзаботе и опеке; о том, что по своей физиологии женщина среднего класса просто-такидолжна быть истеричкой и ипохондриком; о том, что респектабельные добропорядочныеженщины должны быть равнодушны к сексу, а также о том, что «женская» работа сводитсяк однообразным и утомительным занятиям типа вышивания и плетения кружев. Все эти«изобретения» викторианской эпохи выполняли двойную функцию: с одной стороны, онинаправляли силы, энергию и интеллект женщин в «безопасное» русло, а с другой, женщинызачастую действительно использовали эти занятия для эмоционального самовыражения иреализации своего творческого потенциала.Но каким бы творческим ни был подход женщин среднего класса к вопросам моды илик воспитанию детей, основная цель оказалась достигнута: на протяжении полутора столетийэти мифы служили надежной защитой от тех опасностей, которыми грозили появление уженщин свободного времени, досуга, образования и относительной материальной свободы.Со временем эти выдумки на тему «предназначения» женщин, рассчитанные на то,чтобы занимать все их время и мысли, адаптировались к новым условиям и в послевоен-ный период вновь всплыли на поверхность в виде теории о «тайне женственности». Однаковторая волна феминизма разбила в пух и прах иллюзорные представления женских жур-налов о «романтике», «науке» и «увлекательном приключении», которые якобы заключеныв процессе создания домашнего уюта и обустройства семейной жизни в пригороде, и ониперестали выполнять свои функции. Набившая оскомину «фантазия» о «единстве душ идуховной близости в семье» утратила свою былую привлекательность, и женщины среднегокласса стали дружными рядами покидать уютные семейные гнездышки и вступать в боль-шую жизнь.Но «выдумки» в очередной раз трансформировались и модифицировались примени-тельно к новым условиям. Поскольку женское движение успешно расправилось с бóльшейчастью мифов о женском предназначении, все функции общественного контроля, которыераньше распределялись по целой сети таких «выдумок», теперь должен был выполнятьединственный из оставшихся на плаву мифов, что, естественно, усилило его влияние во стократ. Этот миф вновь навязал освобожденным было женщинам все те ограничения и табу,которые, казалось, уже утратили былую силу. На смену неустанной работе по дому пришланеустанная работа над эфемерной красотой. В то время как сферы экономики, права, рели-гии, секса, образования и культуры были вынуждены пусть и неохотно, но открыть своидвери для участия в них женщин на более справедливой и равноправной основе, в сферечастной жизни произошла настоящая «колонизация» женского сознания. При помощи идео-логии «красоты» был заново выстроен новый женский мир со своими законами, экономи-кой, религией, сексуальной сферой, образованием и культурой, и каждая из составляющихэтого мира оказалась не менее репрессивной, чем это было десятилетия назад.Поскольку материальное положение женщин среднего класса упрочилось, прощестало воздействовать на нас психологическими методами, и поэтому миф о красоте в егоновой редакции был вынужден прибегать ко все более изощренным и реакционным спосо-бам влияния. Главное оружие этого мифа – многомиллионное тиражирование образов совре-менного идеала красоты. И хотя этот «артиллерийский обстрел» обычно представляет собойколлективную сексуальную фантазию, в сущности, в ней очень мало сексуального. Миф окрасоте стал порождением социальных и политических институтов, где господствуют муж-чины, институтов, для которых женская свобода представляет собой угрозу, и поэтому ониспользует в своих интересах наше чувство вины и наш собственный скрытый страх того,что в борьбе за свободу мы можем зайти слишком далеко. Эта лавина визуальных образовпредставляет собой «массовую галлюцинацию», созданную как мужчинами, так и женщи-нами, потрясенными и сбитыми с толку теми стремительными изменениями, которые про-исходят в отношениях между полами. Это своего рода надежный оплот в бурном потокеперемен.Представлять современную женщину как «красавицу» – явное противоречие: в товремя как мы растем, меняемся и разными способами выражаем свою индивидуальность,«красота» по определению инертна, неизменна и универсальна. Но очевидно, что возникно-вение этой «массовой галлюцинации» отнюдь не случайно – оно вызвано необходимостью,продумано и тщательно спланированно, поскольку «красота» прямо противоречит реально-сти жизни.Влияние этой «массовой галлюцинации» все больше усиливается и распространяетсяпри помощи вполне осознанных манипуляций рынка. Самые доходные и могущественныеиндустрии – это индустрия похудания с ежегодным доходом $33 млрд, индустрия косметикис ежегодным доходом $20 млрд, индустрия эстетической хирургии с доходом $300 млн в годи индустрия порнографии с доходом $7 млрд в год. Все они были созданы и процветают засчет подсознательных страхов, и все они благодаря своему воздействию на массовое созна-ние не просто используют, но и подстегивают и укрепляют их.