4-глава

Меня резко поднимают в воздух. Я дезориентирована, не понимаю, что происходит. Оглядываясь, осознаю: я в офисе Кирилла. И только потом доходит - меня несут на руках.

Поворачиваю голову и вижу Кирилла. Он уверенно шагает к лифту, словно это самое естественное действие в мире. Видимо, пока я ждала его, просто уснула.

Кирилл заходит в лифт и нажимает кнопку первого этажа.

- Ты можешь уже меня отпустить. Я проснулась, - говорю я.

- Я так не думаю, котёнок, - ухмыляясь, отвечает он, явно не собираясь ставить меня на пол.

- Правда, Кирилл, спусти меня. Я не хочу позориться перед другими. Ну?

Он смотрит на меня долю секунды - и всё-таки опускает. Наконец-то.

- Как скажешь, Николь.

Кирилл поправляет костюм и с величественным видом выходит из лифта, по пути прощаясь с подчинёнными. Затем направляется к своей машине. Открыв для меня пассажирскую дверь, он ждёт. Я быстро юркаю внутрь. Кирилл закрывает дверь, обходит машину и занимает место водителя. Мы трогаемся.

Минут через двадцать мы уже дома. Молча заходим внутрь. Кирилл, не сказав ни слова, поднимается к себе.

Мне кажется... или он сегодня подозрительно тихий? Обычно он разбрасывается приказами направо и налево, а тут - ни слова. Впрочем, какая разница. Мне даже лучше.

Я тоже поднимаюсь к себе.

Выйдя из ванной, я вижу Кирилла у двери. Он поворачивается ко мне, и его зрачки расширяются. Несколько секунд он просто смотрит, потом прочищает горло и говорит:

- Я стучал, но ты не отвечала. Я подумал... не случилось ли чего, и зашёл.

Он что, волнуется из-за того, что вошёл без разрешения? А кто вчера вломился ко мне, едва не вынеся дверь? У него раздвоение личности?

- Извини, я была в душе и не услышала тебя.

- Я вижу, - короткая, неловкая пауза.

- Я приготовил ужин. Когда закончишь, спускайся, - говорит он, разминая шею.

- Хорошо.

Кирилл ещё раз смотрит на меня и только потом выходит.

Что это было? Вчера мы были готовы убить друг друга, а сегодня не можем связать и двух нормальных предложений.

Я ловлю себя на том, что смотрю на его руки. Мощные, в синих венах. Я давно замечала: у Кирилла белоснежная кожа, он и правда выглядит как аристократ. Не то что я - смуглая чучела. Вот зачем мужчинам такая красивая, словно шёлк, кожа?

Я быстро сушу волосы и спускаюсь на кухню. Приятный аромат еды сразу ударяет в нос. Как ни странно, Кирилл готовит очень вкусно.

- Садись за стол, я накрою, - говорит он, ставя хлеб и чай.

Я сажусь. Кирилл ставит передо мной стейк с овощами и садится напротив. Блюдо выглядит превосходно - слюнки текут. Я отрезаю первый кусочек и отправляю его в рот. Мясо тает, ароматный острый соус приятно щекочет язык.

Пока я наслаждаюсь едой, Кирилл неотрывно смотрит на меня. Убедившись, что мне нравится, он тоже начинает есть.

Я аккуратно убираю всю морковь с тарелки. Кирилл замечает мои манипуляции и усмехается:

- Ты что, не ешь морковь? Как маленькая, - говорит он, нарезая стейк.

- Ты так думаешь? Мой отец тоже так думал.

Когда он узнал, что я не хочу есть морковь, он целую неделю заставлял меня питаться только ею. Меня рвало после каждого приёма пищи. За неделю я похудела на пять килограммов. Мама тайком приносила мне еду, чтобы я не умерла. Но потом отец узнал...

Он избил её почти до смерти. Сломал рёбра, было сотрясение мозга.

Потом я умоляла его и просила прощения, обещая всегда есть морковь. Я ела. Но перестала год назад. Теперь один её вид выворачивает меня наизнанку.

На кухне повисла мёртвая тишина. Кирилл застыл, не двигаясь. Я же продолжала спокойно есть свой стейк.

Спустя несколько секунд он молча убрал морковь с моей тарелки и переложил её к себе.

- Я больше не буду добавлять морковь в еду, - сказал он тихо, тёплым голосом.

- Спасибо, - только и смогла выдавить я. Мне было ужасно неловко. Я рассказала это не для жалости.

- Николь.

- Да? - я поднимаю голову и смотрю на него.

- Я уничтожу твоего отца. Когда я закончу с ним, от него не останется ничего.

****

Я потираю глаза и медленно поднимаюсь с кровати. На часах 5:50 - я проснулась даже раньше будильника. Ночью долго не могла уснуть: в голове снова и снова крутились слова Кирилла.

Что он имел в виду? Зачем ему мстить за меня? Он ведь участвует во всём этом только из-за семьи. Но вчера... мне показалось, будто он говорил о личной расправе.

