13-глава

-Выглядишь счастливой. Что-то произошло в твоё отсутствие? - ехидно улыбаясь, спросила Даша.

Я в ответ лишь вздыхаю и принимаюсь рассказывать обо всем, что случилось за эту неделю. Выслушав мой сбивчивый рассказ, Даша вопит на всю столовую так, что звенит посуда, а я судорожно хватаю её за рукав, пытаясь успокоить. Мы сидим в шумной школьной столовке, и теперь все открыто пялятся на нашу парочку . Мне становится ужасно неловко. Казалось бы, я уже давно привыкла быть в эпицентре всевозможных скандалов, но колючие взгляды со всех сторон по-прежнему причиняют неприятное жжение на щеках. Судя по бесстрастному выражению лица Даши, её это волнует чуть менее, чем вообще нисколько.

- Господи, Даша, прекрати! Все на нас смотрят, успокойся уже! - умоляюще шепчу я, сжимая её локоть.

- И что? Пусть смотрят, как будто мне есть дело до этой стаи баранов, - нарочито громко и четко парирует она, бросая презрительный взгляд всему залу. Многие стразу отворачиваются, некоторые презрительно фыркают. Лишь один Марат продолжает неотрывно наблюдать за моей подругой с того самого углового столика. Его упорный, не моргающий взгляд кажется почти неестественным.

- Почему он вечно на тебя пялится ? Не слишком ли это странно для того, кто, как утверждает, что тебя ненавидит? - не удерживаюсь от любопытства.

Даша хмурится, даже не удостаивая взглядом ту сторону, чтобы понять, о ком речь. Её лицо застывает в холодной, отстраненной маске.

- Пусть пялится. Мне все равно, - мрачно бросает она, и в её голосе звучит злость . Я, конечно, не знаю наверняка, что именно разверзлось между ними пропастью. Ни один из них не желает об этом говорить. Но интуиция подсказывает, что произошедшее ранило их обоих настолько глубоко, что теперь они укрываются за показной ненавистью, будто кольчугой, не желая признать даже самим себе, что где-то под спудом злости тлеют ещё не остывшие чувства . Впрочем, это не моё дело. У Даши мгновенно портится настроение, стоит мне лишь коснуться этой темы, так что я давно оставила бесплодные попытки.

- Ладно, давай вернемся к твоим отношениям с этой горячей штучкой, - Даша резко меняет тему, и её глаза загораются привычным озорным огоньком. - Мне нужны все подробности, до мельчайших! Так вы встречаетесь? Он тебя уже целовал? Сделал предложение? Вы купили дом? Завели собаку? Сколько детишек планируете? - все эти вопросы она выпаливает на одном дыхании, не давая мне вставить и слова. - Когда свадьба? Ой, мне нужно подготовить платье подружки невесты! Но я ни за что не соглашусь нанести удар по своему вкусу и надеть одинаковые платье подружки невесты ! - она уже почти визжит от возбуждения.

Я лишь качаю головой, чувствуя, как на щеках разливается румянец.

- Даша, мы всего неделю как начали встречаться. Какая свадьба? Какие дети? Не беги впереди паровоза.

- Зная твоего цербера, я вполне уверена, что он за неделю притащит тебя к алтарю , - хихикает Даша и наконец делает глоток успокаивающего травяного чая из своего термоса.

Я пристально смотрю на неё. Я знаю Дашу: она умрёт, но не покажет, что её что-то тревожит. Она мастерски изображает полный порядок, но такие мелкие детали, как этот чай, выдают внутреннее смятение. Этот специфический сбор ей прописал психиатр, когда из-за таблеток ей стало совсем плохо. Отвар помогал мягче, без побочных эффектов. Я была уверена, что она уже перестала его пить - в последнее время она казалась такой собранной и спокойной. Выходит, пока я была занята своими переживаниями, я не заметила, как тень снова накрыла мою подругу. От этой мысли на душе становится скверно и стыдно. Даша всегда была моей опорой, готовая прийти на помощь по первому зову. А я? Я забыла про подругу из за всего этого балагана.