И теория заговора тут ни при чем – в ней нет необходимости. Общество само создаетнужные ему мифы, точно так же, как их создают отдельные люди и семьи. Генрик Ибсенназывал такие мифы «жизненно важной ложью», а психолог Дэниел Гоулман разъясняет, чтов социуме они работают точно так же, как в рамках отдельной семьи: «"Фантазия" поддер-живается ради того, чтобы отвлекать внимание от пугающего факта или представлять егов ином, приемлемом виде». За нежелание признавать какие-то факты общество расплачива-ется тем, что находится во власти разрушительных иллюзий. Когда возможности женщинстали настолько безграничными, что это начало угрожать привычным, построенным на гос-подстве мужчин общественным институтам, коллективная паника, охватившая общество,потребовала создания новых прототипов и образов. Появившаяся в результате этого «массо-вая галлюцинация» материализовалась и для женщин превратилась в нечто вполне реальноеи осязаемое, определяющее, как они живут и как не живут. Абстрактная идея обратилась в«железную деву». Когда-то так называлось изобретенное в Германии орудие пыток, котороепредставляло собой железный ящик, повторяющий форму человеческого тела. Снаружи нанем была изображена красивая, молодая, улыбающаяся женщина. Несчастная жертва поме-щалась в этот ящик, его крышка плотно закрывалась, лишая человека возможности дви-гаться, и в итоге жертва умирала либо от голода, либо от ран, полученных от находившихсявнутри ящика металлических шипов. Современная «массовая галлюцинация», в ловушкукоторой женщины то ли попались, то ли загнали себя сами, напоминает этот ящик. Обществовидит лишь ее внешнюю сторону, но за «красивой картинкой» скрывается орудие пыток длянастоящих, живых женщин.Почему наше общество ощущает потребность защищать себя, не желая ничего знатьо реальных живых женщинах, их лицах, голосах и телах и сводя женскую сущность к этимформализованным и постоянно воспроизводимым «красивым» образам? Если подсознатель-ная тревога отдельных личностей может породить «жизненно важную ложь», то экономиче-ская необходимость практически гарантирует ее. Экономика, основанная на рабстве, нужда-ется в пропаганде, которая оправдывала бы его существование. Сегодня западные экономикив значительной мере зависят от практики недоплаты работающим женщинам. Когда благо-даря феминистскому движению женщины начали ощущать себя более ценными членамиобщества, чем раньше, ради того чтобы противодействовать этому, немедленно стало выра-батываться мировоззрение, которое заставило бы женщин снова почувствовать, что они «непредставляют собой ценности». И для этого не нужно было организовывать заговор – доста-точно оказалось просто создать в обществе соответствующую атмосферу.Современная экономика очень зависит от того, сумеет ли миф о красоте сохранитьсвое господство. Экономист Джон Гэлбрайт нашел объяснение живучести представленияо том, что создание домашнего очага – это «высшее предназначение» женщины. По егомнению, теория о том, что пребывание женщин в тюрьме домашнего рабства совершенноестественно, была навязана нам популярной социологией, женскими журналами и художе-ственной литературой, чтобы замаскировать тот факт, что женщины как потребители игралиочень важную роль в развитии индустриального общества. «Поведение, выгодное с точкизрения экономики, превращается в общественную добродетель». Когда ценность женщиныуже нельзя было свести исключительно к добродетельной роли хранительницы домашнегоочага, миф о красоте придумал новое определение женского предназначения – стремлениек достижению «добродетельной» красоты. При этом преследовалась цель не только удо-влетворить новые экономические потребности общества, но и оправдать экономическуюнесправедливость в профессиональной сфере, где прежние представления утратили былоевлияние, столкнувшись с новым поколением эмансипированных женщин.Чтобы успешнее противостоять женскому движению, общество в дополнение к«железной деве» вновь оживило образ «уродливой феминистки». Это карикатурное изобра-жение вовсе не ново и не оригинально – оно было создано, чтобы высмеивать феминистокXIX и XX вв. Даже Люси Стоун, которую ее последовательницы считали «идеалом женскойграции и изящества» и о которой говорили «Она свежа и прекрасна как утро», осмеиваласьи изображалась как «типичная» феминистка викторианской эпохи: «крупная мужеподобнаяженщина, которая носит мужские ботинки, курит сигару и ругается, как сапожник». Какпророчески сказала в 1960 г., еще до возрождения образа «уродливой феминистки», БеттиФридан: «Представление о феминистках напоминает не столько самих представительницженского движения, сколько некий абстрактный образ, навязываемый заинтересованнымикругами, которые активно выступают против предоставления женщинам права голоса».Сейчас, спустя 30 лет, эти слова звучат актуально, как никогда прежде. Это возвращен-ное к жизни карикатурное изображение, призванное нанести удар по самооценке женщини тем самым наказать их за активную позицию, вызвало волну новых репрессий противтех из них, кто стремится к самореализации и свободе. После успехов второй волны феми-нистского движения миф о красоте был усовершенствован, чтобы вновь ослабить влияниеженщин во всех сферах жизни. Вызываемый этим мифом психоз распространяется средиженщин со скоростью эпидемии. Медленно, незаметно, без явной демонстрации своей раз-рушительной силы он сводит на нет все то, чего женщины добились в результате долгой,трудной и честной борьбы.Скрытые методы воздействия делают современный вариант мифа о красоте еще болеехитрым и коварным, чем все его «предшественники». Сто лет назад Нора ушла из дома,хлопнув дверью своего кукольного домика. Поколение назад женщины отказались от потре-бительского рая в виде изолированного от мира и напичканного бытовой техникой дома, нотюрьма, в которой они оказались сегодня, не имеет даже двери, которой можно было быхлопнуть уходя. Современный миф о красоте разрушает женщин и физически, и психологи-чески. И если мы хотим освободиться от мертвого груза ложных представлений о женскойсущности и природе, нам в первую очередь нужны не право голоса, не лоббисты или пла-каты, а новый взгляд на мир.