Введение

Когда больше 10 лет назад эта книга была впервые опубликована, у меня появиласьвозможность познакомиться с тысячами реальных жизненных историй. В письмах и беседахженщины рассказывали мне о тех трудностях, через которые им пришлось пройти, чтобы врезультате нелегкой внутренней борьбы избавиться от гнета того, что они называли «мифомо красоте». С точки зрения внешности между этими женщинами не было ничего общего.Молодые и не очень, они говорили о том, что боятся состариться; и худые, и полные рас-сказывали, сколько им пришлось пережить ради того, чтобы соответствовать идеалу строй-ности; представительницы разных рас, в том числе женщины с модельной внешностью,признавались, что всегда знали: идеал красоты – это высокая стройная блондинка с правиль-ными чертами лица и безупречной кожей, иными словами, «совершенное» создание, кото-рым, как они чувствовали, они не были.Я благодарна судьбе за то, что мне посчастливилось написать книгу, которая обогатиламой жизненный опыт опытом других женщин, живущих в самых разных уголках нашей пла-неты, а точнее – в 17 странах мира. Но еще больше я признательна судьбе за то, что моя книгаоказалась полезна читательницам. Я часто слышала от них: «Ваша книга помогла мне изба-виться от расстройства пищевого поведения», «Теперь я совсем по-другому читаю женскиежурналы», «Я перестала ненавидеть свои ноги, которые раньше казались мне "гусинымилапками"». Многим женщинам моя книга помогла обрести внутреннюю силу и уверенностьв себе, разглядеть и уничтожить свои собственные мифы о красоте.Эта книга не только нашла отклик у широкого круга читательниц самого разного про-исхождения и социального статуса, но и вызвала большой общественный резонанс. Жен-щины-телеведущие ополчились на меня за слова о том, что их зарплаты напрямую зависятот их внешних данных. Радиоведущие, придерживающиеся правых взглядов, утверждали,что раз я не могу соответствовать представлениям о том, как должна выглядеть женщина,то, наверное, со мной что-то не так. А журналисты, бравшие у меня интервью, намекали нато, что моя озабоченность проблемой анорексии есть не что иное, как следствие психологи-ческой драмы белой девушки из привилегированной семьи, которая не нашла своего места вжизни. На какую бы передачу я ни пришла, адресованные мне вопросы звучали почти враж-дебно, и не исключено, что причиной тому было воздействие транслируемой после пере-дачи рекламы, оплаченной многомиллиардной индустрией красоты. Нередко комментаторыпреднамеренно или случайно, но всегда безосновательно обвиняли меня в том, что я якобыпризываю женщин не брить ноги и не пользоваться губной помадой. В действительностиэто не так, поскольку то, что я действительно отстаиваю в своей книге, так это право жен-щины самой выбирать, как она хочет выглядеть и кем хочет быть, а не подчиняться законам,диктуемым рыночной экономикой и индустрией рекламы.Складывалось впечатление, что радиослушатели и телезрители (правда, в бóльшей сте-пени на публике, чем наедине с собой) считали: ставить под сомнение идеалы красоты нетолько неженственно, но и непатриотично, даже как-то не по-американски. В XXI в. чита-телю может быть трудно в это поверить, но тогда, в 1991 г., оспаривать идеал красоты каза-лось недопустимым. В те годы мы только приходили в себя после периода, который я назвала«жестокие восьмидесятые», когда в нашей культуре ярко выраженный консерватизм теснопереплетался с сильнейшим антифеминизмом, что делало обсуждение идеалов женствен-ности признаком невоспитанности и даже эксцентричности. Только что закончился прези-дентский срок Рональда Рейгана, поправка о равных правах так и не была ратифицирована,активность женского движения пошла на убыль, и женщинам открыто заявляли, что они немогут «получить все и сразу». Как очень точно подметила в своей книге «Обратная реакция» (Backlash) Сьюзен Фалуди, журнал Newsweek убеждал женщин в том, что у них значи-тельно больше шансов погибнуть от рук террористов, чем выйти замуж на пике карьеры.Слово «феминизм» стало ругательством. Считалось, что женщины, недовольные представ-лениями о красоте, которые навязывались им обществом, сами далеки от совершенства: онитолстые, некрасивые, неспособные удовлетворить мужчину, «нацисты в юбке» или даже – оужас! – лесбиянки. Идеал того времени – стройная и при этом полногрудая женщина белойрасы, что в природе встречается не часто, – воспринимался как вечный и неизменный нетолько средствами массовой информации, но и – нередко – читателями и телезрителями. Иказалось бесспорно важным пытаться соответствовать этому идеалу.