24

Green Apelsin - Колыбельная

Феликс пришёл в себя от знакомого запаха - стерильной чистоты и антисептика. Он лежал в мягкой, чистой постели. Вены на его руке были туго перетянуты, к одной из них вела капельница. Он медленно повернул голову.

Рядом, в такой же больничной кровати, спал Хёнджин. На его лице, руках и шее были видны пластыри и синяки. Одна рука была аккуратно перевязана. Он дышал ровно, но глубоко, как человек, вымотанный до предела.

Они были в одной палате. Простой, но комфортной. За окном светило солнце.

Феликс несколько минут просто лежал и смотрел на спящего Хёнджина. Потом его взгляд упал на свою собственную грудь. Он медленно провёл пальцами по гладкой коже. Ни шрама, ни боли. Только странное, глубокое онемение и слабость, будто всё его существо было переплавлено и собрано заново.

Он снова посмотрел на Хёнджина. На его разбитые костяшки, на синяк под глазом. И слабая, но безмерно тёплая улыбка тронула его губы. Они были живы. Они были вместе. И за окном, впервые за долгое время, был просто день. Без духов, без кошмаров, без Пути.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к ровному дыханию Хёнджина. Это был самый спокойный звук на свете. Они заплатили сполна. Три круга ада были пройдены. Теперь у них была только эта палата, эти капельницы и эта тишина. И этого было больше, чем достаточно.

****

Сознание возвращалось к Хёнджину медленно, как прилив. Сначала он почувствовал глухую, разлитую по всему телу боль. Потом запах больницы. И наконец тихое, ровное дыхание рядом. Жизнь дорога - стелится, как скатерть.

Он заставил себя открыть глаза и повернуть голову. И увидел Феликса. Тот лежал, уставившись в потолок, но, почувствовав движение, тут же встретился с ним взглядом. Его глаза были уставшими, но чистыми. И в них не было ни тени того ужаса, что стоял там в подвале.

Минуту они просто молча смотрели друг на друга, будто проверяя, не мираж ли это.

Х: Придурок, - наконец, тихо и беззлобно просипел Хёнджин. Голос был хриплым от неиспользования.

Уголок губ Феликса дрогнул.Ф: Сам такой, - так же тихо ответил он.

Ещё одно молчание, более тёплое.

Х: Рана? - спросил Хёнджин, кивнув в сторону его груди, где должен был быть ужасный шрам.

Феликс медленно провёл ладонью по груди.Ф: Чисто. Болит всё остальное, а она нет.

Хёнджин закрыл глаза, снова чувствуя, как по ним накатывает волна того самого, запоздалого ужаса и облегчения.Х: Больше никогда, - он произнёс это не как приказ, а как мольбу. Х: Слышишь? Никогда так не делай. Лучше я...

Ф: Лучше ничего, - мягко, но твёрдо перебил Феликс. Он смотрел на него, и в его взгляде не было сожалений. Ф: Я бы сделал это снова. И ты бы сделал тоже самое для меня.

Х: Никогда бы не позволил сделать это ещё раз - прошептал он, но не стал спорить. Он знал, что это правда. Он лишь с трудом приподнял свою перебинтованную руку и протянул её через проход между кроватями. Феликс, не говоря ни слова, накрыл её своей. Их пальцы сплелись - осторожно, чтобы не потревожить капельницы, но крепко.

Х: Ты... - голос Хёнджина снова дрогнул. Х: Ты кричал. Так я никогда в жизни не слышал, чтобы ты кричал.

Феликс потупил взгляд.Ф: А ты ревел. Как сумасшедший.

Х: Враньё, - буркнул Хёнджин, отводя глаза к потолку. Но пальцы его сжали руку Феликса чуть сильнее.

Так они лежали. В полном спокойствии. Тот ад закончен. Они живы. Их души переполняла любовь друг к другу. Так хорошо...

****

Дверь в палату бесшумно открылась. На пороге стоял Сохэ. На нём был тот же тёмный костюм, но теперь в его осанке читалась не просто усталость, а нечто иное - сдержанное, но несомненное уважение. В руках он держал две бумажных кружки.

С: Чай с мёдом, - коротко сказал он, ставя кружки на тумбочки. С: Восстанавливает силы лучше любого зелья.