- Даша, всё в порядке? - осторожно спрашиваю я, - А что с... - я киваю на термос.

- А, это? Из-за экзаменов, - она отмахивается, но я ловлю мимолетную судорогу в уголке её рта. - Боже, я вся на нервах! Не хочу снова быть третьей. Ещё одну эту надменную, самодовольную ухмылку Лидии я не переживу! - она хмурится, и в её глазах вспыхивает знакомый огонек ярости. - Честное слово, однажды я её придушу, - фыркает она, отпивая ещё чаю.

Я понимаю, что она что-то скрывает и старается увести разговор в сторону. Я не стану настаивать. Если Даша не хочет говорить, она не будет. Когда ей потребуется, она сама всё расскажет. Насильно лезть в её душу мне бы не хотелос.

- Чёрт, через пять минут начинается алгебра, - Даша резко вскакивает, сгребая свои вещи в рюкзак. - Бежим, не хочу выслушивать нотации от этой карги.

Я киваю и следую за ней, напоследок взглянув на Марата, который всё ещё не сводил глаз с Даши. Воздух между столиками внезапно сгустился, стал тягучим и наэлектризованным, но Даша упрямо смотрит только вперед - на распахнутую дверь в коридор.

__________________

- Что это? - кивнула я на коробку у изголовья кровати.

Кирилл сидел в моём кресле, поджав длинные ноги, скрестив на груди руки. Смотрел на меня с той ленивой, безмятежной уверенностью, которая так раздражала и одновременно притягивала. Ухмылка играла на его губах.

- Откроешь - узнаешь, - протянул он, не меняя позы.

Я подошла и медленно, будто разминируя снаряд, развязала широкий шёлковый бант. Он бесшумно соскользнул на ковёр. Крышка коробки откинулась.

И я замерла.

Внутри, на подкладе из мягкой ткани, лежало платье. Я достала его. Тяжёлый, прохладный атлас винного оттенка вылился у меня в руках, тяжёлыми, роскошными складками. Французская длина, длинные, свободно ниспадающие рукава... Оно было невероятно красивым. Слишком красивый.

- Это... для меня? - глупо выдохнула я, не в силах поверить.

Кирилл громко рассмеялся, и я нахмурилась, бросив на него негодующий взгляд.

- Ну не для меня же, котёнок. - Он улыбнулся, поднялся с кресла, приблизился и обнял меня сзади, уткнувшись губами в макушку. Его дыхание обожгло кожу. - Мне нужно сегодня на благотворительный вечер. Там будет один инвестор, которого я очень хочу заполучить для нового проекта. Поймать его - задача архисложная. Престранный тип. - Кирилл сморщил нос, изображая досаду.

- Так вот, ты поедешь со мной. - Он крепче сжал объятия и поцеловал в щёку. - Как только я увидел это платье, сразу подумал о тебе.

- Спасибо... оно прекрасное, мне очень нравится, - улыбнулась я, всё ещё ощущая лёгкое головокружение.

- Ты прекраснее. И когда наденешь его, на всём вечере не будет никого красивее тебя. - Он тихо прошептал эти слова прямо в ухо, и по моей спине пробежали мурашки. - Хотя перспектива, что на тебя будут глазеть какие-нибудь оболтусы, мне не особо по душе. Но я хочу, чтобы ты чувствовала себя королевой. Потому что ты ею и являешься.

Щёки мои вспыхнули, бросило в жар. Кирилл тихо рассмеялся и, отпустив, ещё раз чмокнул в висок.

- У тебя час на подготовку. И да, в ванной тоже кое-что есть.

- Всего час? - спросила я с ужасом. - И что можно успеть за час?

- Боже, эти женщины... Милая, за час можно трижды собраться и ещё успеть передумать, - с театральным вздохом покачал головой Кирилл.

Я надула губы.

- Боже, эти мужчины... - с пародийным вздохом передразнила я его. - За час я могу только принять душ, Кирилл!

