6-глава

Кирилл

- Арсен Иссаев будет на благотворительном вечере по случаю сбора средств для детей с ограниченными возможностями, - сообщает моя помощница Ольга.

- Отлично. Это хорошая возможность уговорить его согласиться на наш проект, - я закрываю папку и протягиваю её Ольге.

Она берёт документы, её пальцы на секунду задевают мою руку. Я резко отдёргиваю её, даже не удостоив взглядом. Мы с Ольгой вместе учились в Гарварде. Она всегда была надёжным человеком, тем, на кого можно положиться. Я уважаю её, считаю талантливой - но не более. На её чувства я ответить не могу и не собираюсь.

Ольга элегантно убирает волосы за ухо и профессионально улыбается.

- На этом я откланяюсь.

- Хорошо. Иди.

Она разворачивается на каблуках и безупречной походкой выходит из кабинета.

Я беру телефон и смотрю на часы - 12:40. Пора ехать за одной занозой в моём боку. Маленький, но буйный котёнок.

За несколько дней нашей совместной жизни этот котёнок умудрился перевернуть мою жизнь с ног на голову и истратить весь мой годовой запас нервов. И, чёрт возьми, даже мысль о ней заставляет меня улыбаться - от чего я чувствую себя последним идиотом.

Николь теперь часть нашей семьи. Моя сестра. И ни на какие другие чувства я не имею права.

Я встаю, выхожу из кабинета, спускаюсь на лифте и направляюсь к выходу.

Через двадцать минут я уже возле школы Святого Михаила. Здесь всё так же, как и тогда, когда я выпускался. Ничего не изменилось.

Я выхожу из машины, прислоняюсь к ней и достаю телефон.

Кирилл: Выходи.

Котёнок: Сейчас выйду. И, пожалуйста, подожди в машине. Мне не нравится, как все на меня пялятся из-за тебя.

Я усмехаюсь, читаю сообщение и ничего не отвечаю. Прячу телефон в карман и остаюсь стоять там же.

Через несколько минут выходит Николь. Не одна.

С ней - Олег Дмитриевич.

Этот кусок дерьма моментально выводит меня из себя.

Так вот из-за кого она просила ждать в машине? «Просто учитель», значит?

Слишком уж большой интерес для обычного преподавателя. Не в мою смену, ублюдок.

Ты, похоже, так и не усвоила урок, Никол. Если пряник не работает - будем работать кнутом.

Я быстрым шагом направляюсь к ним. Первой меня замечает Николь. Она бледнеет, поспешно прощается с ним и почти бежит ко мне.

Вот так, котёнок. Туда, где тебе и положено быть.

- Я же просила подождать меня в машине, - зло говорит она, нервно тянув меня в сторону.

Я отстраняю её руку и иду прямо к Олегу Дмитриевичу.

- Добрый день, - говорю спокойно, холодно. - Вы, должно быть, учитель литературы?

Он явно не ожидал такого тона, но держится.

- Да. А вы?..

- Кирилл Морозов, - я смотрю ему прямо в глаза, не моргая. - Старший брат Николь.

Пауза. Короткая. Тяжёлая.

- Надеюсь, вы понимаете, - продолжаю я, понижая голос, - что любое излишнее внимание к моей сестре я расцениваю... крайне плохо.

Никол резко поворачивается ко мне:

- Кирилл, прекрати!

- Ты молчи, - спокойно, но жёстко обрываю я, не глядя на неё. - Мы поговорим дома.

Я снова смотрю на учителя. Улыбка - ровная, холодная.

- Благодарю за заботу о моей сестре. Но дальше я справлюсь сам.

Олег Дмитриевич засовывает руки в карманы и смотрит на меня безучастным лицом, словно нарочно нарываясь - так и просит, чтобы ему врезали.

- Ну что вы, - спокойно говорит он. - Мне, в радость заботиться о моих ученицах.

Моё и без того паршивое настроение падает ниже нуля. Если он добивается удара - он на верном пути.

Я делаю шаг вперёд, уже не скрывая намерений, но в этот момент передо мной появляется Николь. Она обхватывает мою талию своими мягкими руками и изо всех сил тянет меня назад.

Затем поворачивается к этому ходячему трупу.

- Простите, Олег Дмитриевич, - быстро говорит она. - Он просто шутит. Извините за беспокойство, мы уже уходим.

Олег Дмитриевич коротко кивает, ясно давая понять, что считает разговор оконченным.

Николь тянет меня в сторону машины, почти силой.

Я перехватываю её за локоть и веду к автомобилю.

- Ты перегибаешь, - шипит она, когда мы отходим. - Он ничего плохого не сделал!

- А я ещё ничего не сделал, - отвечаю ровно. - Но могу.

Я открываю перед ней дверь машины.

