10-глава

Я надела школьную форму и спустилась вниз. Вот уже третий день я живу у Матвея. Дом находится в самом престижном районе - огромный двухэтажный особняк в стиле хай-тек и минимализма. Моя комната на втором этаже просторная, с кроватью размера «king-size», письменным столом и гардеробной. Рядом с окном стоит туалетный столик с большим зеркалом. Мои вещи всё ещё валяются в чемоданах у стены, даже не распакованные. А зачем? Через несколько дней перееду к Илье. Так и буду кочевать, пока не вернутся мама с Цезарем.

- А вот и наша спящая красавица, - улыбнулся мне Матвей.

Он сидел на кухонном столе, доедая свой завтрак. Рядом, на высоком барном стуле, расположилась очень красивая блондинка с изумрудными глазами - тоже в школьной форме. Вроде бы это форма школы Петрова: чёрный пиджак и чёрная юбка. На лацкане - вышитая золотом эмблема в виде льва. Точно, школа Петрова, с которой у нашей вечные тёрки и соперничество.

Девушка, увидев меня, легко соскальзывает со стула и подходит. Смущённо убирает прядь волос за ухо и протягивает руку.

- Приятно познакомиться. Меня зовут Ангелина. Я ужасно хотела с тобой познакомиться, - говорит она, и её улыбка искренняя, почти восторженная.

Я пожимаю её тонкие пальцы.

- Мне тоже приятно. Я - Николь.

- Какая прекрасная картина! Обе прекрасные девушки моей жизни, - с пафосом провозгласил Матвей, разводя руками. - Николь, Ангелина - сестра моего близкого друга. Она для меня тоже как сестра. Поэтому будьте дружны и, пожалуйста, не деритесь.

На лице Ангелины на миг промелькнула тень, но она мгновенно вернула прежнее безмятежное выражение. Это не ускользнуло от моего внимания. Ей нравится Матвей. И её явно огорчает, что он видит в ней лишь «сестру».

- И да, дамы моей любви, хватит вам обеим! Так что не деритесь из-за меня, - фальшиво рассмеялся он.

Я закатила глаза и легонько толкнула его плечо.

- Вы чего это там застыли? Быстро за стол, завтрак остынет! - из кухни вышла тётя Галя, домработница Матвея, и властным жестом указала на стулья.

Тётя Галя - милая, круглолицая женщина, которая с самого моего появления здесь упорно пытается откормить меня всякими вкусняшками. Честно говоря, я не против. Готовит она божественно - ничуть не хуже Кирилла.

Кирилл.

От него - ни звука. С того вечера я его больше не видела. Я, конечно, знала, что так будет. Но не думала, что его молчание будет ощущаться как физическая тяжесть под рёбрами. Хотя это я сама всё предложила, сама убежала. Просто не ожидала, что мне будет настолько... пусто без его тихого ворчания и этого пристального, всё замечающего взгляда.

Мы позавтракали под лёгкие, ни к чему не обязывающие шутки Матвея. Потом он отвёз сначала Ангелину в её школу, а затем - меня.

Остановившись у моего школьного крыльца, он опустил стекло.

- Если смогу - заберу сам. Если нет - отправлю Колю, - сказал Матвей.

Коля - один из телохранителей Цезаря. Я в последний раз видела его на том самом семейном обеде в особняке. Молчаливый, с каменным лицом и внимательными глазами.

- Хорошо, - кивнула я, перекидывая рюкзак на плечо.

- Тогда хорошего дня, сестричка! - Он подмигнул, и мощный автомобиль плавно тронулся с места, растворяясь в утреннем потоке машин.

Я стояла ещё секунду, глядя ему вслед, а затем глубоко вздохнула и повернулась к школьным дверям. День только начинался.

　　　　　　　　　　　　　　　　ーーーー

Я иду по школьному двору, чувствуя на себе десятки глаз. Ученики откровенно разглядывают меня, даже не пытаясь скрыть своего любопытства. После того случая, когда Кирилл бесцеремонно выволок меня из заброшенного здания, я снова стала объектом всеобщего внимания. Смотрят, будто на диковинный экспонат, редкое животное в зоопарке. Наверное, я действительно самая скандальная ученица этой школы. С момента моего появления вокруг меня не умолкают сплетни, не затихают истории. Сразу после меня в рейтинге скандальности идёт Даша. Что ж, нашли друг друга - однажды два дебила, как говорится.

Глубокий вздох вырывается из груди, и я направляюсь к широкой каменной лестнице, где уже расположились Даша и Ария, оживлённо о чём-то споря. А чуть выше, на самом верху круглого амфитеатра ступеней, похожего на трибуны стадиона, как всегда, восседают «четыре дьявола». И, конечно же, хищный, пристальный взгляд Марата неотрывно следует за моей подругой. Но это ещё не всё. Глава этой мрачной четвёрки, Антон Алексеев - невероятно угрюмый и молчаливый парень - тоже смотрит вниз. Нет, не на всю компанию. Его тёмный, тяжёлый взгляд прикован к Арии.