Когда в своих публичных выступлениях я говорила, например, об эпидемии рас-стройств пищевого поведения или об опасности силиконовых имплантатов груди, мне частоотвечали цитатами из «Пира» Платона, произнося что-нибудь вроде: «Женщины всегда стра-дали во имя красоты». Иными словами, в то время еще не сформировалось всеобщее пони-мание того, что идеалы красоты не просто падают с неба, что на самом деле они кем-тосоздаются, причем создаются с вполне определенной целью. Такой целью, как я пыталасьобъяснить, часто бывают деньги, а точнее – рост прибыли рекламодателей, которые платятденьги средствам массовой информации, а те, в свою очередь, и создают нужные идеалы.Я доказывала, что идеал красоты служит также и политическим целям. Чем более прочныепозиции занимали женщины в политической жизни, тем сильнее давили на них идеалы кра-соты, главным образом для того, чтобы отвлечь их внимание и перенаправить их энергию вдругое русло, остановив их движение вперед.А как обстоит дело сейчас, 10 лет спустя? Что представляет собой миф о красотесегодня? Он несколько видоизменился, и потому на него можно посмотреть свежим взгля-дом.Радует то, что в наше время уже трудно найти 12-летнюю девочку, которая не пони-мала бы, что «идеалы» ложатся на девушек слишком тяжким бременем. Они противоесте-ственны, и слепо, рабски следовать им не только вредно для здоровья, но и совсем не круто.Журнал American Girl, целевая аудитория которого – девятилетние девочки, учит относитьсяк своему телу с любовью и объясняет, что стремление выглядеть как Бритни Спирс не сде-лает счастливой. Средние школы приглашают специалистов читать лекции о расстройствахпищевого поведения и развешивают в коридорах плакаты на тему пагубного и разрушитель-ного влияния мифов о красоте. Идеи, первоначально воспринимавшиеся как спорное мнениеаутсайдеров, стали общепринятыми взглядами, и это, безусловно, признак эволюции созна-ния. Время пришло: девушки и женщины готовы сказать «нет» тому, что они расцениваюткак тиранию. Это явный прогресс.Однако, несмотря на эту недавно появившуюся тенденцию, я заметила, что идеал жен-ской красоты становится все более сексуальным и девушки все более юного возраста ощу-щают необходимость соответствовать ему. Когда я была подростком, нашумевшие реклам-ные кампании Calvin Klein представляли в эротическом свете 16-летних моделей. В начале1990-х гг. им на смену пришли 14-летние, а в конце века – 12-летние. Сейчас в рекламеGUESS Jeans снимаются уже девятилетние модели в провокационных и соблазнительныхпозах. А последние образцы модной одежды для семи– и восьмилетних девочек воссо-здают наряды поп-звезд, которые одеваются как проститутки. И это называется прогрессом?Сомневаюсь.Многие из известных мне проектов для средних школ и колледжей, начиная от ком-пакт-дисков, посвященных тому, как «хорошо выглядеть», до диссертаций на тему мифа обафроамериканской красоте, анализировали созданные СМИ идеалы женского образа и раз-венчивали их. Даже поп-культура откликнулась на озабоченность женщин этой проблемой:возьмем, к примеру, музыкальный видеоклип группы TLC к песне «Некрасивая» (Unpretty),в котором женщина готова пойти на операцию груди просто ради того, чтобы угодить своемубойфренду. Но потом она все-таки решает, что делать этого не стоит. И все же, несмотря нато что книга «Миф о красоте» помогла многим девушкам и женщинам критически оценитьидеалы, создаваемые массовой культурой, это достижение может быть очень легко сведенона нет.В 1991 г., когда эта книга впервые увидела свет, операции по вживлению в грудь сили-коновых имплантатов были обычным и весьма распространенным явлением. Влияние пор-нографии на массовую культуру привело к тому, что миллионы женщин стал волноватьвопрос о размере и форме их груди. Если это кажется вам странным, подумайте, насколькосильно воздействуют на психику визуальные образы сексуального характера. Из-за влиянияпорнографии на моду миллионы женщин постоянно и повсюду видели «идеальную грудь»и, естественно, начинали беспокоиться по поводу своей собственной «неидеальной» груди.