Он отодвинул стул, но не сел сразу, а какое-то время просто стоял, глядя на них. Его взгляд, всегда скрытый и оценивающий, теперь был открытым и... почти что тёплым.

С: Вы пролежите здесь ещё несколько дней, - начал он, и его голос звучал не как констатация факта, а как забота старшего товарища. С: Ваши тела прошли через то, что не должно быть возможным. Им нужен покой.

Он сел, сложив руки на коленях, и посмотрел на них поочерёдно.С: А теперь расскажите. Всё, что помните. Мне нужно понять.

И они рассказали. Сбивчиво, перебивая друг друга, они поведали о «Безмолвии», о белой пустоте, о том, как Феликс проткнул себе руку, чтобы вернуть ощущение реальности. О финальной битве, где они стояли спиной к спине, и о том, как в конце концов перестали бороться и просто отдали себя друг другу.

Сохэ слушал, не перебивая. Когда они закончили, он долго сидел молча, глядя куда-то в пространство перед собой. Потом медленно покачал головой, и на его лице появилось что-то вроде горькой, но искренней улыбки.

С: Я служу «Сердцевине» дольше, чем ваши цивилизации помнят себя, - начал он тихо. С: Я видел, как пали титаны. Как сходили с ума боги. Я проводил через испытания сильнейших из сильнейших. - Он посмотрел на них, и в его глазах горел странный огонь. С: И я говорю вам это не как наставник, а как свидетель. То задание, что дали вам... оно не для смертных. Оно для тех, кто должен был пасть. «Сердцевина» проверила вас на разрыв. И... ошиблась в вас.

Он обвёл их взглядом, и теперь в его лице читалось нечто большее, чем уважение. Почти благоговение.

С: С вами никто не справился бы. Никто. Сила воли, магия, древние знания... всё это оказалось бы бесполезно. Потому что «Сердцевина» искала не силу. Она искала... целостность. Абсолютное доверие. Готовность принять боль другого как свою и преобразить её. - Он покачал головой. С: Вы не просто прошли испытание. Вы переписали его правила. Вы доказали, что есть нечто сильнее любого проклятия и любой силы в этом мироздании.

Сохэ встал. Он подошёл к Феликсу и внимательно посмотрел на его грудь, где когда-то была смертельная рана.

С: Твоя сила, мальчик... она больше не просто «пинок». Она стала лечением. Ты можешь преобразовывать саму суть враждебной энергии. - Затем он повернулся к Хёнджину. С: А твоя воля... она стала якорем. Без тебя его сила была бы просто хаосом. Ты дал ей форму. Направление.

Он отошёл к двери и снова обернулся. Теперь его лицо было серьёзным.

С: Вы - не двое. Вы - одна система. И то, что вы представляете собой вместе... это новая сила в балансе миров. Отдыхайте. Вы заслужили этот покой. - На его лице снова мелькнула тень той же редкой, почти отеческой улыбки. С: Я горжусь тем, что был свидетелем этого.

Дверь закрылась. В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным пиканием мониторов.

Феликс медленно перевернулся на бок, чтобы лучше видеть Хёнджина.Ф: Слышишь? - прошептал он. Ф: Мы - система.

Хёнджин, не открывая глаз, протянул руку через проход между кроватями. Их пальцы сцепились в знакомом, прочном замке.

Х: Да уж, - тихо хрипнул он. Х: Самая проблемная система на свете.

Но в его голосе не было раздражения. Было спокойное, глубокое, выстраданное счастье. Они были живы. Они были вместе. И, наконец, кто-то, кто видел всё, сказал им, что они - не ошибка, а чудо. И этого было достаточно.

****

В палате царил покой. Хёнджин дремал, а Феликс смотрел в окно на закат, чувствуя непривычную, но приятную тяжесть во всём теле - тяжесть выздоровления.

Воздух в углу комнаты вдруг замерцал, словно над раскалённым асфальтом. Из дрожащего марева медленно проступила знакомая полупрозрачная фигура. Ён. Но на этот раз его лицо не выражало ни усталости, ни печали. Оно светилось. Буквально.

Феликс приподнялся на локте, широко улыбаясь.Ф: Ён!