Голова раскалывается. Почему этот мужчина так сильно на меня действует? За два дня рядом с ним я истратила весь свой годовой запас спокойствия. Даже рядом с отцом я так часто не нервничала и не злилась.

Почему он так влияет на меня?

Нет, Николь, не думай об этом. Через несколько дней вы разойдётесь. Хотя перспектива жить с Матвеем тоже меня не радует... но это всё равно лучше, чем с Кириллом. По крайней мере, я на это надеюсь.

Из мыслей меня вырывает стук в дверь.

- Николь, ты проснулась?

Я резко вскакиваю с кровати, подбегаю к двери и открываю её.

На пороге стоит Кирилл - в толстовке без рукавов и в шортах. Его чёрные, как воронье крыло, волосы растрёпаны. Я замечала это и раньше, но сейчас он выглядит пугающе привлекательным в этой простой, домашней одежде.

И, похоже, не только я его разглядываю.

Кирилл тоже медленно осматривает меня с головы до ног потемневшими глазами. И только тогда до меня доходит: на мне короткие шорты и маленький розовый топик.

- Кхм... ты что-то хотел? - говорю я, нервно дёргая край топика.

Кирилл, не отрывая взгляда от моих рук, отвечает:

- Одевайся во что-нибудь поудобнее, - скрещивая руки на груди.

- Одевайся... для чего? - недоумённо спрашиваю я.

- Мы пойдём бегать.

- Бегать? Ты же сам говорил мне не выходить на утренние пробежки, - повторяю его позу, тоже скрестив руки.

Взгляд Кирилла тут же опускается туда, где я их скрестила.

Чёрт.

Я мгновенно вспоминаю, что на мне нет лифчика. Быстро убираю руки, но это уже ничего не спасает.

Глаза Кирилла темнеют настолько, что его серые радужки становятся почти чёрными. Вены на шее вздуваются, словно вот-вот лопнут.

- Я сказал: никуда не выходить без меня, - грубо произносит он.

Я невольно сжимаюсь.

Кирилл массирует переносицу и раздражённо продолжает:

- Быстрее переодевайся и выходи. Я буду ждать внизу.

Он разворачивается и, не дожидаясь ответа, уходит. Но вдруг резко останавливается и бросает через плечо:

- И надень что-нибудь более закрытое. Или мы никуда не пойдём.

Он быстрыми шагами уходит, оставляя меня в абсолютном ступоре.

Он что... издевается? Пришёл, приказал, разозлился и ушёл. Он вообще нормальный? Хотя... о чём я. У него изначально не всё в порядке с головой.

Раздражённо иду в ванную - умыться и переодеться, пока этот псих с бомбой замедленного действия в голове окончательно не взорвался.

****

Мы вышли в парк рядом с пентхаусом. Похоже, несколько людей тоже решили выбраться на утреннюю пробежку. Прошлый раз, когда я выходила сюда, кругом не было ни души. Кирилл сразу перешёл на лёгкий бег, а я, стараясь не отставать, ускорилась и побежала за ним. Когда наши тела выровнялись, он первым нарушил тишину.

- Сегодня вечером ужин с парнями, - бросает он почти буднично.

- Ужин? - переспрашиваю я, не понимая, к чему он.

- Да, ужин, Котёнок. Впервые слышишь это слово? Хочешь, объясню значение? - с насмешкой тянет Кирилл.

- Я знаю, что оно значит, можешь не утруждаться. Я имела в виду... почему вдруг?

- Тебе нужна причина, чтобы поужинать с семьёй? - он поднимает одну бровь, искренне удивляясь.

- С семьёй?

- Да, Николь. Ты теперь часть нашей семьи, - холодно отвечает Кирилл, будто проглотил что-то горькое.

Семья? Я никогда так о них не думала. Но они... правда считают меня семьёй? От этой мысли в груди становится горько. Всю жизнь единственной семьёй была мама. Но после её нового брака я стала чувствовать, что мешаю. Что стою у неё на пути, постоянно напоминаю о прошлом, от которого она хотела избавиться.

Может, я ошибалась? Но тогда почему Кирилл выглядел так, будто съел что-то отвратительное, когда назвал меня частью семьи? Для него я не семья. Для него я - заноза, от которой он мечтает избавиться.

- Как у тебя дела в школе? - внезапный вопрос Кирилла вырывает меня из мыслей.

- Хорошо. А что?

- Просто спрашиваю. Никто тебя не обижает? - его голос стал чуть мягче, но напряжение в нём всё равно остаётся.

- Нет... ну, теперь нет. Благодаря Олегу Дмитриевичу и Даше, - бодро говорю я, вспоминая людей, которые не дали мне утонуть в новой школе.

- Олег Дмитриевич? Кто это? - его голос становится грубым и жёстким.

- Наш учитель литературы. Очень хороший человек. Он помог мне, когда я только перевелась.

- Хороший человек, значит, - произносит Кирилл каким-то странным, тяжёлым тоном.

