3 глава

Спокойно отложив телефонную трубку в сторону, японка оглянулась, в пол оборота глядя в темнеющее окно. Яростный крик союзника не возымел на нее абсолютно никакого эффекта в плане телесного отклика. Других всегда прошибала мелкая дрожь в конечностях, и плечи сразу трусливо вжимались в голову во время его вспышек гнева, но сама она даже не шелохнулась. ЯИ мгновенно переключилась, не собираясь тратить энергию на затянувшийся конфликт. Унижения она не чувствовала, несмотря на то, что немец впервые позволил себе сорваться именно на нее. Ведь унижение - это удел слабых, а она была сильна и знала это.

«Я поступила некрасиво, знаю, моя вина и полностью принимаю ее, но.. Третий Рейх такой эмоциональный. Он даже не осознает, что неспособность контролировать порывы агрессии - это признак слабости, а не силы. Хотя конкретно в этом случае я его понимаю», — девушка подошла к подоконнику, облокотилась на него, привычным жестом сложа руки за спиной. Она находилась на чужой территории, не позволяла мышцам расслабиться, несмотря на то, что ее приняли хорошо. Каждое движение было наполнено строгостью и готовностью дать отпор, так как страна, у которой она на данный момент находилась, не была союзником. С Рейхом же все изначально обстояло иначе. Парадокс, но именно рядом с этим импульсивным немцем она чувствовала себя в безопасности, была готова положиться на него и доверять еще до того, как они официально закрепили альянс подписями. А это для нее значило слишком много.

Из груди Японской Империи вырвался едва заметный вздох досады. Она ведь видела, как ариец непонятно зачем из кожи вон лезет, пытаясь сблизиться и во всем ей угодить. А сама раз за разом хладнокровно пропускала его немые просьбы мимо ушей, не обращая на них должного внимания. Этим и заслужила сегодняшнюю ругань. Впрочем, ее это не сильно волновало. Рейх интересовал ее исключительно как источник колоссальной военной мощи и стратегической поддержки, но никак не как личность. Считаться с его мнением во всем, что не касалось работы, азиатка не собиралась. В планы вообще не входило тесное общение, она ограничивалась необходимыми встречами и обсуждениями насущных проблем, не стремилась узнать друг друга поближе. А вот он, вопреки своей натуре, вел себя странно: не лез в ее дела, что ей безумно нравилось, но почему-то считал, что имеет полное право интересоваться ее внутренним миром. Она бы даже поделилась, скрывать ей нечего, да и опасным мужчину она не считала, но въевшаяся в подкорку привычка к тотальной скрытности всегда перетягивала канат.

«Рейх надежный и ценный, но ужасно сложный для меня партнер. Не могу понять, зачем он старается мне угодить.. Это настораживает», — Империя сощурилась от этой мысли, наблюдая за тем, как внезапный порыв ветра склонил ветки деревьев. — «Я вижу, как он меняется, общаясь со мной, но ради чего? Я просто хочу работать», — понять его мотивы она не могла. Дело не в равенстве и не в тройственной союзе, а в чем-то другом, в этом она убеждалась и не раз. Со странами, которых мужчина считал достойными места рядом, он оставался самим собой - прямолинейным, жестким и грубым. Про Королевство Италию можно вообще не думать, там все ясно без слов. — «Каким бы скверным ни был его характер, он достаточно неплох, если закрыть глаза на невыносимую импульсивность и эту странную прилипчивость. Ради выгоды я могу это стерпеть, и не такие времена переживала», — окончательно решив, что союзник не пытался ее оскорбить, а просто сорвался, как делал это всегда, ЯИ мысленно закрыла тему. Злости на него не было, но и спускать подобное не собиралась. Мстительностью она не отличалась, но обладала несокрушимой злопамятностью. Теперь она станет еще холоднее, отдалиться еще сильнее, включив режим абсолютного безразличия. Немец этот ее почерк выучил отлично.