Хёнджин мгновенно проснулся от его возгласа. Он резко сел, его взгляд метнулся к призраку, и на лице отразилось чистейшее изумление. Он моргнул, протёр глаза, но видение не исчезло.Х: Я... я его вижу, - выдохнул он, смотря то на Феликса, то на Ёна. Х: Почему я его вижу?

Ён мягко улыбнулся, его голос прозвучал в их сознании, ясный и полный незнакомых прежде тёплых ноток:«Потому что вы теперь часть одного целого. Ваши души сплелись так тесно, что границы между мирами для вас стали... тоньше. Ты, Хван Хёнджин, теперь видишь то, что видит он».

Ён парил ближе, его прозрачные руки сложены за спиной. Он смотрел на них с таким нескрываемым восхищением, что даже Хёнджин, опешив, замолчал.

«Я пришёл с последним отчётом,» - начал Ён, и его «взгляд» будто обнимал их обоих. «И с благодарностью. От всего мира призраков. И, осмелюсь предположить, от вашего тоже».

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в самое сердце.«То, что вы сделали... я не просто горжусь вами. Я потрясён до глубины моей внеземной сущности. Миссия, которую я вам дал, была простой - выжить и по мере сил сдерживать натиск. Вы же... - он рассмеялся, и это был чистый, радостный звук, - вы не просто сдержали его. Вы перезагрузили всю систему!»

Ён парил к изголовью кровати Феликса.««Сердцевина»... этот механизм космического равновесия... она дала вам задание, рассчитанное на уничтожение. Она искала тех, кто сломается. Отчасти моя вина, что я вас туда отправил, извините. Вы же показали ей, что есть нечто сильнее любой Тьмы. Вы показали ей силу абсолютного доверия. Силу, которая может рану превратить в источник жизни».

Он повернулся к Хёнджину.«Ты стал его якорем. Без твоей воли его сила была бы слепа. А ты... - его взгляд снова вернулся к Феликсу, - ты научился её направлять. Не разрушать, а лечить. Преобразовывать саму тьму в свет. Духи, что веками терроризировали границы миров, отступают. Их источник перекрыт. Вами».

В воздухе перед Феликсом материализовалась его заколка. Она мягко упала ему на ладонь. Теперь она не вибрировала и не звенела. Она была просто красивым, холодным кусочком металла.«Она больше не инструмент войны, - сказал Ён. - Она - символ. Напоминание о том, через что вы прошли и что вы обрели. Оставьте её себе».

Ён отплыл назад, его форма начала медленно растворяться, становиться ещё более прозрачной.«Моя работа здесь завершена. Цепь событий, что началась с моего появления, замкнулась. Я возвращаюсь в свой мир».

Он посмотрел на Феликса, и в его «взгляде» мелькнула тень прежней, доброй хитрости.«Не беспокойся о своём друге. Я позабочусь о том, чтобы... определённые вещи дошли до него нужным путём, когда он проснётся. Обещаю».

Он посмотрел на них в последний раз, и его образ наполнился такой безмерной гордостью и теплотой, что у Феликса навернулись слёзы.«Берегите друг друга. Вы... вы исправили одну из самых старых трещин в мироздании. А теперь... просто живите. Вы заслужили свою вечность. Спасибо вам. За всё».

И с этими словами он растаял в лучах заходящего солнца, оставив в воздухе лёгкое, тёплое ощущение мира и завершённости.

Хёнджин несколько секунд молча смотрел на пустое место, потом перевёл взгляд на Феликса.Х: Твой призрачный родственник... - начал он, и голос его дрогнул. Х: Он... впечатляющий.

Феликс сжал в руке заколку и улыбнулся сквозь слёзы.Ф: Да. - Он посмотрел на Хёнджина. Ф: И он прав. Всё кончено.

Они смотрели друг на друга, и в тишине палаты, наполненной вечерним светом, не нужно было больше слов. Война была окончена.

****

На следующее утро в палате царила сонная, лечебная тишина, нарушаемая лишь мерным пиканием аппаратов. Феликс дремал, а Хёнджин, уже окончательно проснувшись, листал на планшете отчёты, украдкой поглядывая на спящего друга.