- И этого недостаточно? - Он наклонил голову, притворно-невинно глядя на меня.

Я посмотрела на него, как на кретина. «Господи, они все одинаковые! - пронеслось в голове. - Вот почему говорят, что мужчины мало чем отличаются от обезьян...»

Смирившись, я тяжело вздохнула, как старуха, несущая свой крест.

- Ладно. Постараюсь быть готовой через час.

- Вот и отлично. - Он широко улыбнулся, повернулся и, насвистывая какую-то бодрую мелодию, вышел из комнаты.

Он был чертовски весел в последнее время. Ни разу не проворчал, не скомандовал сквозь зубы. Казалось, он был по-настоящему счастлив.

Не то чтобы я была несчастна. Но меня по-прежнему сковывал холодный страх при мысли о том, что будет, когда мама с Цезарем вернутся. С мамой мы несколько раз созванивались по видео связи . Каждый раз это было ужасно - не разговор, а пытка. Мне было стыдно. Я боялась, что она вот-вот всё поймёт. Накричит. Скажет, что стыдится меня. Осудит.

Моя мама, конечно, никогда раньше на меня не кричала. Но этот стыд и этот страх были сильнее. Она была мне слишком дорога. Я не представляла, как буду жить, если увижу в её глазах разочарование.

Я зашла в ванную, чтобы принять душ. Прямо у мраморного умывальника стояла ещё одна коробка, а сверху - синий бархатный футляр. Кирилл что-то говорил о том, что оставил подарок в ванной.

Я взяла футляр и открыла его. Внутри лежало изящное серебряное ожерелье с рубинами, а рядом - такие же серьги в виде капель. Это было настолько красиво и элегантно, что у меня перехватило дыхание. Мне хотелось визжать от радости - мне никогда раньше не дарили ничего подобного.

Конечно, после свадьбы Цезарь подарил мне много красивых нарядов, туфель и украшений. Но такого восторга я не испытывала никогда. Цезарь покупал всё это, потому что считал своим долгом. А Кирилл... Кирилл купил это для меня, потому что любит.

Я никогда не была большой поклонницей наряжаться. Хотя Даша права - где-то глубоко внутри я всегда этого хотела. Но страх и сомнения не позволяли мне сделать этот шаг. Теперь всё было иначе. Теперь я хотела наряжаться - для него и для себя. Я хотела быть красивой в его глазах.

Я открыла нижнюю коробку - внутри оказались чёрные туфли. Боже... это же Louboutin. Я столько раз видела их в Pinterest, столько раз мечтала о них.

Меня переполняли эмоции - казалось, я вот-вот лопну, как надутый шарик. Я приняла душ за рекордное время, быстро высушила волосы, завила их и собрала в слегка небрежный пучок. Подвела глаза чёрным карандашом, нарисовала стрелки. На губы нанесла самую красную помаду, которая у меня была, ею же слегка тронула щёки.

Накрасив ресницы, я переоделась и брызнула духами. На ноги надела чёрные капроновые колготки и новые туфли, молясь, чтобы они не натёрли мне ноги.

Я посмотрела в зеркало. И, впервые за долгое время, осталась довольна тем, что увидела.

Захватив сумочку Chanel, подаренную мамой, я вышла из комнаты.

В гостиной горел лишь свет торшера. Кирилл стоял у огромного окна, спиной ко мне, смотря в ночной город. Он был уже готов: в идеально сидящем чёрном смокинге, от которого его плечи казались ещё шире. Услышав шаги, он медленно обернулся.

И замер.

Его взгляд - пристальный, оценивающий - медленно скользнул с моих новых туфель вверх по силуэту платья, задержался на сиянии рубинов на шее, наконец встретился с моими глазами. В его обычно насмешливых, тёмных глазах что-то дрогнуло. Напряглась челюсть. Он не сказал ни слова. Просто смотрел. И в этой тишине, в этом безмолвном, жгучем внимании было больше, чем во всех возможных комплиментах мира.

