2 глава

На следующий день ариец шел в офис раньше обычного. На улице ни души, приятный запах легкого мороза, не успевший уйти после ночи, обволакивал легкие и всё тело. При порывах ветра некоторые подсохшие, желто-красные листья срывались с веток и падали вниз, иногда чуть ли не попадая в лицо.

«Может, мне стоит попытаться сблизиться с ЯИ? Хочу узнать истинную причину, почему она, кажется, избегает меня. Я изо всех сил пытаюсь быть с ней вежливым, считаюсь с её мнением, не действую импульсивно, но этого, видимо, либо недостаточно, либо я делаю что-то не так», — от чувства несправедливости замелькало что-то похожее на слабую, но ноющую обиду. Немец действительно старался расположить ее к себе, но она будто отмахивалась от него, словно в упор не замечая уступчивости. Злость в перемешку с досадой начали копиться внутри, но пока не обжигали. Ждали либо когда их потушат, либо когда смогут разгореться до такой степени, что вырвутся наружу бесконтрольным потоком. Рейх упорно противился этим эмоциям, стараясь действовать рационально, ведь спугнуть Империю ни в коем случае было нельзя, это могло все разрушить.

«Не уверен, интересуют ли её другие взаимоотношения помимо союзнических, может, она не против была бы стать хотя бы приятелями? Это сильно бы всё упростило, мы смогли бы узнать друг друга получше, разрешили бы все недомолвки. Она сильная, поэтому мы должны держаться вместе, а то, что происходит сейчас, не лезет ни в какие рамки. Чересчур своевольная», — добравшись до места назначения, он постучал в ту самую дверь. Он даже не надеялся сейчас увидеть союзницу, было еще слишком рано для начала рабочего дня, но ноги принесли сами. Многозначительно хмыкнув, мужчина развернулся на пятках и пошел прочь. К вечеру неумолимо начала подступать тревога, стало всё тяжелее концентрироваться на задачах. Рейх ёрзал в кресле, теребил края одежды, выстукивал ритмы каблуком по полу, стал делать частые перерывы, в надежде привести себя в чувства. Он никогда не отличался спокойный характером, полностью расслабиться редко удавалось, но сейчас заметил за собой излишнюю нервозность, не утихающую, а только нарастающую в течение дня, несмотря на отсутствие внешних раздражителей. Он наконец с горечью сдался, признавая факт, от которого отмахивался все время: его штормит исключительно из-за Японской Империи.

Руки чесались позвонить, прийти на порог её дома, достучаться всеми возможными способами, но были проблемы. Как бы ариец не старался держать себя в узде, внутренне он боялся, что, связавшись с ней сейчас, в порыве эмоций наговорит лишнего, повысит голос. Чрезмерная вспыльчивость неплохая черта характера для того, кто хочет запугать и подчинить других, но отвратительная для того, кто хочет понравиться. Идея приходить к ней домой отмелась сразу же, уж слишком это низко, самая крайняя мера на случай, если другие варианты не дадут результата. Как бы то ни было, по какой-то неведомой причине, на душе что-то скребло, каждый раз возвращая беспокойство о том, в безопасности ли сейчас девушка. Внезапное переживание за ее благополучие почти перекрывало злость, это искренне озадачивало и сбивало с ритма по причине того, что Нацистская Германия ни за кого так не дрожал, как за нее.

«Она не ребенок, всё с ней в порядке», — он моргнул, будучи удивленным своими размышлениями. Скорее поспешил подавить возникшие чувства, перекрывая их логичными доводами. — «А если она в опасности, то сама виновата, что не предупредила меня о своих похождениях. Будет ей уроком. В этот раз ЯИ заслуживает серьезного выговора, другого быть не может. Не могу точно интерпретировать то, что чувствую, но я нисколько не переживаю за нее, это что-то другое», — солнце стремилось упасть за горизонт, напоследок лениво освещая округу. Продолжать сидеть в душном, темном помещении стало бессмысленно. Вникать в текст становилось всё труднее, раздумья будто физически застилали обзор, мешая смотреть. Немец подолгу зависал, немигающим взглядом уставившись в стену, словно неживой, а в голове творился хаос. Выйдя из очередного транса, он с силой шлепнул по столу, кривясь от безысходности своего положения. Шаги в коридоре становились редкими, щелканья пишущих машин почти совсем стихли, а солнечные лучи из ослепительных превратились в тусклые и блеклые, из-за чего он теперь сидел в сумерках и заметил это только сейчас. Резким движением Рейх подпрыгнул, вставая с насиженного места, размял шею, перемялся с ноги на ногу, приводя в чувства застоявшиеся мышцы. Перед уходом следует обязательно навести порядок на столе. Не спеша, методичными движениями собрал все листы, отправил в нижний ящик, рассортировав по небольшим стопкам. Осталась одна большая - те самые документы, связанные с Империей. Руки потянулись к ней, но замерли в воздухе. Нет, пусть лежат, будут немым напоминанием о ее наглости. 

