1 глава

Нацистская Германия в очередной раз пробежался глазами по содержимому документов, над составлением которых он работал совместно с Японской Империей. На каждом листе должны стоять ее подписи, поэтому просто взять и отнести бумаги в нужное место без согласования он не мог. Описанные детали в договоре имели равную значимость для них обоих, но мужчина, несмотря на свою пунктуальную натуру, затянул с выполнением своей части, так что теперь сроки поджимали. Он поморщился от тупой боли в затылке, вызванной долгим сидением в сгорбленной позе, и потер переносицу, пытаясь согнать напряжение. Сгребя нужное в плотную стопку, Рейх осторожно поднялся с места и прижал бумаги к боку, стараясь ненароком ничего не выронить, а затем прибавил шагу, поторапливаясь.

«Очень надеюсь, что она на месте. До начала официального союзничества я восхищался её независимостью и умением информативно, сжато излагать мысли, но сейчас, при тесном взаимодействии, это начало сильно выводить из себя. Никогда не предупреждает о своих планах, может просто уйти, не поставив меня в известность, а я вынужден сидеть и ждать её возвращения. Слишком отстраненная и высокого о себе мнения, не могу на неё надавить, заставить разговаривать. Порой бесит», — сжав челюсти так, что заныли зубы, он с трудом надавил на ручку и вывалился в коридор, попутно пропуская ругательства себе под нос, когда стопка в руках пошатнулась, намереваясь выскочить и разлететься. Ариец часто ловил себя на том, что испытывает к союзнице противоречивые чувства. Иногда после разговора с девушкой закрадывались сомнения, стоит ли ей слепо доверять только из-за фактов наличия общих взглядов и не пересекающихся сфер влияния, потому что чрезмерная молчаливость с её стороны и недосказанности настораживали. Он не был уверен, является ли это просто чертой характера, воспитанием или под этим всем скрываются какие-то нехорошие намерения. Либо он просто ей не понравился как личность, что не особо пугало, но глубоко внутри царапало самолюбие, заставляя каждый раз сжимать кулаки.

С ЯИ всё обстояло сложно, к ней нелегко было подступиться. Перед тем, как что-то сказать, следовало тщательно обдумывать слова, лишь бы удержать её рядом с собой. В такие моменты её компания была скорее неприятной, пару раз нацист срывался, мог повысить голос или ударить кулаком по столу, а после крутился вокруг неё, чтобы вновь расположить к себе. Ради союза с ней можно на время подавить пыл, но чем дольше это продолжалось, тем сдерживать огонь внутри становилось все сложнее. Но одновременно с этим японка притягивала его, словно магнитом, взгляд сам искал ее в толпе. Она - загадка, пазл, который ты кропотливо собираешь, выискиваешь детали, складываешь в полноценный узор, и только тогда сможешь насладиться картиной. Она никогда не лезет, не требует помощи, не жалуется, не командует, хоть и знает, что у неё особые привилегии по сравнению с другими, она - ровня, но не пользуется положением. Рейх не знал, как быть. Империя вызывала у него то гнев, то уважение, то снова раздражение, то гордость, но пока он был спокоен. Уже прикидывал в уме встречу с ней, что скажет.

«Опять я думаю, как правильно с ней говорить. Хватит», — он закатил глаза на собственные мысли, начиная ощущать легкое волнение, пообещал себе, что это последний раз, когда он печется о её самолюбии. В их договор не входило переживание за чужое эго. Звуки размеренных шагов отражались от стен, где-то вдалеке слышались голоса других стран, одним словом - рутина. Каждый день одно по одному, так и хочется нарваться на неприятности, хоть бы ощутить этот вкус азарта, всплеск эмоций. Кровь давно не бурлила в жилах, все реакции стали притупленными, как будто существуешь в вакууме. Отыгрываться на подчиненных наскучило, тоже вошло в повседневность, чужие страх и ужас перестали доставлять прежнее удовольствие. Даже самый жалкий взгляд снизу вверх не вызывал былого блаженного чувства власти, только скуку или раздражение. В этот момент ариец был бы даже рад увидеть безразличное выражение лица Империи, то, как она будто бы с вызовом смотрит ему прямо в глаза, не отрываясь. Вот бы она была здесь. Подойдя к нужной двери, он уверенно постучал, но ответа не последовало. Постучав еще раз, но уже настойчивее, он предположил, что она, по всей видимости, куда-то отошла. Немец мог бы открыть дверь запасным ключом, оставить документы на столе, а она бы сама поняла, что от неё требуется. Но вот незадача, дубликаты имелись от всех дверей, кроме её. Осознание ударило под дых. Азиатка ясно дала понять, что не желает видеть его на своей территории без своего согласия и ведома, это нарушает её личные границы и доверие. Зайдет тогда, когда сама разрешит.

