7-глава

- Ты сейчас разгрызёшь себе все руки, - выводит меня из мыслей Лидия. Мы сидим в больничной палате. Кирилл и Олег Дмитриевич всё ещё не вернулись, из-за чего я очень нервничаю. Кирилл в прошлый раз явно показал свою неприязнь к моему учителю. Я боюсь, что он снова устроит скандал, но всё слишком тихо. И вместо того чтобы успокоиться, эта тишина пугает меня ещё больше.

- Прости, я чуть-чуть нервничаю, - выдыхаю я.

- Ещё бы не нервничала, столько всего произошло. Но ты не волнуйся, мы побудем с тобой, - мягко улыбаясь, берёт меня за руки Ария. Я тоже улыбаюсь ей - по крайней мере, пытаюсь.

- Николь, если хочешь, ты можешь остаться здесь и отдохнуть на некоторое время, - ободряюще, похлопывая меня по плечу, говорит Илья.

- Не стоит. Я лучше поеду с Кириллом домой. А то он тут устроит нервный марафон для всех.

- И то верно. Он устроит так, что все мои рабочие отправятся к Матвею, - хмыкая, говорит Илья.

- Ну что ж, дамы, мне придётся покинуть вас. Меня ждут пациенты, - улыбаясь Илья выходит из палаты.

- Где черти носят эту блондинку-бомбу? - раздражённо говорит Лидия.

Даша была с нами до приезда скорой, но она не поехала с нами. Что-то мне подсказывает, что она сейчас ищет того, кто меня столкнул. Она ни капли не поверила в мою ложь, как и Кирилл. Чую, он устроит мне допрос, как только мы будем дома.

Девочки несколько раз звонили Даше, но её телефон отключён. У меня очень плохое предчувствие на этот счёт.

- Уверена, у неё есть на это причины. Ты же знаешь, что она ни за что бы не оставила Николь сейчас без причины, - укоризненно смотрит на Лидию Ария.

- Знаю. Боюсь, что эта блонди-бомба может что-нибудь устроить, - вздыхая, говорит Лидия, шипя свою переносицы, как старушка. - У меня и так полно дел, мне не хочется ещё и расхлёбывать всё, что она устроит.

Лидия - глава школьного комитета. Непосредственно все дела школьников школа бросает ей, чтобы она разобралась со всем. Лидия и Ария хотят поступить в университет по Лиге Плюща. Они обе стипендиатки, состоят в комитете школы и активно участвуют в школьных мероприятиях. Я очень ими восхищаюсь - их упорство и труд просто невероятны. В отличие от них у меня более умеренные планы на будущее.

Дверь палаты резко открывается, и заходит Кирилл своей высокомерной походкой. За ним входит Олег Дмитриевич и берёт свой пиджак со стула.

- Девочки, пойдёмте, я вас подвезу, - говорит Олег Дмитриевич близнецам, приветливо улыбаясь.

Близнецы встают и на прощание обнимают меня.

- Выздоравливай, Николь. Встретимся в школе, - мягко похлопывая, говорит Олег Дмитриевич, на что Кирилл посылает ему убийственный взгляд. Похоже, моего учителя это даже забавляет.

- Спасибо вам всем, - выдавливая улыбку, прощаюсь с ними.

Дверь палаты закрывается за ними, и между мной и Кириллом повисает гнетущая тишина.

Он стоит и смотрит на меня потемневшими глазами. На его шее играют жилки, руки крепко стиснуты, будто он сдерживает ураган, готовый вырваться из него и устроить хаос, снося всё на своём пути.

- Собирайся, Николь. Мы едем домой, - наконец разрывая тишину, говорит Кирилл и берёт мой школьный рюкзак с цветочным принтом. На его руке мой рюкзак выглядит до смешного нелепо.

С этим он выходит из палаты и придерживает дверь для меня. Как только я выхожу, он поднимает меня на свои руки из-за растяжении на ноге и ведёт к лифту.

****

Мы заходим в дом. Дверь за нами закрывается с глухим щелчком.

Гнетущая атмосфера наваливается сразу. Ни один из нас не произносит ни слова. Кирилл молчит - он не сказал ни слова по дороге, и это молчание пугает куда сильнее любого крика.

Я не понимаю, из-за чего он так злится. Может, между ним и Олегом Дмитриевичем всё-таки что-то произошло? Но в больнице они вели себя нормально - не было похоже, что они ругались.