Отвечая на вызов нового идеала красоты, многие женщины стали записываться на операциипо увеличению груди. Реклама силиконовых имплантатов создала новый рекламный рыноки превратилась в важную статью доходов для женских журналов, публиковавших, помиморекламы, одну хвалебную статью об операциях на груди за другой. Когда книга «Миф окрасоте» забила тревогу по поводу побочных эффектов воздействия на организм силиконаи осложнений после самих операций, мало кто из женщин представлял себе степень и раз-меры грозившей им в результате подобного хирургического вмешательства опасности.Сейчас, 10 лет спустя, все риски, связанные с вживлением силикона, документальноподтверждены. У производителей имплантатов груди уже не раз возникали проблемы сзаконом, а с середины 1990-х в прессе появились тысячи статей, разоблачавших опасностьподобных операций. К 2000 г. силикон почти исчез из широкой продажи. Неудивительно, чтосегодня публикации на тему обеспокоенности женщин размером груди встречаются крайнередко. Почему? Потому что внимательное изучение вопроса привело к возбуждению уго-ловных дел и началу судебных расследований. Рекламодатели больше не оплачивают статьина эту тему – те самые статьи, которые в свое время разжигали в женщинах эту озабочен-ность, создавая таким образом повышенный спрос на силиконовые имплантаты.Это если говорить о наполовину полном стакане.А теперь о стакане наполовину пустом. Влияние порнографии на восприятие женщи-нами своей сексуальности, которое только начинало распространяться, когда эта книга былавпервые опубликована, в наше время стало всепоглощающим. Поэтому сегодня молодымдевушкам очень трудно отделить образы, навязанные порнографией, от естественных поры-вов и представлений о том, как себя вести, выглядеть и двигаться во время секса. И это тоженазывается прогрессом? Я так не думаю.Когда эта книга только вышла в свет, случаи заболевания булимией и анорексией счита-лись маргинальным явлением, вызываемым личностным кризисом, нездоровым перфекци-онизмом, недостатком родительского внимания и заботы или иными формами индивидуаль-ных психологических расстройств. Общество отказывалось брать на себя ответственностьза возникновение этого явления, которое появилось в результате навязывания этим самымобществом идеалов красоты и требований соответствовать им. Но на самом деле от этихзаболеваний больше всего страдали девушки из самых обычных семей, пытавшиеся про-сто-напросто вписаться в существующие рамки и удержать себя в неестественной «идеаль-ной» форме. Наблюдая за тем, что происходит в школах и колледжах, я поняла, что расстрой-ства пищевого поведения широко распространены среди девушек с немодельным типомконституции, которые при этом идеально сложены для своих природных данных, и в основевозникновения и распространения этих заболеваний лежит общественное давление. Аме-риканская национальная ассоциация по предотвращению расстройств пищевого поведенияприводит статистику национальных институтов здравоохранения, согласно которой от анарексии страдают 1–2 % американок, что составляет 1,5–3 млн женщин, и большинство изних приобрели это заболевание в юности. Национальные институты здравоохранения такжеподчеркивают, что показатель смертности от анорексии, составивший за прошедшее деся-тилетие 56 %, в 12 раз превышает уровень смертности среди девушек в возрасте от 15 до24 лет по любым другим причинам. Анорексия – главный «убийца» девушек-подростков.Из личного опыта наблюдения за женщинами я знаю, что расстройства пищевого поведениясоздают порочный круг. Голодание или искусственное вызывание рвоты быстро превраща-ются в привычку. Я знаю, что общественное мнение требовало от девушки быть настолькохудой, что это порой приводило к нарушению менструального цикла, и что для того, чтобыне обмануть ожиданий социума, приходилось и в самом деле доводить себя до болезни.Нездоровое питание, служившее цели достижения нездорового идеала, было одной их глав-ных причин возникновения болезни, которая совсем необязательно, как пыталось доказатьобщественное мнение того времени, являлась следствием невроза.Безусловно, сегодня знания об опасностях, которыми грозят строгие диеты и чрезмер-ные физические упражнения, всемерно распространяются. Информацию о расстройствахпищевого поведения и способах их лечения можно найти в любом книжном магазине, атакже в средних школах, кабинетах врачей, спортивных клубах, колледжах и студенческихобщежитиях. Вот это действительно прогресс.