Дверь приоткрылась, и вошла медсестра.М: У вас посетитель, - тихо сообщила она. М: Только что выписали из реанимации, но он настоял...

Не успела она договорить, как в проёме появилась знакомая фигура. Хан Джисон. Бледный, исхудавший, в простой больничной пижаме, но с сияющими, полными жизни глазами. Он шатался, держась за косяк, но улыбка на его лице была самой широкой и искренней на свете.

Хан: ЛИКС! - его голос, ещё хриплый и слабый, прозвучал оглушительно громко в тихой палате.

Феликс мгновенно открыл глаза. Невероятно, счастливое изумление отразилось на его лице.Ф: Джи...?

Джисон, не обращая внимания на слабость, почти вбежал в палату и, не раздумывая, с размаху обнял Феликса, вжимаясь в больничную подушку.

Х: Осторожно! - резко вскинулся Хёнджин, откладывая планшет. Сердце Хенджина уже подскочило и сделало оборот на 360. Его взгляд метнулся к капельнице, игла которой опасно изогнулась в вене Феликса. Х: Капельницу выдернешь!

Но ему было плевать. Феликс, хоть и ахнул от неожиданности, смеясь и давясь слезами, обнял друга так же крепко, зажмурившись.Ф: Ты... ты вернулся, - это было всё, что он смог выговорить, его голос дрожал от нахлынувших эмоций.

Хан: Конечно вернулся, Ликси! - Джисон отстранился, держа его за плечи, и внимательно разглядывал его лицо, словно проверяя, что он настоящий. Хан: Мне там один... э-э-э... очень настойчивый сон, которого звали Ён сказал, что тут без меня ты вляпался в какую-то историю. Пришлось просыпаться.

Он говорил это шутливым тоном, но в его глазах читалась глубокая, неподдельная благодарность и понимание. Он знал. Не всё, но достаточно.

Хёнджин, видя, что капельница пока держится, с облегчением выдохнул и откинулся на подушки. Он не вмешивался, просто наблюдал, как по лицу Феликса течёт редкая, чистая радость. И сам не мог сдержать улыбки. Впервые за долгое время он видел его по-настоящему счастливым, без груза вины и боли.

Х: Ладно, ладно, - наконец проворчал Хёнджин, но уже без прежней суровости. Х: Хан, хватит его тискать. Он ещё хрустальный.

Джисон обернулся к нему, и его улыбка стала немного виноватой, но не менее сияющей.Хан: Извини, Хёнджин. И... спасибо. За всё.

Хёнджин лишь коротко кивнул, отводя взгляд. Ему было неловко от благодарности, но на душе было светло.

Джисон снова уселся на край кровати Феликса, аккуратнее на этот раз, и начал торопливо рассказывать какие-то бессвязные истории из своего «сна», полные абсурдных деталей, которые лишь он и Феликс могли понять.

Хёнджин слушал их болтовню, и в его сердце, затянутом шрамами и защитой, наконец воцарился мир. Всё было правильно. Всё было на своих местах. Его Белоснежка был спасён. Его лучший друг вернулся. А он... он был именно там, где должен был быть. И это было больше, чем он когда-либо осмеливался желать.

****

День выписки настал. Солнечный свет заливал больничную палату, казалось, вымывая из неё последние следы боли и страха. Феликс и Хёнджин, уже одетые в обычную одежду, собирали немногие свои вещи. Дверь распахнулась, и на пороге, как порыв свежего ветра, появился Хан Джисон - сияющий, полный энергии и уже прилично оправившийся.

Хан: Ну что, герои, готовы к возвращению в мир? - весело крикнул он, раскинув руки.

Феликс, улыбаясь, подошёл к нему, и они снова обнялись - уже осторожнее, но так же тепло.Ф: Ты точно должен отдыхать, а не бегать по коридорам, - попытался ворчать Феликс, но это звучало совсем не убедительно.

Хан: Отдыхать я буду, когда вы меня наконец выпустите отсюда, - парировал Джисон. Потом его взгляд стал немного серьёзнее, переходя с Феликса на Хёнджина. Хан: Кстати, о выпуске... Ликс, насчёт квартиры...