Я нервно переступаю с ноги на ногу. Кирилл стоит ко мне спиной. Его широкие плечи медленно поднимаются и опускаются. От него исходит царственная, давящая аура - будто тьма сгущается вокруг. Меня бросает в дрожь.

- Кто тебя столкнул, Николь? - наконец нарушает тишину Кирилл.

Он всё ещё стоит ко мне спиной, и от этого становится только хуже. Меня пугает то, что я увижу, когда он повернётся.

- Я не знаю, - твёрдо говорю я, чтобы он понял: это не ложь. - Я спускалась по лестнице и вдруг почувствовала толчок... и полетела вниз. Я почти не пострадала. Олег Дмитриевич стоял внизу - он успел подбежать и поймал меня на середине лестницы. Я даже не уверена, что меня столкнули. Может, я и правда просто упала.

Нервы сдают. Живот скручивает, будто сейчас вывернет всё наружу. Мне не страшно, когда он орёт, командует или злится открыто. Меня пугает его тишина. Он словно вулкан - готовый извергнуться.

- Я это выясню, - тихо говорит Кирилл. - Упала ты сама или тебя столкнули. Пауза. - Но у меня другой вопрос, Николь. Над тобой издевались в школе?

Он наконец поворачивается ко мне. Как я и ожидала - лицо каменное, глаза потемнели, губы плотно сжаты. Он выглядит спокойным, но я вижу правду.

Он не зол. Он в бешенстве.

- Какая разница, что было? Это уже в прошлом. Тётя Саша давно всё уладила. Меня больше никто не трогает, - раздражённо отвечаю я. - Эта тема мне надоела.

Для меня это действительно не имеет значения. То, что делали те девочки, даже близко не стоит рядом с тем, через что мне пришлось пройти с отцом. Наверное, Олег Дмитриевич рассказал Кириллу.

- Это мне решать, Николь, - холодно отвечает он. - А твоя мама знает?

Он засовывает руки в карманы и смотрит прямо мне в глаза. Его зрачки всё ещё расширены.

Меня это начинает злить.

- А какая разница? Ну узнает она - и что? Мы только начали нормально жить, избавившись от отца. Она наконец-то стала жить как человек. Ты думаешь, я бы стала ей это рассказывать? Ей и так хватает проблем со мной. Я устала быть для неё обузой! - почти кричу я.

- А как же ты, Николь? - резко спрашивает он.

- А что я, Кирилл?! Что - я?! - срываюсь я, уже не сдерживаясь.

- Это обязанность родителей - заботиться о детях, Николь! Не наоборот! - он тоже повышает голос. - Это не твоя вина, что у тебя такой отец. Дети не выбирают родителей. Поверь моему опыту. Ты, как и твоя мать, имеешь право на нормальную жизнь. Ты не выбирала - рождаться тебе или нет. Твоя мать это понимала. Она родила тебя, потому что любит. И она бы защитила тебя, если бы знала. Он делает шаг ко мне. - Подумай, как она себя почувствует, узнав, что над её дочерью издевались, а она даже не знала об этом. Ты об этом думала, Николь?!

- Она. Не. Узнает, - отчеканиваю я, выделяя каждое слово.

Меня трясёт. Глаза наполняются слезами. Его слова попали точно в цель - туда, где я сама боялась смотреть. В те мысли, которых я стыдилась. Я не раз злилась на мать. Не раз ненавидела её за то, что она меня родила. Я не хотела быть дочерью этого чудовища. Я тоже хотела быть счастливой. И за эти мысли мне было невыносимо стыдно.

- Боже, ты сводишь меня с ума! - Кирилл запускает руки в волосы и начинает ходить по комнате.

Рыдание вырывается из груди. Кирилл в два шага оказывается рядом, крепко прижимает меня к себе и зарывается лицом в мои волосы.

- Вот так... плач, котёнок, - шепчет он, гладя меня по спине. - Тебе станет легче. Не сдерживайся. Ты можешь плакать рядом со мной. Я здесь.

Он поднимает меня на руки и несёт наверх. Ногой открывает дверь моей спальни, аккуратно укладывает меня на кровать. Снимает обувь, пиджак, убирает их в шкаф. Затем выходит и через минуту возвращается со стаканом воды и таблеткой.

Он помогает мне приподняться.

- Это успокоительное. Не бойся. Просто выпей, - спокойно говорит он.

Я вопросительно смотрю на него, потом кладу таблетку в рот и залпом запиваю водой. Кирилл помогает мне лечь, мягко убирает прядь волос с лица и смотрит на меня так, что внутри всё тает.