᛭ ᛭ ᛭

Третий день с пропажи азиатки стал точкой отсчета бомбы неконтролируемой ярости. Всё валилось из рук, движения стали необычно дергаными и суетливыми, что заметно даже невооруженным глазом. Окружающие в ужасе пятились и вжимались в стены, завидя нациста в поле зрения. Он держался, как мог, но весь его облик кричал, что малейшее неверное движение или неосторожное слово, выскочившее из чьего-нибудь рта, могло ускорить этот отсчет раза в два а то и больше, приближая неминуемую гибель и тех, кто ни к чему не причастен. Даже Королевство Италия оставил попытки задобрить фюрера, чем он всегда промышлял - принести кофе, отнести нужное в архив, доставить книги из библиотеки. От страха лишний раз посмотреть на немца сразу вздрагивал, если их взгляды на секунду встречались.

Во второй половине дня Рейх не выдержал и почти рывком схватил трубку телефона. Он был взбешен настолько, что был готов без зазрения совести отчитать японку прямо так, на расстоянии. Дело давно не только в документах, мужчина не нуждался в срочной материальной помощи с ее стороны, не нес ощутимых потерь, поэтому ругань с ней не из-за переживания за свою шкуру. Им двигало желание приструнить эту девушку, напомнить, что они равны и он не позволит вытирать о себя ноги. Но, странно, что в голову даже мысли не приходило унизить ее, нанести вред, даже не из-за уважения или рассматривания в виде полезного военного инструмента. Почему-то на нее не поднималась рука, и язык не поворачивался в сторону оскорбительных слов, задевающих достоинство. Это сильно настораживало и злило еще сильнее. Ариец терялся в догадках, из-за чего ЯИ так на него влияет, но прекрасно знал, что если не проявить напора и строгости, не поймать ее на крючок, дела могут пойти еще катастрофичнее.

Но на том конце провода никто не взял трубку.

На четвертый день он звонил почти каждый час. Не получая ответа, немец с такой силой швырял тяжелую трубку на аппарат, что грохот разносился чуть ли не по всему этажу. Паранойя окончательно захватила разум: а вдруг девушка намеренно игнорирует? Вдруг строгий барьер и дистанция, которую она держала - лишь способ скрыть назревающее предательство? Каждый раз, стоило ему подумать, что Империя воспринимает его исключительно как коллегу, сильного союзника на стороне, которого приходится терпеть и показательно уважать только для поддержания связи и выгоды, в груди что-то неприятно сдавливало. — «Просто несправедливо! Я из кожи вон лезу, хотя мог бы ее раздавить, как других, а она в мою сторону даже бровью не водит. Да, она выполняет свои обязанности, но все, что выходит за рамки обычной деловой коммуникации, игнорирует. Почему?!»

На пятые сутки офис замер. Все, как по приказу, проходили мимо его двери на цыпочках, либо безвылазно сидели на одном месте, боясь издать малейшего звука. Нацистская Германия засел в кабинете, бесконечно набирая осточертевший номер. Он понимал, что рушит собственное достоинство и ведет себя низко, но остановиться уже не мог. Версия о предательстве пропала - японка слишком умна для такой топорной тактики, но мысль на этот счет не ушла, а крутилась на периферии. К тому же они плывут в одной лодке, и девушка отлично помогает. Немец издал смешок облегчения, но теперь внезапная пропажа все больше намекала, что союзница наверняка имеет крупные проблемы, и не ясно, угрожают ли они ее жизни.

И тут в трубке щелкнуло.

— Японская Империя. Слушаю, — раздался привычный монотонный женский голос. Она всегда разговаривала на автомате, без запинок, как ненастоящая. Рейх дернулся всем телом, приоткрыв рот в немом удивлении. Все заготовленные фразы, которые должны были быть ей адресованы, вылетели из головы, оставив звенящую пустоту. Он сидел, боясь пошевелиться, словно это был мираж, и не верил в свою победу. Сердце будто забыло, как стучать, просто упало вниз, задев сжавшийся следом желудок.

— Это Нацистская Германия, — только и смог выдавить он из себя еле шевелящимися губами. Подкралось неясное волнение. Как только ЯИ заговорила, внутренние реакции проявляли себя противоположно настроению. Злость и крайнее недовольство бурлили адской смесью, но ладони вспотели так, как бывает при тревоге, намекая на какие-то скрытые от разума эмоции, возникающие только из-за взаимодействия с девушкой.