Феликс на мгновение замер. Он и сам об этом думал. Вернуться в ту пустую, холодную квартиру, полную тяжёлых воспоминаний... мысль была не из приятных.

Х: Ликс переезжает ко мне, твёрдо, без тени сомнения, заявил Хёнджин, застёгивая свою дорогую куртку. Он посмотрел на Джисона. Х: А ты... - Он достал из внутреннего кармана чековую книжку и, быстро заполнив чек, протянул его Хану. Х: Возьми. Это не подачка. Это аванс. Найди себе нормальное жильё, восстанови силы. Потом подумаем о работе. Без аргументов.

Джисон взял чек, его глаза на мгновение округлились от суммы, но он не стал отнекиваться. Он видел в глазах Хёнджина не жалость, а уважение и... ответственность. Ответственность за того, кто был важен Феликсу.Хан: Спасибо, - просто и искренне сказал он. Хан: Я... я знаю, что ты для него сделал. Обоим спасибо.

С этим всё было решено.

****

Час спустя Феликс стоял посреди гостиной Хёнджина. Та самая, с панорамными окнами, гоночным симулятором и смятыми упаковками от рамена. Теперь она казалась ему не чужой и холодной, а самым безопасным местом на земле.

Хёнджин закрыл за ними дверь, щёлкнуя сложными замками, и прислонился к ней спиной. Он смотрел на Феликса, который медленно поворачивался, осматриваясь, и на его лице не было улыбки. Была та самая, накопленная за все дни ужаса, тяжесть.

Х: Ладно, - тихо начал он. Его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. Х: Больше никто не дерёт тебе капельницы из рук. Больше никто не кричит. Говори.

Феликс обернулся к нему.Ф: О чём?

Х: Не прикидывайся, - Хёнджин оттолкнулся от двери и сделал несколько шагов вперёд. Х: Тот финальный бой. Тот шип. Ты видел, что он летел в меня. Ты видел, что я уже разворачиваюсь, у меня был шанс увернуться. Почему? Зачем ты подставил себя?

Феликс встретил его взгляд. В его глазах не было ни страха, ни оправданий. Только спокойная, чистая ясность.Ф: Потому что даже одного шанса из ста, что он тебя достанет, было слишком много, - просто ответил он. Ф: Я не мог этого допустить.

Х: Почему? - настаивал Хёнджин, его голос дрогнул. Х: Почему, Ликс? Из-за долга? Потому что я тебе помогал? Из-за чувства вины?

Феликс медленно покачал головой. Он подошёл ближе, пока между ними не осталось всего пару шагов.Ф: Нет. - Он улыбнулся, и в этой улыбке была вся их долгая, изматывающая дорога от насмешек в университете до спины к спине в аду. Ф: Потому что я люблю тебя. И точка.

Больше нечего было добавить. Никакой логики, никаких расчётов. Только факт, простой и неопровержимый, как закон физики.

Хёнджин замер. Вся его броня, всё напряжение, с которым он нёс эту тяжесть, растворились в один миг. Он не стал ничего говорить. Он просто закрыл оставшееся расстояние и притянул Феликса к себе в объятие. Крепкое, молчаливое, в котором было всё - и тот ужас в переулке, и ярость в бою, и безмолвная благодарность за каждый новый вдох.

Они стояли так, посреди огромной комнаты, в лучах заходящего солнца. Война закончилась. Испытания остались позади. И начиналась их жизнь. Настоящая. Общая. Со всеми её будущими раменами, гоночными симуляторами и этим простым, самым главным чудом - возможностью просто держать друг друга, зная, что тебя любят.

****

Ночь. В огромной квартире царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Спать не хотелось. Слишком многое оставалось непроговоренным, слишком много призраков нужно было окончательно изгнать словами.

Они снова сидели на том же огромном пуфе, что и в первую ночь, когда Хёнджин делился болью о сестре. Только теперь между ними не было дистанции. Феликс прислонился спиной к его боку, а Хёнджин обнял его за плечи, подложив подушку под свою всё ещё ноющую руку.

Х: Я до сих пор не могу поверить, что ты видел ту же хрень в «Безмолвии», что и я, - первым нарушил тишину Хёнджин, глядя на огонь. Х: Этот идеальный дом... эта версия моей матери, которая не была стервой.