- Поспи, Николь, - шепчет он мне на ухо. - Тебе нужно отдохнуть.

Его тёплое дыхание щекочет кожу. Я закрываю глаза и погружаюсь в глубокий, тяжёлый сон.

****

Я проснулась от голосов, доносящихся снизу. Поднялась с кровати - на часах было 6:00. Я проспала всего четыре часа. Быстро встав, я достала одежду из шкафа, переоделась в домашнее, умылась и спустилась вниз. Голоса доносились из кухни, туда я и направилась. На кухне стояли мои сводные братья. Кирилл находился у плиты в фартуке и что-то готовил. Рядом с ним стоял Матвей, потягивая вино и без умолку о чём-то болтая. Николай сидел за кухонным столом и уплетал торт, а рядом с ним расположился Илья, судя по всему, отчитывая его за это. Разумеется, Николай его игнорировал. - А вот и наша спящая красавица проснулась, - первым заметил меня Матвей. Остальные тут же повернулись в мою сторону. Матвей поставил бокал на столешницу, подошёл ко мне и обнял. - Рад видеть тебя живой, сестричка, а то ты напугала нас своим сальто на лестнице, - ехидно улыбаясь, сказал он. Кирилл подошёл ближе, отодвинул Матвея в сторону и, мягко приобняв меня за плечо, повёл к кухонному столу. - Ты, как всегда, разбиваешь мне сердце, старший брат. Я ведь и обидеться могу, - фальшиво надув губы, протянул Матвей. - Твои шутки тупее, чем ты сам. И, боже, не делай такое лицо - это ужасно, - скривившись, бросил Илья. - Завидуй молча, крестьянин. Моё великолепное лицо просто сияет рядом с вашими посредственными. Я ведь прав, сестрёнка? Кто красивее всех здесь присутствующих? Правильно, можешь не отвечать - это я. Муахахаха, - фальшиво расхохотался Матвей, и я лишь покачала головой. - Мой зад выглядит красивее твоего лица, Матрешка, - заявил Николай, заключая меня в медвежьи объятия. - Рад видеть тебя здоровой, сестрёнка. Я принёс тебе тортик. Сладкое заживляет любые раны, - широко улыбнулся он. - Как вульгарно. Чего и ожидать от гориллы. Моё величество, так и быть, простит тебе эту грубость, крестьянин, - высокомерно отозвался Матвей. - Заткнитесь уже. Садитесь, еда готова, - командирским, раздражённым тоном сказал Кирилл. - Ты нам так давно не готовил, старший брат. Каждый раз выгоняешь меня, когда я к тебе прихожу. А в этот раз ты не только нас впустил, но ещё и накормить решил. Сдаётся мне, это всё благодаря нашей сестричке, - сказал Матвей, усаживаясь за стол. - Я выгоняю тебя, потому что ты всегда приходишь без предупреждения, - ответил Кирилл, расставляя еду на столе. Когда я попыталась подойти и помочь ему на кухне, он посмотрел на меня предупреждающим взглядом. Илья отодвинул стул и помог мне сесть. - Это называется сюрприз, брат. Мне нравится появляться эффектно.

- Потом тебя так же эффектно выгоняют, - хихикая, добавляет Николай. - Это потому что вы просто не умеете ценить искусство, - фыркнул Матвей, откидываясь на спинку стула. - Моё появление - событие. - Событие, после которого хочется вызвать уборщиков, - сухо замечает Илья, передавая мне тарелку. Я тихо улыбаюсь, наблюдая за этой привычной перепалкой. Странно... ещё вчера этот дом казался мне давящим, а сейчас - шумным, живым, почти тёплым. Кирилл ставит передо мной тарелку и, едва заметно коснувшись моей спины, отходит к плите. Его жесты спокойные, выверенные, но я чувствую - он всё ещё напряжён. Он просто хорошо это скрывает. - Ешь, Николь, - коротко говорит он, не глядя на меня. - И не спорь. - Я и не собиралась, - тихо отвечаю я и беру вилку.

- Вот чего я не ожидал, так это того, что из тебя, брат, выйдет такая хорошая нянька. Может, подумаешь о смене профессии? Бебиситтер из тебя, глядишь, отличный получится, - с усмешкой сказал Матвей.

- Я не ребёнок, - раздражённо отозвалась я. - У него просто талант заставлять людей хотеть его придушить.