- Садись, Николь. Дома поговорим. И тебе это не понравится.

*****

- Как ты смеешь устраивать сцены с моим учителем?! - зло выкрикивает Николь, с размаху швыряя портфель на пол.

По её лицу видно, насколько она взбешена. Я спокойно снимаю пальто и вешаю его на крючок у входа.

Лицо Николь сейчас позавидовал бы даже помидор - ещё немного, и из ушей пойдёт пар.

- Я с тобой разговариваю, Кирилл! - уже не сдерживая дрожь в голосе, бросает она.

Каждый раз, когда она произносит моё имя, внутри меня что-то неизменно ликует.

- Это ты мне скажи, Николь, - отвечаю я ровно, ледяным тоном, - почему ты всё ещё общаешься со своим учителем вне уроков, а? Я разве не предупреждал тебя держаться от него подальше?

- Какое тебе дело до того, с кем я разговариваю после уроков?! - взрывается она. - Мне надоели твои деспотичные замашки! Ты думаешь, ты мой хозяин?! Думаешь, можешь мной командовать?! Запрещать мне! Сковывать меня?!

Её начинает трясти. Из миндалевидных глаз льются слёзы.

Она подходит ко мне и начинает колотить меня своими хрупкими руками. Я даже не двигаюсь.

- Почему вы, мужчины, считаете, что можете помыкать мной?! - кричит она. - Думаешь, если я слабее тебя, ты можешь мной управлять?!

Она бьёт и толкает - бесполезно. Вся эта ярость не только из-за меня. Она злится на весь мир. На отца. На всех, кто когда-либо её ломал.

Мы знакомы не так долго, но я уже знаю: Николь привыкла держать всё в себе. Боится опереться на кого-то. Боится довериться.

И вот теперь всё это вырывается наружу.

Я перехватываю её руки и заключаю в крепкое объятие.

Наши лица почти соприкасаются. Дыхание смешивается, словно мы и правда - одно целое.

- Помыкать тобой? Сковывать тебя? - тихо произношу я. - Ты сама себя слышишь, котёнок?

Мой голос твёрдый, холодный - чтобы каждое слово дошло.

- Ты правда думаешь, что я считаю тебя слабой?

Я смотрю ей прямо в глаза.

- Ты самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал, чёрт тебя дери, Николь. С первого дня ты бросала мне вызов. Спорила с каждым моим приказом. Шла наперекор - всегда.

Она смотрит на меня, как раненый олень - растерянно, настороженно.

- Ты жила с монстром столько лет... и не утратила огонь. Ты осталась смелой. Сильной.

Я понижаю голос.

- С первого взгляда я понял: ты - пламя. Такое не гаснет даже в самом лютом холоде. Ты согреваешь всех вокруг. Свою мать - в первую очередь.

Я делаю паузу.

- Как думаешь, откуда у неё хватило сил бросить вызов твоему отцу? Из-за тебя, Николь. Она хотела защитить тебя. Дать тебе лучшую жизнь.

- Ты стала её силой.

Я прижимаю её крепче.

- Так что брось эту глупость. Ты - моя самая сильная девочка.

Я смотрю на неё внимательно, жёстко.

- Да, я могу быть параноиком. Контролирующим. Но по-другому я не умею.

- Мне не нравится, когда кто-то не так дышит рядом с тобой. Я хочу защитить тебя даже от солнца, если оно слишком ярко светит тебе в лицо.

Я почти рычу:

- Может, это и начиналось как дело семьи. Но теперь всё изменилось.

- Это моё дело, Николь. Всё, что касается тебя - моё чёртово дело.

Она не отрывает от меня взгляда. В её голове явно крутятся сотни мыслей, пытаясь осмыслить услышанное.

А я... наслаждаюсь её растерянностью. Её запахом. Тем, как она реагирует.

- К-Кирилл... - дрожащим голосом произносит она.

По моему телу пробегает приятная дрожь.

- Да, котёнок, - мурлычу я, медленно скользя губами по её лицу.

Её колени подкашиваются.

Я крепко обхватываю её талию, удерживая.

- Мне... мне нужно переодеться, - шепчет она. - Отпусти меня, пожалуйста...

При этом она не отпускает мои руки. Тело говорит совсем не то, что слова.

Я смеюсь и неохотно разжимаю пальцы.

Она пошатывается, едва не падает, но быстро приходит в себя. Хватает рюкзак и почти бегом устремляется к лестнице.

Я провожаю её взглядом с ленивой улыбкой.

Мне нравится, как я на неё влияю. И как её тело всегда отвечает мне... даже когда она с этим яростно не согласна.

Я спускаюсь на лифте этажом ниже - туда, где находится мой зал. Когда я съехал от отца и начал жить один, я выкупил сразу три этажа этого пентхауса. Мне никогда не нравилось делить пространство с другими людьми. Даже с собственными братьями. Чужое присутствие в моём личном пространстве всегда раздражало.