По спине пробегает холодная, тревожная мурашка. Не хватало только, чтобы за нашей тихой, солнечной Арией начал охотиться ещё один псих. Неужели у моих подруг просто не может быть нормальных, адекватных ухажёров? Остаётся только надеяться, что хоть над Лидией не станет увиваться такой же отморозок.

С лёгким, безнадёжным покачиванием головы я подхожу к подругам. Бросаю портфель на прохладный камень и плюхаюсь рядом, впуская в себя знакомую атмосферу их присутствия.

- Ну, приветик, красотка! Как дела? От нашего Ромео таки нет весточки?- Даша сразу бьёт в самое больное, её глаза сверкают озорным огоньком.

Я насупленно смотрю на неё, стараясь скрыть внезапный укол под ребром.

- А мне какое до него дело? - звучит раздражённо, почти резко.

- Ага, конечно, никакого! - хихикает она, подмигивая Арии. - Ей абсолютно всё равно, мы-то не видим.

- Привет! - мягко вмешивается Ария, её голос - как глоток свежего воздуха. - Ой, какие милые носочки! Где ты такие взяла?

Я опускаю взгляд на свои ноги. Белые носки с аккуратно вышитыми розовыми сердечками смотрятся нелепо и чужеродно, я Морщу нос от досады.

- Подарок мамы. Утром не нашла ни одного своего, вот и пришлось надеть... это, - говорю я, с усилием выталкивая слова. Правда в том, что я давно выбрала для себя роль тени. Одеваться нейтрально, незаметно - это стало не просто привычкой, а защитным панцирем, скорлупой, в которой удивительно безопасно. Менять эту стратегию выживания я не собираюсь. Сегодняшний промах - досадная случайность.

- Они такие нежные! Тебе очень идут, - искренне, без тени лести улыбается Ария.

В её словах столько тепла, . Мне бесконечно нравится эта её черта - способность видеть красоту в мелочах и дарить доброту просто так, без условий и расчёта. Она заботится обо всём живом с такой трогательной самоотдачей, будто в этом её истинное призвание.

- Ария-то дело говорит, - подхватывает Даша, скрестив руки на груди. Её взгляд становится пристальным, анализирующим. - Сколько можно прятаться в мешковатых свитерах и потёртых джинсах? И не надо мне врать, что тебе это нравится. Я же видела, как ты засматривалась на витрину на платье, на стойку с тонкими серебряными серьгами. Тебе нравится красиво одеваться. Ты хочешь нравиться себе . Но что-то крепко держит тебя

Я замираю, словно пойманная на месте преступления. Она проникла слишком глубоко, увидела то, что я сама едва осмеливалась признать. Спорить бесполезно - Даша чувствует ложь с того же необъяснимого чутья, что и Кирилл. Она видит меня насквозь.

Молчание становится моим ответом. Даша тяжело вздыхает, в её вздохе - смесь досады и понимания.

- Хоть не отрицаешь - это уже прогресс.

Ария беспокойно ёрзает на месте, её взгляд мечется между нами, явно ища способ разрядить натянутую атмосферу. Но спасительный звонок, пронзительно разрезает воздух, созывая стайки учеников под сень школьных коридоров. Мы молча поднимаемся, подхватываем свои вещи. Тяжёлые двери школы распахиваются перед нами, поглощая нас в свой шумный, пахнущий мелом и подростковыми амбициями мир.

_____________________

Я стояла у парадного выхода школы, кутаясь в складки школьного пиджака. Осенний ветер кружил под ногами жухлую листву и пробирался под тонкую ткань формы. Коля, телохранитель Цезаря, должен был вот-вот подъехать. Матвей сначала обещал забрать меня сам, но, как это часто бывает, неожиданно возникли дела.

Я переминалась с ноги на ногу, стараясь не смотреть в сторону дороги, по которой обычно подъезжал машина Кирилла. Его тут не было уже несколько дней . И не будет.

Тень отделилась от стены дальнего здания, за углом. Высокая, стремительная. Я напряглась, но подумала - просто кто-то идёт. Но тень двигалась слишком целенаправленно, прямо на меня. Я сделала шаг назад, к калитке, но было поздно.

Сильная рука обхватила меня сзади, другая мгновенно прижала к груди, заглушая начавшийся крик. Я почувствовала запах - знакомого дорогого одеколона, смешанный с чем-то глубинным, знакомым... с кожей, с ветром. Кирилл.