Но с другой стороны, сейчас эти недуги настолько распространены – во многом сподачи средств массовой информации, – что стали восприниматься обществом почти какнорма жизни. Булимия стала типичным явлением не только в женских студенческих сооб-ществах. Девушки из мира моды в своих интервью начали открыто говорить о своих режи-мах голодания. Журнал Glamour поместил на первой полосе статью о худых и амбициоз-ных молодых девушках, которые обсуждали вопросы веса, и процитировал одну из них: «Ачто плохого в том, чтобы вызывать рвоту?» А в Интернете появились специализированныесайты для девушек, которые считают анорексическую внешность привлекательной и стре-мятся выглядеть соответствующе. И это определенно прогрессом не назовешь.В начале 1990-х, когда миф о красоте был впервые осмыслен и проанализирован, идеалкрасоты был достаточно жестким. Лица женщин постарше на обложках журналов простоне появлялись, в крайнем случае – после компьютерной обработки фотографии, чтобы онивыглядели значительно моложе своих лет. Цветные женщины выступали в роли моделейкрайне редко, исключение составляли такие, как Беверли Джонсон, – имеющие черты лицабелой женщины.Сегодня миф о красоте отличается бóльшим плюрализмом, можно даже сказать, чтосейчас существует множество разновидностей мифа о красоте. Семнадцатилетняя афроаме-риканская темнокожая модель стала «лицом дня» по версии газеты The New York Times. Врекламе компании Benetton представлены молодые люди разной расовой и этнической при-надлежности. Пятидесятилетняя Сибилл Шеперд продолжает оставаться лицом с обложки,а всеми обожаемая полная модель Эмми ведет собственную телепередачу «Модная скораяпомощь». Цветные женщины могут свободно носить на работу традиционную националь-ную одежду и делать традиционную этническую прическу – им больше не нужно постоянновыпрямлять волосы, как в начале 1990-х. Даже кукла Барби стала выглядеть более реали-стично и выпускается теперь в нескольких вариантах – с разным цветом кожи. Можно ска-зать, что сейчас у женщин появилось больше возможностей для того, чтобы быть самимисобой.К тому же заметно развилась сфера защиты интересов потребителей. Сегодня произ-водители антивозрастных кремов уже не дают невыполнимых обещаний, как это было 10лет назад. Тогда косметические компании заявляли, что их омолаживающие кремы «уничто-жают» признаки возрастных изменений, «реструктурируют» кожу на «клеточном» уровне,«обновляют» ткани изнутри, то есть якобы делают все то, что физически сделать невоз-можно, потому что ингредиенты этих кремов просто не могут проникнуть глубже слоя эпи-дермиса. Дело зашло так далеко, что в конце концов в ситуацию пришлось вмешаться Управ-лению по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов.В то же самое время Федеральная торговая комиссия всерьез взялась за назойливуюрекламу диетических программ. Она предупредила рекламодателей, что те не должны вво-дить людей в заблуждение, обещая потерю веса раз и навсегда, если у них нет достаточногоколичества обоснованных исследовательских данных, подтверждающих заявленные резуль-таты. Общество защиты прав потребителей добилось снятия с производства таблеток дляснижения веса «Фен-фен», которые вызывали сердечные заболевания, в ряде случаев при-водившие к летальному исходу.Действия Общества защиты прав потребителей и Федеральной торговой комиссии нетолько сэкономили женщинам деньги, но и избавили их от стресса, связанного с беспокой-ством по поводу своего возраста. Теперь движущей силой рекламы стали не производителикремов от морщин, а новые потребительские возможности женщин среднего возраста, пред-ставляющих собой наиболее быстро растущий сегмент платежеспособного населения США.Женские журналы, телевизионные программы и даже голливудские режиссеры вдруг обна-ружили, что на свете существует огромное количество потрясающе харизматичных женщинстарше 40 лет, которых вполне можно рекламировать. Вследствие «старения» ролевых моде-лей общества женщины теперь меньше переживают по поводу приближения своего 40-лет-него или 50-летнего юбилея, уже не ассоциируют процесс старения с непременной утратойиндивидуальности и сохраняют за собой право в любом возрасте оставаться энергичнымии чувственными, достойными любви и высокого стиля жизни. Стремительно растет коли-чество «нестандартных» полных моделей, которые занимают все более прочные позиции вмире моды и индустрии косметики. А представительницы монголоидной и негроидной расвходят в число наиболее востребованных «икон» моды и вызывают всеобщее восхищение.