9-глава

Кирилл

Николь,

Можешь за мной не приезжать. Мы с Дашей уже ушли. Вечером сама вернусь.

Я.

Ты где?

Я.

Не беси меня, Николь, я спрашиваю - ты где?!

Я.

Подними свой чёртов телефон!

Я.

Молись, чтобы я тебя не нашёл, Николь. Клянусь богом, ты пожалеешь.

Я отправил ей это сообщение час назад. И, конечно, она его даже не прочитала. Эта маленькая заноза выводит меня из себя. Я сорвал важное совещание, едва увидев её сообщение. На бешеной скорости примчался к школе, обыскал всё и, наконец, выпытал у нескольких девочек, что Даша, скорее всего, потащила Николь на драку между школами. Эта своевольная девчонка ещё ответит мне за свой бунт.

У меня и так проблем хватает. Её отец дышит мне в затылок, руша все планы. Из-за него мой главный инвестор по новому проекту отказался от сотрудничества. А я, чёрт побери, не могу сосредоточиться ни на чём из-за этой упрямицы! Она, наверное, специально устроила этот спектакль из-за вчерашнего.

Признаюсь, мне не стоило так вести себя. Как единственный взрослый из нас двоих, я должен был её успокоить и объяснить ситуацию, даже если она не хотела слушать. Но я и так был на взводе из-за рушащихся планов, а тут приехала Ольга, начала нести какой-то бред и липнуть ко мне. И как на зло - именно в этот момент вернулась Николь и нарисовала в своей голове невесть что. Я разозлился и ляпнул, не подумав. Хотел извиниться сегодня, но никак не мог подобрать слов. Планировал отвести её куда-нибудь, поговорить, сказать, что она останется жить со мной, пока мой отец и Виктория не вернутся. Но нет, ей всегда нужно рушить мои планы и выводить меня из себя!

Я резко тормознул перед заброшенным особняком на окраине. Нашёл это место ещё в школе, когда мне позарез нужен был способ вымещать злость. Позже я выкупил здание, организовал здесь подпольные бои без правил, а потом просто подарил его местной шпане. Фактически я до сих пор числюсь владельцем. Раньше меня забавляло, что детям здесь нравится. Сейчас же мне хотелось снести эту развалюху к чертям - и всё из-за одной дикой кошки!

Быстрыми шагами я вошёл внутрь. В зале столпилась куча подростков, оглушительно ревевшая вокруг импровизированного ринга. Я грубо расталкивал их плечом, озираясь в поисках знакомого силуэта. Люди с удивлением и робостью отступали. Наконец я заметил рыжеватого парня и резко схватил его за плечо.

- Знаешь, где Николь Морозова? - выдохнул я, едва сдерживая раздражение.

Парень сглотнул и беспомощно ткнул пальцем в сторону дальнего угла. Я даже не поблагодарил.

Приблизившись, я увидел её. Она стояла в полумраке, прислонившись к стене, и улыбалась какому-то долговязому типу. Эта картина мгновенно, с белой горячкой, переполнила меня яростью. Всё тело напряглось, будто перед прыжком. Я направился к ним.

Николь заметила меня первой. Улыбка сошла с её лица, сменившись бледностью. Правильно. Бойся, Николь.

Я резко дёрнул её за руку, притянул к себе и развернул к тому, с кем она только что смеялась.

- Вали отсюда, если не хочешь уехать на «скорой», - прорычал я, и в голосе прозвучало не приглашение, а приговор.

- Эй, чел, тебе-то что надо? Она вообще-то со мной разговаривала, - будущий труп, похоже, не понимал, во что ввязался. Что ж... Не хочет по-хорошему, будет по-плохому. Мне как раз не хватало, на ком сорвать злость.

- Эй, эй, валим отсюда, - его более сообразительный приятель, видимо, узнал меня и поспешно стал оттаскивать наглеца.

Я же, не отпуская локоть Николь, потащил её к выходу.

- Отпусти меня! Что ты себе позволяешь?! - она вырывалась, её крик звенел в ушах, но я лишь сильнее сжимал пальцы, игнорируя сопротивление. Любопытные взгляды толпы следили за нами, но никто, разумеется, не подумал вступаться.

Вытолкнув её на холодный воздух, я почти впихнул её в пассажирское кресло своей машины, захлопнул дверь с автоматическим замком. Обойдя капот, я сел за руль и с визгом шин рванул с места.

- О чём ты, чёрт возьми, думала?! - прозвучало сквозь зубы, когда я едва сдерживал ярость.

Она молча скрестила руки на груди, всем видом демонстрируя глухую оборону.

- Тебе сколько лет - три? Почему ты ведёшь себя как капризный ребёнок?! Отвечай, чёрт тебя побери, когда я с тобой разговариваю! - голос сорвался на рык.

- А я не хочу с тобой разговаривать, - бросила она, упрямо глядя в боковое окно на мелькающие огни.

В этот момент я готов был задушить её своими руками.

Машина летела по ночным улицам, а тишина в салоне была гуще и тяжелее любого крика. Я видел, как она сжалась в кресле, как её пальцы впились в рукава свитера, но гордый подбородок всё ещё был задран. Этот вид - одновременно беззащитный и вызывающий - сводил меня с ума.

- Прекрати дуться, - сквозь зубы процедил я, сам ненавидя этот командный тон, но не в силах переломить себя. - Это было опасно. Ты понимаешь? Опасно. Ты могла попасть под горячую руку, получить травму. Или что хуже.