Затем он медленно выдохнул. Голос его был низким, чуть хрипловатым, когда он наконец произнёс:

- ты выглядишь великолепно Николь

Я густо покраснела .

Он сделал шаг вперёд, и теперь свет падал ему на лицо.

В его улыбке не было ни тени насмешки. Было что-то другое. Глубокое, почти непривычное. - Ты... невыносимо прекрасна. И я, кажется, только что совершил огромную ошибку.

- Ошибку? - прошептала я.

- Да. - Он ещё на шаг приблизился, и теперь я чувствовала исходящее от него тепло. - Потому что теперь я ни за что не захочу делить этот вечер с кем-либо ещё. И инвестор этот может идти куда подальше.

Он взял мою руку, его пальцы сплелись с моими.

- Готовы произвести фурор, королева?

_________________

Зеркальные стены лифта отражали нашу пару - двух незнакомцев в чёрном и винном, связанных невидимой нитью напряжения. Я пыталась дышать ровно, чтобы не дрожали руки. Кирилл стоял прямо, его отражение было бесстрастной маской светского человека. Только рука на моей талии слегка сжималась, когда лифт плавно останавливался.

Двери раздвинулись - и нас поглотила симфония вечера. Приглушённый гул десятков голосов, звон хрусталя, сдержанные аккорды джаза. Воздух был густым от смеси дорогих духов и цветочных композиций, возвышавшихся на столах.

- Не отходи далеко, - его губы едва шевельнулись у самого моего уха, прежде чем он перешёл на безупречный, открытый тон. - Дорогая, кажется, наше место у центральной колонны.

Он вёл меня сквозь толпу, и я чувствовала на себе волны взглядов. Колкие, оценивающие, любопытные. Шёпоток, будто лёгкий ветерок, следовал за нами: «Это с кем Кирилл?.. Новая пассия ?.. Смотри, эта же то ожерелье...» Каждое слово впивалось в кожу, как иголка. Я держала голову высоко, следуя его примеру, и пыталась улыбаться так, словно здесь была тысячу раз.

Мы заняли места за круглым столом, покрытым белоснежной скатертью. Кирилл легко перекидывался парой фраз с соседом справа - каким-то важным лицом с седыми висками, - но его внимание было радаром, сканирующим зал. Я заметила, как его взгляд на секунду зацепился за высокого, худощавого мужчину у бара, о чём-то оживлённо беседующего с небольшой группой.

- Он здесь? - тихо спросила я, делая вид, что поправляю салфетку.

Кирилл кивнул, едва заметно. - Серая тройка, очки в тонкой оправе Арсен Исаев . Через пять минут вернусь .

- Милая, подождешь меня тут? - Кирилл наклонился ко мне.

- Да, конечно, - бодро сказала я, но все равно чувствовала неловкость. Я даже рада, что он меня собой не таскает - мне было бы неудобно.

Кирилл поцеловал меня в висок и, сказав, что скоро вернется, ушел. Люди таращатся и шепчутся, смотря на меня. Не то чтобы это как-то отличалось от школы, но мне неприятно быть объектом шептании и сплетен. Похоже, от этой участи я никогда не избавлюсь. Я вздыхаю и беру стакан воды , делаю глоток. Кто-то садится рядом со мной. Я поворачиваюсь. Боже, только этого не хватало.

- Добрый вечер, Николь.

- Добрый вечер, Ольга, - натягивая такую же фальшивую маску, отвечаю я змее. После ее выкрутасов в гостиной у Кирилла я бы не прочь вырвать все волосы этой карги.

- Чудесный вечер, не думаешь? - элегантно закидывая ногу на ногу, говорит Ольга. На ней платье-футляр до колен цвета слоновой кости и такие же туфли, которые смотрятся на ее длинных и изящных ногах потрясающе. У нее все красивое. Кроме души. Пустая кукла.

- Чего тебе надо, Ольга? Хватит ходить вокруг да около. Мы оба хорошо знаем, что не хотели бы разделять общество друг друга, - холодным тоном говорю я.