Но означает ли это, что теперь в мифе о красоте наконец возобладал плюрализм?Нет. Это далеко не так. Миф о красоте, как и многие другие представления о женствен-ности, трансформируется и адаптируется к новым условиям, стремясь свести на нет всепопытки женщин укрепить свое влияние в обществе. Кейт Беттс призналась в рубрике«Стиль» газеты The New York Times, что она вытеснила известную актрису Рене Зеллвегер собложки журнала Vogue, потому что та стала «слишком толстой», когда набрала вес для съе-мок в фильме «Дневник Бриджит Джонс», то есть приобрела формы обычной средней жен-щины. Газеты также высказывали предположение, что модель Элизабет Херли пересталабыть лицом бренда Estée Lauder, потому что в свои 36 лет оказалась «слишком стара» дляэтого. При этом современная среднестатистическая модель в сравнении с «коллегами» из1980-х и 1990-х отличается еще большей худобой.В процессе трансформации миф о красоте вовлек в сферу своего влияния и мужчин.Правда, применительно к последним его движущей силой являются скорее законы рыночнойэкономики, чем факторы социально-культурного плана. Как я и предсказывала, в прошломдесятилетии возник миф о мужской красоте. Выйдя за рамки гомосексуального сообщества,он распространился по всем газетным киоскам страны и озадачил живущих в пригородеотцов семейств новой для них проблемой – обеспокоенностью по поводу своих животиков, скоторыми они раньше преспокойно жили и великолепно себя чувствовали. К тому же на пол-ках ванных комнат обывателей из пригорода с зубной пастой теперь неизменно соседствует«Миноксидил»1. В результате усиления влияния женщин на экономическую и социальнуюсферы жизни разрыв между полами продолжает сокращаться, и мужчины вытесняются спозиций ценителей сексуальной привлекательности и красоты. Неизбежным следствиемэтого стал повышенный спрос на «Виагру». Начали выходить журналы, посвященные муж-ской моде, мужскому здоровью и уходу за собой. Объем услуг эстетической хирургии длямужчин побил все прежние рекорды. Сегодня они составляют треть рынка клиентов, поль-зующихся косметическими процедурами, и 10 % от числа студентов колледжей, страдаю-щих от расстройств пищевого поведения. В наше время мужчины всех возрастов и уровнейдостатка (независимо от сексуальной ориентации) беспокоятся по поводу своей внешностизначительно больше, чем каких-нибудь 10 лет назад. Но разве можно назвать прогрессом то,что представители обоих полов превращаются в товар и оцениваются как предметы?Один-единственный твердый вывод, который на данный момент можно сделать, этотот, что по прошествии 10 лет у женщин появилось немного больше свободы, чтобы делатьто, к чему я призывала их в заключительной части книги «Миф о красоте», а именно: созда-вать свой собственный миф о красоте. Сегодня многие женщины чувствуют себя достаточносвободными и независимыми для того, чтобы одеваться нарядно или повседневно, пользо-ваться губной помадой или нет, наряжаться, выставляя свое тело напоказ, или носить спор-тивные майки, и даже... даже... иногда поправляться или худеть, не опасаясь, что при этомпострадает их женская самооценка или целостность их личности. Не так давно приниматьподобные решения было куда сложнее и страшнее. В наше время трудно поверить, что ещедесятилетие назад слишком многие из нас задавались вопросами: «Будут ли меня восприни-мать на работе серьезно, если я буду выглядеть "слишком женственно"?», «Станут ли менявообще слушать, если я буду выглядеть чересчур неприметно, как серая мышка?», «Будули я "плохой", если наберу вес?», «Стану ли я "хорошей", если избавлюсь от лишних кило-граммов?». Если женщины больше так не думают или по крайней мере знают, что думатьтак – в корне неверно, это свидетельствует о внутренней силе убеждения, укоренившегосяв сознании многих женщин, и доказывает их способность меняться и позволять себе чутьбольше свободы действий.У вас есть возможность еще больше укрепить и расширить границы этой свободы. Ия надеюсь, что вы воспользуетесь этой книгой совершенно по-новому – так, как никто довас еще не додумался сделать.Наоми Вульф Нью-Йорк, апрель 2002 г.