- Конечно, Николь. Похоже, для своего Цербера ты уже давно не ребёнок, - спокойно заметил Матвей.

Я вздрогнула. Это был первый раз, когда он говорил без привычной насмешки. Его шутки, как бы ни раздражали, были привычными. А вот серьёзный Матвей пугал до жути.

Атмосфера в комнате из тёплой, почти семейной, незаметно превратилась в гнетущую. Кирилл посмотрел на брата убийственным взглядом. Если честно, я и сама не понимала, что происходит между нами. Наши отношения нельзя было назвать отношениями брата и сестры.

Я не раз замечала это: то, как Кирилл ко мне прикасается, как смотрит, как относится к людям вокруг меня - особенно к мужчинам. С самого начала между нами было что-то не то, что должно быть между родственниками.

И если быть честной... мне это нравилось. Нравилось, как он на меня смотрит. Как осторожно прикасается. Как почти шёпотом заботится обо мне.

И мне было невыносимо стыдно за чувства, которые я к нему испытывала. Нам нельзя. Просто нельзя. Когда вернутся мама и Цезарь - как я посмотрю им в глаза?

Я подняла взгляд на Кирилла. Он смотрел на меня. Мы молчали, но в этом молчании было слишком много понимания. Мы оба думали об одном и том же.

Ужин прошёл тихо - никто не проронил ни слова. Мы сидели в гостиной; по телевизору шла какая-то передача, которую никто не смотрел. Матвей, Кирилл и Илья устроились на диване и пили вино, древнее, моей бабушки. Мы с Николаем сидели внизу, по-турецки, и уплетали торт с кофе, за что выслушали от Ильи очень длинную лекцию о том, что перед сном нельзя есть сладкое и тем более пить кофе.

Разумеется, мы оба проигнорировали его наставления и с ещё большим энтузиазмом набросились на торт. Илья, как настоящий старик, тяжело вздохнул и покачал головой. Кирилл тоже был против, но не устоял перед нашим умоляющим щенячьим взглядом. По крайней мере - перед моим.

Торт был восхитительным. Мягкий шоколадный бисквит, нарезанная клубника и огромное количество шоколадного сиропа. Я не сдержалась и застонала от удовольствия.

- Я же говорил - сладкое лечит всё, - ехидно улыбаясь, сказал Николай. - Боже... я в сладком раю, - простонала я. - Я отвезу тебя в лучшие кондитерские города, - растрепав мне волосы, сказал Николай. - С удовольствием поеду, - с восторгом ответила я.

- Отличная идея, Нико. Ей не помешает отвлечься, - неожиданно поддержал его Кирилл, не отрывая взгляда от бокала с вином, который медленно вращал в пальцах.

Все замерли. Матвей приподнял бровь, а Илья внимательно посмотрел на старшего брата. Кирилл редко вступал в такие легкомысленные разговоры.

- Ого, брат, а ты присоединишься к нашей сахарной экспедиции? - оживился Николай. - Может, и тебя сладеньким приманим?

Кирилл лишь покачал головой, но в уголке его губ дрогнула едва уловимая усмешка.

- Я буду за рулём. Чтобы ты, Николай, не устроил очередной хаос на дороге. Ты водишь как сумасшедший.

- Это было один раз! - возмутился Николай, но его тут же перебил Матвей.

- Один раз, который закончился тремя царапинами на бампере, двумя испуганными старушками и огромным штрафом за неправильную парковку, - с наслаждением перечислил он. - Настоящее искусство вандализма.

Илья тяжко вздохнул, будто на его плечи снова свалилась тяжесть ответственности за эту безумную компанию.

Я поймала взгляд Кирилла, который продолжал пожирать меня глазами, будто пытаясь пробраться мне в душу. Этот взгляд снова заставил моё сердце сделать глупый кульбит. Я быстро опустила глаза в тарелку, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. Нельзя, нельзя, нельзя, - стучало в висках.

- Что-то наша сестрёнка притихла, - заметил Матвей, и в его голосе снова зазвучала привычная язвительная нотка. - Или торт такой задумчивый? Или мысли унеслись куда-то... ну, скажем так, далеко?

- Матвей, - предостерегающе произнёс Кирилл. Его голос стал твёрже, холоднее.

- Что, брат? Я просто проявляю участие. Мы же все тут заботимся о Николь, верно? - Матвей широко улыбнулся, но в его глазах не было ни капли веселья. Его взгляд аналитично скользнул между мной и Кириллом, и я физически ощутила, как он пытается нащупать щели в нашей броне.