Она усмехается и, впервые за все наше знакомство, не делает притворное лицо.

- Знаешь, я с первого раза поняла, что ты очень даже... сообразительная.

- Спасибо за комплимент, - фыркаю я.

- Но вот что. также я с первого взгляда поняла, что ты та еще заноза. Я годами трудилась, чтобы быть рядом с ним. Чтобы быть ему достойной. И знаешь что? У меня получилось. - Ольга ухмыляется. - Ты думаешь, ты его первая пассия? Нет. Он много с кем встречался недолго. Они ему быстро надоедали, и он откупался от них деньгами, чтобы не надоедали. Я все это время была рядом с ним. С самого детства . Всегда.

- И? Что с того? Сперва друг, затем секретарь. За все эти годы - это все, чего ты смогла добиться. Я сделала его своим за какие-то недели. - Я улыбаюсь и смотрю на нее. - Быть секретарем - твой максимум. И если ты не прекратишь свои выкрутасы, ты и этого лишишься. Этого я могу тебе обещать.

Ольга громко рассмеялась.

- Ты? И что же ты сможешь сделать?

- Больше, чем ты думаешь. Не зря говорят: смеется тот, кто смеется последним, Ольга. Не советую тебя меня недооценивать.

- Да? А ваши родители знают про ваши отношения? - от вопроса Ольги я вздрагиваю. Змея бьет по больному.

- Так я и думала. - С усмешкой она откидывается на стуле. - А знаешь, кто еще об этом может узнать? Алиса Игнатовна, мать Кирилла. Смею полагать, с ней вы еще не знакомы? Знаешь, мы с ней очень близки. Точнее, моя мать. Они с нашего детства планируют нашу свадьбу. Как думаешь, что она сделает, когда узнает, что дочь женщины, укравшей ее мужа, теперь соблазняет ее сына?

- Во-первых, бывшего мужа. Во-вторых, я никого не соблазняла. Не моя вина, что я настолько очаровательна, что он по уши в меня влюбился, не находишь? - Лицо Ольги гневно кривится. - В-третьих, если память мне не изменяет, ни Цезарь, ни мои братья не общаются с ней?

- Не наглей, паршивка. Я тебя предупредила. Лучше принимай совет, когда старшие его дают. Если не хочешь нарваться на проблемы, - зло говорит Ольга.

Я улыбаюсь.

- Засунь свой совет куда надо, Ольга. Мне надоело видеть твою физиономию. Мой милый идет - попрошу освободить его место.

Ольга сужает глаза от злости, смотрит назад и замечает, как Кирилл приближается к нам. Она встает и, высокомерно повернувшись на каблуках, уходит бросая на последок "ты ещё пожалеешь ".

- Что она сказала? - садясь и следя взглядом за уходящей Ольгой, спрашивает Кирилл.

Я делаю глоток воды.

- Говорит, какой приятный вечер, - лениво отвечаю я.

Кирилл поднимает одну бровь и с забавой смотрит на меня.

- Как прошли твои переговоры? Тебе удалось его уговорить?

- Разумеется. Он, конечно, странный тип, но весьма умный. - Он тоже делает глоток вина. У него звонит телефон. Он вытаскивает его из кармана. - Это Матвей. Чего ему сейчас такого понадобилось? - раздраженно говорит Кирилл и поднимает трубку. - Чего тебе? - не менее раздраженно спрашивает он.

Челюсть Кирилла сжимается, глаза темнеют. Я ставлю бокал и смотрю на него.

- Понял. Сейчас будем.

Он отключает телефон и смотрит вперед, не решаясь взглянуть на меня.

- Что случилось? Что он тебе сказал? - беспокойно спрашиваю я.

Он молчит какое-то время. Во мне нарастает волна беспокойства.

- Они вернулись. Мой отец и Виктория. И они нас ждут, - без какой-либо эмоции произносит Кирилл.

Меня бросило в жар.

Они вернулись.

И... похоже, они знают.