Мне кажется, или он раздражён? Хотя, честно говоря, он всегда чем-нибудь недоволен. Странный он. На первой встрече показался спокойным и хитрым, а в итоге оказался грубым, ворчливым и злым. Не зря говорят: не суди книгу по обложке.

Кирилл медленно поворачивает голову ко мне, продолжая бежать, и смотрит с прищуром - долгим, оценивающим, от которого по коже ползут мурашки.

- И чем же он тебе помогал? - спрашивает он слишком спокойным голосом, от которого почему-то хочется замедлиться.

- Просто поддержал. Помог адаптироваться в новой школе, - я пожимаю плечами. Не хочу говорить, что надо мной издевались. Не хочу выглядеть ещё более жалкой в его глазах.

- Ага, - коротко бросает Кирилл. От его «ага» будто бы холод проходит по коже. - Хорошо, что хоть кто-то у вас в школе делает то, за что ему платят.

Я моргаю, не понимая, кого он сейчас пытается обвинить - меня, учителя или вообще всю систему образования.

Кирилл резко ускоряется, словно сбрасывая раздражение, но через несколько секунд снова замедляет шаг. Его голос становится тише, ниже, почти ворчливым:

- И всё же... держись подальше от него.

- Чего? - я чуть не сбиваюсь с ритма. - Почему?

- Без причин, - отвечает он, но угол его губ нервно дёргается. - Не нравится он мне. Слишком... внимательный к тебе.

Я ошарашенно смотрю на него. Ага, ещё не хватало, чтобы он диктовал мне, с кем общаться. Я решаю просто проигнорировать его слова.

- Николь, - раздражённо произносит Кирилл, требуя реакции.

Я ускоряю шаг, специально, демонстративно, будто могу от него убежать. Он догоняет меня в два шага и встаёт прямо передо мной - высокий, широкий, словно живая стена. В глазах - предупреждение.

- Когда я спрашиваю, ты отвечаешь, Котёнок. Не игнорируешь меня, - почти прорычав, произносит он.

- Я не собираюсь спрашивать у тебя разрешения, с кем мне общаться! - выпаливаю я, чувствуя, как ярость поднимается изнутри. - Деспотичный придурок. Прекрати переходить черту.

Я смотрю на него прямо, не моргая, вызывающе. Пусть попробует повернуть это так, будто он имеет право распоряжаться мной.

Моё последнее слово зависает между нами, как удар. Кирилл делает медленный шаг ко мне. Потом ещё один. Он не торопится - будто даёт мне время осознать, что отступать уже поздно.

Когда он оказывается достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло, он наклоняет голову чуть ниже, чтобы смотреть прямо мне в глаза.

- Деспотичный придурок? - тихо повторяет он, и голос у него низкий, почти бархатный... но опасный.

Я сглатываю, но не отступаю ни на сантиметр.

- Именно, - отвечаю холодно.

Угол его губ медленно, очень медленно поднимается, будто моя дерзость... ему нравится. Не как игра - а как что-то, что по-настоящему его цепляет и выводит из равновесия.

- Я всего лишь забочусь о тебе, Котёнок, - произносит он низко, спокойно, будто очевидную вещь.

- Я не просила обо мне заботиться, - отрезаю я.

Он усмехается, засовывая руки в карманы. Усмехается так, что хочется швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым.

- Хорошо, что твоё мнение никто не спрашивал, - лениво добавляет он.

От наглости этих слов я чуть не взрываюсь, как надутый до предела шарик. Но прежде чем я успеваю открыть рот, Кирилл внезапно берёт меня за руку - уверенно, но не грубо.

Его ладонь тёплая, крепкая. Слишком уверенная в праве держать меня.

- Пошли, - говорит он. - Тут недалеко есть кафе. Там и позавтракаем.

- Я не... - начинаю протестовать.

Но Кирилл даже не слушает. Его шаги быстрые, целеустремлённые, и он тянет меня за собой так, будто это самое логичное в мире - тащить меня туда, куда он решил.

Не дёргая, не грубо - но так, что вырваться невозможно, если только я не хочу устроить сцену на весь парк.

Я раздражённо выдыхаю, чувствуя, как сердце всё ещё колотится после нашего разговора.

- Ты не мог хотя бы спросить? - выпаливаю я, когда мы уже почти выходим с беговой дорожки.

Кирилл бросает короткий взгляд через плечо - и в нём что-то тёмное, упрямое... и странно тёплое.

- Если бы спросил, ты бы отказалась, - спокойно отвечает он. - А я не хочу слушать твои глупые отмазки на голодный желудок.

- Я сама решаю, голодная я или нет!

- Да? - он чуть усмехается. - А дышишь ты так, будто сейчас упадёшь.

Я хмурюсь. Он видит слишком много. И говорит так, будто знает меня лучше, чем я сама.

Мы подходим к выходу из парка, его пальцы всё ещё обхватывают мою руку - уверенно, как будто он привык держать меня рядом. И хотя эта уверенность раздражает до дрожи... часть меня почему-то не торопится вырываться.