— Я уже поняла. Слушаю, — холодно отозвалась она, и сердце немца со скоростью молнии устремилось назад, на свое место, и начало так усердно качать кровь, что он услышал её пульсацию у себя в ушах. Ощутил, как весь праведный гнев вскипает, загорается обжигающим огнем. Ее безучастный тон нажал на спусковой крючок. Даже не попыталась оправдаться, извиниться, сходу всё объяснить. Он, поддавшись эмоциональному порыву и почувствовав себя оскорбленным, потерял контроль. Сидевший секунду назад неподвижно, мужчина рывком подорвался с места, едва ли не уронив кресло, и вжался пальцами в телефонную трубку так, что пластик жалобно хрустнул.

— Какого хрена вы пропали черт знает куда?! — заорал он. — Вы, случаем, не забыли, что заключали со мной союз?! Вы обязаны координировать свои действия со мной, а ваша помощь была нужна мне еще неделю назад! — брань лилась таким неконтролируемым потоком, что обработать сказанное не представлялось возможным. Немец слишком долго держал все в себе, и сил уже не осталось. В его крике, помимо чистого гнева, скользила отчаянная смесь отчаяния и безысходности. Он больше не видел выхода, каким еще способом можно образумить азиатку и заставить услышать его. Ничего не оставалось, кроме как проявить грубость. — Живо бросили все свои очень «важные» дела, и чтоб я завтра же увидел вас у порога моего кабинета! Нам будет, что обсудить! — он активно зажестикулировал свободной рукой, чуть не снеся настольную лампу. Голос гремел так, что через секунду за дверью послышался глухой топот множества ног - испуганные страны в панике разбегались как можно дальше, покидая эпицентр взрыва, опасаясь попасть под горячую руку. Сказать хотелось еще очень много, но Рейх остановил себя, замер с не сошедшим с лица оскалом и тяжело дышал, ожидая ответа.

«Дурак! Теперь всё! О приятельстве можешь забыть, она такого не простит», — он шумно выдохнул, похлопывая себя по щекам, уже было собрался деликатно извиниться, хотя это почти ничем бы не помогло, как послышался тот же равнодушный голос. Ариец готов был поклясться, что на том конце провода Империя даже не шелохнулась, что её лицо всё это время оставалось таким же нейтральным и отчужденным, каким было всегда. И оказался почти прав. Она слушала его, не перебивая, а внутри завязался больно тянущий узел из горького сожаления. Она не привыкла отчитываться и объяснять, для нее извинения - не пустой звук, а тяжелый ритуал, который требует времени и правильного момента. Губы лишь совсем чуть-чуть сжались, выдавая ее состояние, ведь японка знала, что виновата сама и что всерьез злиться на союзника не имеет права. Она не планировала исчезать так надолго, все просто вышло из-под контроля, но предупредить.. предупреждение она восприняла глупой условностью, о чем теперь жалела. Сначала одно, потом второе, потом третье, и каждый час обещала себе позвонить. А потом наступала ночь, потом новый день, и сообщать было уже слишком поздно и как-то неуместно. Слишком много времени прошло. ЯИ почувствовала укол едва уловимого стыда в груди от понимания, что дело было не в отчетности, а в уважении по отношению к немцу, и она его не проявила.

— Буду завтра, — повисла пауза. – Но не потому, что вы приказали, — она выделила последнее слово, не повышая тона, но вкладывая в него столько достоинства, сколько могла собрать. — А потому что мои «важные» дела закончены. До свидания, и прошу прощения за задержку, обсудим все при встрече, — даже в такой момент проявила приторную вежливость, не ладящую с ситуацией. Она должна была сохранить лицо, так как для нее это было вопросом чести.

— Японская Империя..! — внезапное жгучее желание удержать с ней контакт заставило просто произнести ее имя, но в ответ - ничего. Нацистская Германия в полном бессилии опустился на край стола и закрыл лицо руками, вымученно застонав. Только сейчас до него с полной ясностью дошло, что все эти дни он был на взводе не столько от ее наглости, сколько от страха, что потерял её навсегда. Услышав голос японки, в груди что-то потеплело, но это чувство мгновенно перекрылось злобой, превратив это тепло в безобразный скандал. И теперь ему предстоит встретить ее завтра лицом к лицу.

⊹ ࣪ ˖𐙚 ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── 𐙚˖ ࣪⊹

Решила опубликовать, хотя и дня не прошло, но сделала это для того, чтобы подкрепить возможный интерес. Теперь главы будут выходить не раньше, чем через сутки.

Спасибо за внимание!