Рейх тогда воспринял такую выходку негативно, ему жизненно необходимо всё и всех контролировать, а тут запрет, который нельзя нарушить. Кровь прилила к лицу при одном воспоминании о том разговоре, тогда он едва сдержался, чтобы не переубедить японку силой. Хотелось заставить ее подчиниться своим требованиям, но он понимал, что если начнет сильно наседать, это может вызвать подозрения с её стороны. Вдруг она посчитает, что он относится к ней, как к подчиненной, захочет порыться в её вещах, а такого допустить он не мог. Желание ЯИ полного уединения и держания строгой дистанции вызывало новые волны подозрений. Чего она там может скрывать и скрывает ли вообще? Пальцы непроизвольно сжимали край пиджака, теребили ткань, пока на ней не оставались замины, но делать было нечего. Нацистская Германия тяжело вздохнул, запрокинув голову, осознавая, что сегодня он вынужден еще не раз наведаться к этой двери. Надо подкараулить.

Через два часа наступил обеденный перерыв. Он специально решил прогуляться по коридорам, в надежде наткнуться на девушку, свернул за угол, намереваясь вновь проверить, на рабочем ли она месте. Нет, всё еще не пришла, в этом он убедился лично, опять не получив отклика на стук. Разочарование сеяло безысходность, но все-таки был шанс, что она где-то в этом здании, как-никак перерыв. Ее частые пропажи вошли в странную норму, не стоило бить тревогу, всё было спокойно, она скоро вернется. Но немец все равно нервно теребил край манжета, чуть ли не отдирая пуговицу. Обойдя все лестничные пролеты, заглянув в каждую открытую дверь, бегло прочесав архив и библиотеку, он поймал себя на мысли, что во-первых: союзницы здесь нет, во-вторых: так дела не делаются. Икры ныли от постоянного подъема и спуска, дыхание сбилось, а пыль от архивных стеллажей вызывала приступы кашля.

«Ну свалилось же на мою голову. Почему ей не сидится на месте? Особенно сейчас, когда она так нужна. Ладно, выгляну на улицу, если её и там не окажется - привлеку третье лицо. Подчиненные на то и подчиненные, что должны подчиняться, в самом деле. Не я должен выполнять работу сторожа, своих дел по горло», — Рейх поморщился, скривив губы. Самолюбие напомнило о себе знать, но беситься было рано, следует взять себя в руки и запастись терпением. Он сделал медленный, глубокий вдох и привычным нервным движением поправил галстук, направляясь к выходу. Свежий, прохладный воздух дунул в лицо, освежая кожу, делая бодрым и вызывая крупные мурашки по рукам. Напряжение отступило, уступив место безмятежности. Ветерок колыхал волосы, солнце не жарило, а приятно грело. Немец еле ощутимо улыбнулся уголками губ, принимая ласки природы, начав внутренне убеждать себя, что эта небольшая прогулка наоборот принесет пользу, что это хорошая идея выйти из зоны комфорта. Территория вокруг здания успешно пройдена, но безрезультатно. Он в смятении направился назад, ко входу, проходя мимо небольшого импровизированного парка. Начал нервно покусывать губы, непроизвольно пинать камешки под ногами, обдумывая дальнейший план действий, как его взгляд зацепился за до боли знакомый силуэт. Сердце пропустило удар, но нет, это не азиатка. На лавочке сидел худощавый, чуть ссутуленный парнишка, безмятежно подкармливающий птиц. Нацист невольно фыркнул, с легким раздражением покачивая головой.

«Как я посмел даже на секунду спутать Королевство Италию с Японской Империей. Этот дурачок не достоин такого, и это я еще очень мягко выразился. Перерыв ему не положен, и без того не напрягается..», — он остановился, прошаркав подошвой по неровному асфальту и вглядываясь в фигуру союзника. — «Впрочем, это как раз в его духе. Раз он такой свободный, то заставлю его поработать как следует», — настроение приподнялось, губы расплылись в едва заметной усмешке, и теперь, ускорив шаг, ариец двинулся к парню. Итальянец легкая добыча, он сделает всё, что Рейх пожелает, лишь бы заполучить его одобрение, но это не всегда получается. Он готов из кожи вон лезть, выполнять любую грязную работу, чтобы союзник обратил на него внимание и прикрыл ему спину. Мужчина немного замедлился, шел тяжело и размеренно, вминая сапоги в гравий с мерным хрустом. Он сознательно не окликал его, хотел увидеть реакцию, этот страх в каждом движении. Королевство, секунду назад беззаботно разговаривающий с птицами о прикрасах жизни, резко замолк, распахнул глаза и внутренне сжался в пружину, готовясь бежать куда глядят глаза. Тяжелые, грузные шаги, под которыми с шелестом проминалась листва, остановились прямо за его спиной. Кто-то нависал над ним, отбрасывая зловещую тень, закрывая собой солнечные лучи. Спина фашиста выгнулась дугой, инстинктивно защищаясь, грудная клетка замерла на вдохе от понимания, кто стоит позади.