Она промолчала.

- Чёрт, Николь! - Моя ладонь ударила по рулю, отчего машина дёрнулась. - Хоть слово! Хоть звук! Объясни мне, какой смысл было тащиться в это грязное болото? Чтобы позлить меня? Цель достигнута. Я в ярости. Ты довольна?

- А ты? - её голос прозвучал тихо, но чётко, будто лезвие, разрезающее напряжённую тишину. Она медленно повернула ко мне голову. В темноте салона её глаза казались огромными, полными не детской обиды, а чего-то более глубокого и ранимого. - Ты доволен, Кирилл? Цель достигнута? Ты прекрасно показал, как сильно я тебе мешаю. Как надоела.

Она говорила без истерики, почти шёпотом, и от этого каждое слово впивалось глубже.

- Что? - я не понял.

- Вчера. «Это не твоё дело». Сегодня ты вообще не замечал меня, будто я пустое место. А когда заметил - только чтобы отругать и унизить перед всеми. Значит, так и есть. Я - обуза. Надоедливая девочка, которую терпят из чувства долга. Так зачем ты приехал? Оставь меня там. С глаз долой, как говорится.

Её слова попали в самую точку, в ту самую рану вины и раздражения на самого себя, которая ныла во мне с прошлого вечера.

Я резко свернул на обочину пустынной дороги, заглушил двигатель. Резкая тишина обрушилась на нас. Только наша неровное дыхание нарушало покой.

- Ты - не обуза, - выдохнул я, глядя прямо перед собой на тёмную дорогу. Говорить это было невыносимо трудно. - Ты... Ты сводишь меня с ума, Николь. Но не так, как ты думаешь.

Я повернулся к ней. В свете одинокого фонаря её лицо казалось хрупким, а тени под глазами - глубже.

- Признаюсь, я был неправ. Не должен был этого говорить, - голос мой звучал хрипло, будто слова выцарапывали себе путь сквозь внутреннее сопротивление. - День выдался неудачным. Я был зол, выведен из себя, и... не стал объяснять ту нелепую ситуацию. Но ты, - я почувствовал, как старая злость, перемешанная с обидой, снова поднимается внутри, - ты даже не попыталась меня выслушать.

Я знал, что не должен злиться сейчас, что это лишь подольет масла в огонь. Но сдержаться было невозможно. Её упрямство, эта стена, которую она возводила между нами одним лишь взглядом, - всё это раскаляло меня докрасна.

- Да? Ой, теперь ещё и я виновата? - усмехнулась она, и в этой усмешке не было веселья, только едкая, горькая ирония. Она смотрела вперёд, но каждый мускул в её теле был напряжён, как струна.

- Я не это имел в виду, - сквозь стиснутые зубы процедил я, чувствуя, как контроль ускользает. Казалось, мы говорим на разных языках, где каждое слово оборачивается против говорящего.

- А что ты имел в виду, Кирилл? - она резко повернулась ко мне, и её глаза, такие прекрасные и такие безжалостные в этот момент, впились в меня. - Что я истеричка, которая устроила сцену на пустом месте? Что сама всё придумала?

Боль в её голосе была острее любого упрёка. Она не кричала, но каждое слово било точно в цель, обнажая мою собственную глупость и грубость.

- Ты так и будешь выворачивать все мои слова?! - вырвалось у меня, голос сорвался, выдавая беспомощную ярость. Я злился на неё, на себя, на эту проклятую ситуацию, в которой мы оба оказались в ловушке.

- Нет, Кирилл, - её голос вдруг стал тихим, почти бесстрастным, и от этого стало только страшнее. - Я прекрасно тебя поняла. И знаешь что? Ты прав. Это действительно не моё дело. Всё уже кончено. Завтра меня заберёт Матвей, и мы оба вернёмся к своей обычной жизни. Наши... наши с тобой отношения - нелепы. Лучше закончить это здесь и сейчас.

Слово «нелепы» повисло в воздухе, будто пощёчина. Оно жгло, унижало, сводило на нет всё, что было между нами за эти дни - всю тревогу, заботу, те тихие моменты понимания, которые казались такими настоящими. Нелепые. Значит, вот как она всё это видела? Мимолётную глупость, недоразумение?

Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок ярости и... чего-то ещё, более горького и тяжелого. Если она так хочет - пусть. Не нужно.

- Думаю, ты права, - сквозь стиснутые зубы, холодно и отстранённо, выговорил я, глядя прямо на дорогу. Каждое слово резало по живому, но я не мог остановиться. - Стоит прекратить эти... «нелепые» отношения.

Я почувствовал, как она вздрогнула, хоть и не видел её лица. В салоне воцарилась мёртвая тишина, более громкая, чем любой скандал. Из бокового зрения я увидел, как она резко отвернулась к окну, всем видом показывая, что разговор окончен. Её плечи были неестественно прямыми, а пальцы, сжимавшие край сиденья, побелели от напряжения.

Сжав челюсти до боли, я грубо завёл машину. Звук двигателя оглушительно разорвал тишину. Я рванул с места, не глядя на неё, стараясь заглушить внутренний хаос грохотом мотора и сосредоточенностью на дороге. Но в голове, назло, стучало только одно: мы только что разрушили что-то хрупкое и важное. И моё собственное упрямство помешало мне это остановить.