Когда мы с братьями решили по очереди присматривать за Николь, я был уверен - хуже недели не придумаешь. Но, к моему удивлению, её присутствие меня совершенно не бесит. Более того... с её появлением мне даже начало нравиться возвращаться домой.

Я захожу в помещение, которое оборудовал под спортзал.

С детства у меня были вспышки гнева - резкие, неконтролируемые. За это я могу «поблагодарить» свою мать. Она была психически нестабильна, и это, к сожалению, передалось всем её детям.

Отец, заметив мои срывы, начал тренировать меня: бокс, охота, бег - всё, что могло выбить ярость из тела. Братья сначала занимались вместе со мной, но быстро бросили. Все, кроме Николая. У него, как и у меня, бывают неконтролируемые приступы злости.

У Матвея и Ильи всё иначе. У них бывают состояния отчуждённости - они могут надолго закрыться в себе, выстроить вокруг стену и не подпускать никого.

Похоже, у Николь тоже есть нечто похожее. Жизнь с чудовищем не проходит бесследно.

Когда она злится или нервничает, её тело начинает мелко дрожать. Она этого даже не замечает. Но от меня такие вещи не скроешь.

Я переодеваюсь в спортивную форму, наматываю боксёрские бинты и подхожу к груше.

Первый удар - глухой. Второй - сильнее. Третий - уже с яростью.

Я бью, пока дыхание не становится рваным. Пока мышцы не начинают гореть. Пока мысли не превращаются в хаос.

Перед глазами снова её лицо. Слёзы. Гнев. Дрожь.

Чёрт.

Я сжимаю челюсть и усиливаю удары. Груша раскачивается, глухо скрипя цепями. Каждый удар - способ удержать контроль. Не сорваться. Не пойти туда, куда идти нельзя.

Она - не моя. Она - моя сестра.

Но тело предательски помнит, как она прижималась ко мне. Как дрожала. Как держала мои руки, прося отпустить - и одновременно не желая этого.

Я бью сильнее.

- Соберись, Морозов, - выдыхаю сквозь зубы.

Гнев постепенно уходит, сменяясь холодной ясностью. Я останавливаюсь, упираясь лбом в грушу, закрываю глаза.

Я не имею права быть для неё угрозой. Я должен быть её щитом.

Даже если для этого придётся воевать с самим собой.

*****

Приняв душ, я зашёл на кухню - мне нужно приготовить ужин для своего Котёнка. Я узнал у Виктории, что она любит рис, поэтому решил сделать рис с овощами. Поставил его в мультиварку и начал доставать овощи из холодильника. На глаза попалась морковь. Я был уверен, что выкинул всю, но, похоже, нет. Я молча достал остальные овощи, выложил их на кухонный стол, а морковь выбросил. Каждый раз, когда я её вижу, вспоминаю рассказ Николь - и всё внутри закипает до предела. За каждую пролитую слезу моей Никол этот свинья заплатит многократно. Я быстро обжарил овощи с мясом. К этому времени рис был готов. Я выключил плиту и пошёл за Николь.

Поднявшись наверх, я постучал в дверь. Тишина. Эта маленькая... она злится, когда я захожу без стука, но при этом никогда не слышит его. Не церемонясь, я вошёл. Николь лежала на кровати животом вниз. Ноги скрещены, она раскачивает ими вперёд-назад, а руками листает книгу. Ещё одна мелочь, которую я заметил: она очень любит книги. Это можно использовать, когда она злится. В ушах наушники - теперь понятно, почему она не услышала стук. Я скрестил руки и прислонился к дверному проёму, наблюдая за тем, как ритмично двигаются её ноги и как мягко она переворачивает страницы. Будто почувствовав мой взгляд, Николь повернулась. Удивлённо посмотрела на меня и вынула наушники.

- Что ты тут делаешь?

Я усмехнулся краем губ, не отрывая взгляда. - Пришёл за тобой. Ужин готов. Она прищурилась, явно решая, стоит ли со мной разговаривать. - Я не голодна. - Врёшь, - спокойно сказал я. - Ты не ела с утра. Николь сжала губы и отвернулась, уткнувшись лицом в подушку. Ноги перестали двигаться. Я сделал шаг в комнату и закрыл дверь за собой. - Котёнок, - произнёс я тише, - не заставляй меня уговаривать. Она резко села, книга с хлопком легла на кровать. - Не называй меня так. Я приблизился ещё на шаг. - Тогда перестань вести себя так, будто ты одна. Николь посмотрела на меня снизу вверх. В её глазах злость мешалась с усталостью. - Ты ничего не понимаешь, Кирилл. - Я понимаю больше, чем ты думаешь, - ответил я спокойно. - И именно поэтому ты сейчас пойдёшь есть. Несколько секунд она молчала, потом тяжело выдохнула и встала с кровати. - Только потому что я действительно голодна. Я открыл дверь и пропустил её вперёд. - Конечно, - сказал я, глядя ей вслед. - Всегда только поэтому.

