23

Хёнджин кивнул, сжимая челюсти до хруста. Он прижался лбом к виску Феликса, шепча ему прямо в ухо, не зная, слышит ли тот:Х: Держись, Ликс.

Сохэ с силой ввёл кристаллический пинцет в рану. Раздался звук, похожий на шипение раскалённого металла в ледяной воде. Феликс дико забился, его глаза на мгновение открылись, закатились, показав белки, и снова закрылись. Из раны повалил едкий чёрный дым.

Битва за душу Феликса вступила в свою самую ужасающую фазу. И они проигрывали.

Х: Прошу... держись, малыш. Мы почти... почти у цели.

Словно услышав его, тело Феликса на мгновение перестало биться в конвульсиях. Было лишь одно судорожное, хриплое всхлипывание - и затем расслабление, пугающее и полное.

С: Чёрт! - выругался Сохэ, его пальцы с бешеной скоростью работали с кристаллом, вытягивая из раны клубы липкого чёрного дыма. С: Он теряет связь! Держи его в сознании! ГОВОРИ С НИМ!

Хёнджин, сжимая его плечи, прижался губами к его виску, шепча прямо в кожу, сквозь слёзы и пот:Х: Слышишь меня? Ты должен бороться. Ты должен. Потому что я не отпущу. Никогда. Ты мой малыш, слышишь? Мой упрямый, безумный, самый сильный. И я никуда не уйду.

Он говорил. Говорил всё, что приходило в голову. Обещал научить его гонять на симуляторе. Ругал за недоеденный суп. Вспоминал, как тот назвал его придурком на второй паре. Шёпот Хёнджина был хриплым, срывающимся, но неумолимым, как прилив.

И тогда случилось чудо. Под пальцами Сохэ, в самой глубине ужасной раны, дрогнул и вспыхнул слабым, но чистым золотым светом тот самый «пинок» Феликса. Его собственная сила, его воля к жизни, которую он когда-то направил против себя, теперь отозвалась на голос Хёнджина.

С: Да! - резко выдохнул Сохэ, и в его голосе впервые прозвучала не паника, а азарт. С: Вот он! Держи его там! Он нас слышит!

Он сменил инструмент, теперь его пальцы светились тем же серебристо-золотым светом, что и их объединённая сила в последней битве. Он не выжигал тьму. Он теперь направлял светлую энергию Феликса, помогая ей вытеснить чёрный дым, затягивая рану изнутри.

Это была уже не борьба. Это была работа. Тяжёлая, изматывающая, но теперь с надеждой. А Хёнджин, не переставая, шептал ему в ухо одно-единственное, самое главное слово, ставшее заклинанием, молитвой и обещанием: Малыш... Малыш... Малыш...

****

Свет угас. В подвале воцарилась оглушительная тишина, пахнущая озоном и горелой плотью. На груди у Феликса, прямо над сердцем, остался лишь бледный, едва заметный шрам, похожий на след от удара молнии. Сама рана исчезла, будто её и не было.

Феликс лежал, тяжело и прерывисто дыша, но дышал. Его глаза были закрыты, но веки подрагивали. Он был без сознания, но жив. Невероятно, немыслимо жив.

Хёнджин, всё ещё державший его, не мог поверить в это. Он смотрел на чистую кожу, впитывая реальность произошедшего чуда. Всё его тело вдруг дрогнуло, и он рухнул рядом на пол, прислонившись спиной к каменному столу. Адреналин отступил, и его накрыла такая волна истощения, что потемнело в глазах. Все его собственные раны, ссадины и ушибы, про которые он забыл, заныли разом.

Сохэ стоял на коленях, опираясь на руки. Его могучие плечи тяжело ходили ходуном. Он был бледен, как полотно, и его трясла мелкая дрожь. Отдать столько собственной силы - даже для него это было на грани.

С: Хёнджин, - его голос прозвучал хрипо, едва ли не шёпотом. С: Можешь... двигаться?

Хёнджин с трудом поднял на него взгляд и молча покачал головой. Нет. Ни он, ни Феликс не могли сделать ни шага.

Сохэ кивнул, словно так и должно было быть. Он с видимым усилием поднялся, шатаясь, подошёл к грубо сколоченному столу и снял с него старый, пыльный проводной телефон.

С: Нужна... машина, - пробормотал он, набирая номер. С: Оба. В лучшую клинику. Полная изоляция. И... - он посмотрел на бледное лицо Феликса, С: ...одна палата на двоих. Скажите, что это моё условие.

Он коротко бросил в трубку несколько фраз, не ожидая возражений, и повесил.

Через двадцать минут в подвале, который, казалось, был вне времени и пространства, появились двое людей в белых халатах с бесстрастными лицами. Они без лишних слов уложили Феликса и Хёнджина на носилки и вынесли на улицу, где их уже ждал неприметный автомобиль с тонированными стёклами.

Хёнджин, плывя в тумане истощения, успел заметить, как Сохэ, стоя в дверях подвала, проводил их тяжёлым, невыразимым взглядом. В нём было нечто новое - не отстранённость наставника, а глубокая, почти человеческая усталость и... уважение. Затем дверь захлопнулась.

А вы знали, что 23 — мое любимое число😈