᛭ ᛭ ᛭

Почти весь следующий день нацист не покидал своего кабинета, то и дело меря комнату шагами и бросая короткие взгляды в окно в надежде увидеть девушку. Планировка играла ему на руку: вид открывался прямиком на территорию перед входной дверью в здание, так что с этого ракурса сразу видно любого, кто ошивался рядом. Солнце неумолимо клонилось к горизонту, напоминая, что время утекает сквозь пальцы, а призрачный шанс встретить ее тлеет на глазах. Рейх уже не знал, что думать. Решив, что ЯИ и без того сожрала слишком много его нервных клеток за последнюю неделю, он силой заставил себя прекратить строить параноидальные догадки. Мысль о том, что она нарушит обещание и не явится, он отмел сразу - она слов на ветер никогда не бросала. Раз заверила, что придет, значит, придет. Поэтому уйти домой он не мог, хотя внутри все дрожало от усталости и дикого напряжения.

Все текущие дела были завершены еще в полдень. Оставшиеся часы он тупо сидел, подперев голову рукой, и со скучающим, злым видом механически перелистывал страницы свежих газет. Бешеное желание пройтись по этажам, сорваться на кого-нибудь  или просто сменить обстановку мучило безостановочно. Ариец просто ерзал в кресле, не в силах найти удобную позу. Ходьба из угла в угол в четырех стенах не помогала, а только зарождала выжигающее внутренности ощущение, что он заперт в тесной клетке. Но покидать рабочее место плохая идея, Империя первым делом направится к его двери и, если дать слабину и позволить себе прогуляться, может не застать его на месте. От безделья Рейх начал клевать носом, то и дело проваливаясь в секундный сон. Каждый раз, когда голова кренилась и едва не соскальзывала с ладони, он испуганно вздрагивал, возвращаясь в реальность. Наконец, устав бороться с собственной слабостью, он швырнул бесполезную газету на стол, потер воспаленные глаза и покосился на кожаный диван. Сон сейчас был лучшим решением.

Устроиться с комфортом не получилось. Жесткая мебель такого рода и размера не предназначена для сна, вытянуться в полный рост не удалось бы даже невысокому человеку. Раздраженно цокнув языком, мужчина свернулся как мог, подложив для мягкости под голову свернутый пиджак. Тело постепенно начало расслабляться, он прикрыл веки, готовый провалиться в небытие, как вдруг его буквально подбросило на месте от резкого испуга. В тишине комнаты резко, словно пушечный выстрел, раздался металлический трезвон. Немец замер. Ему редко звонили без предварительной договоренности, в их кругах предпочитали официальные письма, которые давали обдумать каждый шаг и просчитать ответ. Звонок неприятно бил по ушам. В пару широких скачков Рейх пересек комнату и завис над разрывающимся аппаратом. Внутри мгновенно поселилось удушливое предчувствие, сжимающее внутренние органы в тугой узел. Интуиция орала, что этот разговор не принесет ничего хорошего. Смутившись, он неуверенно снял трубку и поднес к уху, не решаясь заговорить первым.

— Добрый вечер, господин Нацистская Германия. Надеюсь, я не оторвал вас от важных государственных дел? — раздался безупречный, идеально поставленный голос Швейцарии. Этот кристально чистый, напоминающий шуршание дорогих банковских облигаций тон, тут же заставил Рейха передернуть плечами от отвращения. Он ненавидел этого типа всей душой. Между ними стояла стена брезгливого, но вынужденного взаимодействия. Швейцария раздражал его своей абсолютной ухоженностью, манерами потомственного аристократа и, что самое паршивое, неофициальным статусом «кошелька». Немец мог сколько угодно завоевывать чужие территории, но в финансовых вопросах зависел от него. Этот нейтральный выскочка прекрасно знал себе цену, знал, что его не посмеют тронуть, и потому позволял себе общаться с арийцем как с клиентом. Свысока. С вежливой, едва уловимой издевкой.

— Ближе к делу, Швейцария, — процедил Рейх, плотно сжав зубы до боли. — У меня нет времени на твои светские прелюдии.

— О, разумеется. Время - деньги, разделяю ваш прагматизм, — швейцарец на том конце провода издал едва слышный смешок, ничуть не задетый грубостью. — Дело касается вашей азиатской коллеги. Японской Империи, — немец замер, инстинктивно впиваясь пальцами в трубку. — Сегодня на рассвете она покинула мою территорию. Мы.. улаживали некоторые деликатные экономические вопросы, которые, впрочем, вас не касаются, — он сделал намеренное ударение на слове «вас», четко обозначая чужие границы. — Но до своей территории она так и не добралась. На нее напали прямо на выезде из моего нейтрального коридора.