****

Сейчас на бешеной скорости я еду в больницу где работает Илья. Утром мы позавтракали, побегали, и я отвёз её в школу - ничего не предвещало беды. Но минут десять назад мне позвонил мой брат и сказал, что Николь привезли в больницу, где он работает. Что случилось, он мне не сказал. Но я это выясню. Обязательно. Выясню.

Я с визгом останавливаю машину на парковке больницы и, быстро выйдя из машины, направляюсь ко входу. Медсестра, сидевшая за административным столом, встаёт, увидев меня.

- Кирилл Морозов, доктор Илья сейчас с пациентом, - спешно говорит она.

- Я не к нему. Мне нужно к сестре, - раздражённо выпаливаю я, теряя терпение.

- Третий этаж, палата 305.

Даже не дослушав, я быстро иду к лифту, поднимаюсь на третий этаж и открываю дверь палаты 305.

В палате стоит Илья и две девушки - готичка и девушка, похожая на радугу. Подруги Николь. Я несколько раз видел их рядом с ней. Четыре пары глаз поворачиваются ко мне. Я быстро подхожу к Николь, сидящей на койке для пациентов. У неё перевязаны нога и голова.

Подойдя ближе, я осматриваю её.

- С ней всё в порядке? - поворачиваюсь к брату.

Илья стоит в своём халате, засунув руки в карманы.

- Да. Небольшое растяжение ноги и рана на голове. Благо, её учитель успел её ухватить - спокойным тоном говорит брат, заранее предвосхищая мой всплеск безумия.

В этот момент в палату заходит Олег, мать вашу, Дмитриевич, прислоняясь к стене. Левая рука у него перевязана. Несмотря на жуткую неприязнь к этому человеку, я всё же благодарен ему за помощь Николь.

Я поворачиваюсь к ней и, с усилием подавляя злость, спрашиваю:

- Как это получилось?

Она смотрит то на меня, то на других.

- Я споткнулась, - теребя пальцами, отвечает она.

Я за милю чувствую её ложь. Похоже, никто в этой комнате ей не верит, но не хочет заставлять её говорить, если она этого не хочет. Но только не я. Как только мы вернёмся домой, я у неё всё узнаю - хочет она этого или нет.

Я выпрямляюсь и иду к учителю Николь. Тот не отрываясь смотрит на меня с самого начала.

- Мне нужно с вами поговорить, Олег Дмитриевич, - холодным тоном говорю я.

Он смотрит на меня спокойно и кивает.

- Кирилл! - кричит Николь за моей спиной, пытаясь встать.

Илья мягко удерживает её и качает головой.

- Успокойся, Николь. Я не собираюсь ругаться. Мне всего лишь нужно поговорить с твоим учителем.

Николь смотрит на меня недоверчиво. Близнецы переглядываются, не понимая, что происходит. Илья скрещивает руки и недовольно смотрит на меня, предупреждая не устраивать скандал в его больнице, что я игнорирую, выходя за Олегом Дмитриевичем.

Он стоит чуть дальше от палаты, не желая, чтобы другие услышали наш разговор - с чем я согласен. Подойдя к нему, я засовываю руки в карманы брюк.

- Мне нужно знать всё, что вы видели. Никол говорит, что споткнулась, но я в это не верю. Её явно столкнули. Она даже когда ходит, продумывает каждый шаг, и оправдание вроде «споткнулась» звучит просто смехотворно. Вы видели, кто это сделал? - ледяным тоном спрашиваю я, едва контролируя злость.

Олег смотрит на меня, раздумывая, стоит ли говорить. Моё раздражение угрожает выйти наружу и устроить хаос, или, по крайней мере, закопать живьём этого страуса.

- Точно не могу сказать, кто это был. Я только мельком увидел тень сбегающего человека. Но да, вы правы - её точно столкнули, - с напряжением наконец отвечает он. - Мне бы тоже хотелось узнать, кто. Я думал, что все эти глупые дела с буллингом закончились, - задумчиво бормочет он.

- Каким ещё буллингом? - напряжённо выпрямляюсь я.

Олег смотрит на меня в недоумении и хмурится.

- Вы что, не знали, что над Николь издевались в начале учёбы?

- Нет, - сквозь зубы отвечаю я.

Буллинг? Над ней издевались? Над моей Никол?

Во мне кипит кровь. Я хочу прямо сейчас пойти и разрушить эту чёртову школу к чёртовой матери. Мой гнев готов выйти наружу и устроить ад на земле. И я его устрою.