В комнате снова повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь тихим голосом из телевизора.

Илья резко встал.

- Всё. Я устал от этой оперы. Иду домой. Николь, не забудь почистить зубы. И... - он обернулся, бросив короткий взгляд на Кирилла, - постарайся всё-таки уснуть пораньше. Ты ещё не до конца восстановилась.

Он вышел, и его уход будто выпустил часть напряжения из комнаты. Николай, поймав мой растерянный взгляд, решил сменить тему.

- Кстати, о кондитерских. Я слышал, на центральном открылось интересное французское местечко. Говорят, их макаруны - это нечто. Завтра с утра махнём?

- Завтра у Николь физиотерапия в десять, - спокойно, но не допуская возражений, сказал Кирилл. - А после - отдых. Все развлечения - только после осмотра врача в среду.

Я хотела было возразить, но, встретившись с ним взглядом, увидела в его глазах не просто приказ, а искреннюю тревогу. Он всё ещё винил себя за то падение с лестницы. И, как ни странно, это проявление его гиперопеки не вызвало во мне привычного раздражения, а лишь снова заставило ёкнуть сердце.

- Ладно, - сдалась я, проталкивая последний кусочек торта. - Значит, в среду. После врача.

- Отлично! Значит, в среду я за вами заеду! - оживился Николай, вставая и громко потягиваясь. - А сейчас и правда пора домой. Спокойной ночи, сестрёнка. Спокойной, братья.

Он грубовато, но ласково потрепал меня по голове и, насвистывая, вышел из гостиной.

Матвей медленно допил своё вино, его взгляд всё так же оставался пристальным и цепким.

- Ну что ж... Шоу, похоже, окончено. На сегодня. Старший брат, спасибо за ужин, был, как всегда, бесподобен, - он встал, изящно поправил рубашку. - Николь, спи сладко. И... постарайся не летать во сне по лестницам, а?

С этими словами он тоже удалился, оставив нас с Кириллом одних в полумраке гостиной, освещённой лишь мерцающим экраном телевизора.

Тишина стала густой, почти осязаемой. Я не решалась пошевелиться, чувствуя, как его взгляд тяжёлым, тёплым грузом лежит на мне. Звук щелчка выключенного пультом телевизора заставил меня вздрогнуть.

- Пора спать, - сказал Кирилл. Его голос прозвучал тихо, но чётко в наступившей тишине.

Я кивнула, но не сразу поднялась. Фраза «пора спать» прозвучала слишком просто для всего того, что висело между нами. Кирилл встал первым. Он не подошёл сразу, не протянул руку - просто выждал секунду, будто давая мне право решить самой.

Я поднялась. Пол оказался холодным под босыми ступнями. Мы пошли к лестнице рядом, шаг в шаг, и это молчаливое совпадение ритма почему-то волновало сильнее любых слов.

На первой ступени он остановился. Я тоже.

- Николь... - тихо начал он и осёкся.

Я подняла на него глаза. В полумраке его лицо казалось резче, строже, но взгляд... взгляд был нечитаемым .

- Я не хотел давить на тебя сегодня, - произнёс он наконец. - Но если хоть что-то подобное повторится... если кто-то снова посмеет тебя тронуть - я не буду сдерживаться.

- Я знаю, - прошептала я.

- Нет, - он медленно покачал головой. - Ты не знаешь. И тебе не нужно этого знать.

Он поднял руку, словно собираясь коснуться моего лица, но остановил её в сантиметре от щеки. Я ощутила исходящее от его пальцев тепло, и по коже побежали мурашки. Его рука дрогнула, пальцы сжались в кулак, и он резко опустил её, отступив на шаг, будто сам себя одёрнул.

- Иди, - сказал он уже глухо. - Я буду рядом.

Я поднялась по лестнице, чувствуя его взгляд на своей спине до самого поворота. Уже наверху, не оборачиваясь, тихо сказала:

- Спокойной ночи, Кирилл.

- Спокойной, Котёнок, - ответил он почти неслышно.

В комнате было темно и тихо. Я легла, подтянула плед к подбородку, но сон не приходил. Перед глазами снова и снова всплывал его взгляд - не злой, не властный, а почти растерянный. Такой, какого он никому не показывал.

«Нельзя», - снова напомнила я себе, закрывая глаза.

Но сердце, предатель, уже выбрало сторону.