Ариец переваривал услышанное ровно секунду, а затем его ноги подкосились. Оцепенение сковало тело, он тяжело опустился на край кресла, чувствуя, как мир вокруг внезапно потерял фокус. Ужасал не сам факт нападения - для ЯИ это была рутина. В ужас приводило именно то, что о случившемся ему докладывал этот лощеный финансист, а не она сама. Она никогда, даже находясь при смерти, не попросила бы о помощи, не позволила бы постороннему лицезреть себя в уязвимом положении. А это значило, что все очень плохо.

— Что с ней? Говори четко, — голос Рейха упал до опасного рычания.

— Я перехватил ее, — Швейцария говорил без единой нотки сочувствия, словно зачитывал опись поврежденного имущества. Проявлять жалость к странам-агрессорам он считал ниже своего достоинства. — Провел операцию. Но состояние, прямо скажем, плачевное. Черепно-мозговая травма, множественные осколочные ранения, сильная потеря крови.. — он намеренно сделал долгую, театральную паузу, откровенно наслаждаясь моментом и смакуя власть над ситуацией. Он понимал, что импульсивный немец сейчас готов рвать и метать, ведь жизнь его главной союзницы находится в его собственных руках. Выдержав идеальную гробовую тишину, Швейцария снизошел до финала: — .. но она будет жить. Можете выдохнуть.

Немец со свистом выдохнул, вовремя прикрыв ладонью микрофон. Только сейчас он осознал, что все это время вообще не дышал. От сердца отлегло с такой силой, будто он сам чудом избежал пули. ЯИ жива. Но образ искалеченной, беспомощной японки нагонял ноющую тоску и отзывался тупой, почти физической болью где-то в груди. Он поспешно сморщился, выжигая эту картинку из головы. Было не привыкать видеть кровь, но в ее случае все почему-то выворачивало его наизнанку. На долю секунды безумно захотелось забыть все их глупые ссоры, лишь бы она снова стояла перед ним невредимой.

Не дождавшись реакции, швейцарец недовольно кашлянул.

— Так вот. Я выполнил свой долг гуманности, раз уж это случилось в моем секторе. Но я банкир, а не благотворительный фонд, и уж тем более не сиделка. Содержать у себя столь.. опасную фигуру, как Японская Империя, я не намерен. Это бросает тень на мой нейтралитет, а я дорожу своей репутацией. Так как вы ее официальный и самый близкий союзник, я передаю ее вам.

— Диктуй адрес. Я выезжаю прямо сейчас, — отрывисто бросил Рейх, уже косясь на вешалку с верхней одеждой.

— Поубавьте свой пыл, Нацистская Германия, и включите холодный разум. Вы не до конца понимаете специфику таких ранений. Травма головы - это не царапина на лице. Первые сутки возможна тотальная амнезия, регресс поведения и дикая эмоциональная нестабильность. Она сейчас может вести себя как совершенно другой, глубоко неадекватный человек. Вы уверены, что ваш.. специфический темперамент - это то, что ей нужно при первой встрече?

В ответ Рейх лишь тихо, но яростно клацнул зубами, понимая, что этот чистоплюй бьет по больному месту. Этот звук долетел до слуха собеседника. Швейцария хмыкнул, довольный тем, что уколол его, и тут же озвучил план, который позволил бы ему технично избавиться от проблемы и избежать личной встречи с этим агрессивным мужчиной:

— У меня есть конструктивное предложение, которое устроит всех. Я уже связался со Швецией. У него отличные реабилитационные центры, к тому же, он умеет держать язык за зубами. Если вы дадите добро, я переправлю ее туда. Это избавит вас от необходимости лично вытирать ей слезы.

— Это называется не «вытирать слезы», а помогать с лечением, — с жестким упреком оборвал его ариец, поправляя формулировку. Но альтернатива со Швецией ему действительно нравилась в разы больше. Его он, в отличие от этого заносчивого швейцарца, искренне уважал за честность и прагматизм. — Я согласен на шведа. Переводи ее, и поживее, у меня и без твоих нотаций дел вагон.

⊹ ࣪ ˖𐙚 ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── 𐙚˖ ࣪⊹