— Отдыхаешь. Вижу, сильно устал, да? Столько всего сделал, — нацист, склонившись так, что его дыхание зашевелило волосы на макушке Италии, высказал низким голосом замечание под призмой сарказма. Точно определить, в каком он настроении было проблематично, но кожей чувствовалось, что это затишье перед бурей. Парнишка дернулся, мурашки забегали по спине и рукам, и голова сама собой, как по рефлексу, вжалась в плечи, в ожидании неминуемой брани. Зачем ариец начал давить было неясно, фашист не провинился в чем-то глобальном. Не найдя сил подать голос, он покосился на немца, смотря снизу вверх круглыми глазами, задавая немой вопрос. 

— У меня есть задание для тебя, очень важное, выполни его добросовестно. Мне в срочном порядке нужна Японская Империя, ты обязан её отыскать и попросить подойти к моему кабинету, — предельно серьезное выражение лица в купе с суровым тоном ясно дали понять, что отказ станет равносилен самоубийству, хотя оба прекрасно понимали, что другого варианта не дано. Королевство судорожно закивал, осознавая свое безвыходное положение. Это не просьба, а приказ, облаченный в вежливую форму. Ему еще ни разу не доводилось примерять на себя статус охотника.

— Х-хорошо, мой фюрер.. — голос сорвался на писк в середине фразы, ему пришлось прокашляться, прикрыв рот кулаком. — Я сделаю всё, что в моих силах, — удерживать зрительный контакт было невыносимо даже тогда, когда Рейх не пытался выглядеть устрашающим. Он на это только сухо кивнул, принимая ответ. Впрочем, на другое он и не надеялся. Вдруг стало как-то лучше дышать - свалив часть обязанностей на союзника, невидимый груз в груди упал, расслабляя напряженное тело. Поздним вечером Италия мялся, не решаясь подойти. Он уже дважды прошел мимо кабинета арийца, делая вид, что направляется куда угодно, но не к нему. Третий круг был бы подозрительным, но ноги сами несли прочь от этой двери. Сообщение о том, что поиски девушки прошли безрезультатно, нацист мог интерпретировать как простое отлынивание и безделье, так ему присущие.

Фашист привычно потупил взгляд, дыша раз через раз, но в итоге всё прошло спокойно. Вместо привычной пассивной агрессии или надменного взгляда он получил загадочное, как ему показалось, выражение лица, значение которого он не смог точно определить. Подавленное бешенство? Скорее всего. Грусть? Нет, с чего бы, он такое не умеет. Переживание за близкую союзницу? Ересь, невозможно. Плеваться желчью Рейх, на удивление, не хотел, пребывая в смятении. Так надолго ЯИ не позволяла себе пропадать, значит есть какая-то весомая причина, но опять же, если это что-то важное, то почему опять не поставила в известность? Италия ушел на второй план, бесполезная ругань с ним принесла бы только еще больше негатива, а сейчас оно и без того лилось через край. Тяжесть в груди никуда не делась, просто слегка притупилась, превращаясь в усталость. Он решил, что обдумает всё насчет японки завтра, на чистую голову. Утро вечера мудренее, надо отдохнуть и собрать мысли в кучу.

⊹ ࣪ ˖𐙚 ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── ✦ ── 𐙚˖ ࣪⊹

Ну что ж, я снова здесь!

Написание этой работы отняло у меня почти пол года, и я уже успела миллион раз отчаяться и смириться с тем, что никогда ее не закончу и не выставлю в свет из-за въевшегося в меня перфекционизма. Куча правок, доработок, переписаний, редактирований. Все никак не могло понравиться. Но я решила, что пусть будет так, как есть. Главное, что вообще есть.

Фанфик написан полностью от начала до конца, поэтому заброшен не будет. Главы будут выходить исходя из вашей активности и отдачи :D