Ф: А ты - того Хёнджина, который прошёл мимо меня в универе, как мимо пустого места, - тихо отозвался Феликс. Ф: Это было... больнее, чем любой призрак.

Они замолчали, и тишина снова стала комфортнее, полной понимания.

Х: А помнишь, как ты назвал меня придурком на второй паре? - вдруг спросил Хёнджин, и в его голосе послышалась усмешка.

Феликс фыркнул.Ф: А помнишь, как ты сказал, что я похож на куколку, которая рассыплется?

Х: Так оно и было, - парировал Хёнджин, но пальцы его нежно сжали его плечо. Х: Просто я не знал, что внутри этой куколки - титан.

Они принялись вспоминать всё. Каждый эпизод их безумного пути. Ссору в коридоре универа после провала Феликса. Первый звонок среди ночи. Как Хёнджин влетал в его квартиру и находил его истекающим кровью. Больницу. Путь. Как Феликс вонзил в себя заколку.

Х: Я думал, ты сошёл с ума, - прошептал Хёнджин, глядя на его ладонь, где теперь был лишь бледный шрам. Х: Когда увидел кровь... и когда ты повторял, что всё хорошо... мне стало по-настоящему страшно.

Ф: А мне было страшно, когда ты стоял на коленях на первом испытании и кашлял кровью, - ответил Феликс. Ф: Твоей кровью. Я подумал... вот оно. Я и тебя заразил. Своим проклятием.

Х: Идиот, - беззлобно выдохнул Хёнджин. Х: Это не проклятие. Это... часть тебя. Та часть, которая в итоге спасла нас обоих.

Он помолчал, глядя, как танцуют языки пламени.Х: Знаешь, что было самым страшным? Не призраки, не боль. А тот момент в палате, когда ты отвернулся к стене после моего сообщения. Эта стена... она была хуже любой тьмы.

Феликс прижался к нему чуть сильнее.Ф: А для меня - когда ты обернулся, и в твоих глазах не было ничего. Ни злости, ни насмешки. Просто... пустота. Как у того двойника.

Они говорили часами. Выкладывали начистоту все свои страхи, все моменты слабости, все скрытые мысли. Говорили о боли Хёнджина от семьи, о вине Феликса перед матерью и Джисоном. Они смеялись над абсурдностью некоторых ситуаций и плакали, вспоминая самую тёмную боль.

Это был не просто разговор. Это был последний ритуал. Ритуал прощения - себя и друг друга. Ритуал принятия всех шрамов, как физических, так и душевных.

Когда за окном начало светать, а огонь в камине догорал, они наконец замолчали. Всё было сказано.

Ф: Ничего из этого не было зря, - тихо произнёс Феликс, глядя на первые лучи солнца за стеклом. Ф: Каждая боль, каждая слеза... они привели нас сюда.

Хёнджин кивнул, его подбородок касался волос Феликса.Х: Да. - Он закрыл глаза. Х: И знаешь что? Я ни на что не променял бы этот ад. Потому что он привёл меня к тебе.

Больше не нужно было слов. Они сидели в тишине наступающего утра, два воина, прошедшие через невозможное. Их битва была окончена. А их жизнь - только начиналась.

****

Неделю спустя они стояли перед массивной дверью особняка Хванов. Феликс, в новом, простом, но элегантном костюме, купленном Хёнджином, чувствовал лёгкое нервное напряжение. Но оно было несравнимо с тем ужасом, что он знал раньше. После «Сердцевины» и битвы с призраками собственной души, даже ледяная аура этого места казалась ему просто дурной погодой.

Хёнджин, напротив, был абсолютно спокоен. Он не был тем взволнованным мальчиком, которого трясло от гнева и страха. Он был Хван Хёнджином. Тем, кто прошёл ад и вернулся, чтобы жить по своим правилам.

Дверь открыл тот же безэмоциональный дворецкий. Его взгляд на секунду задержался на Феликсе, но не выразил ни удивления, ни осуждения.

Их провели в тот самый кабинет. Всё было так же: массивный стол, запах дорогой кожи и власти. Отец Хёнджина стоял у окна, спиной к ним. Его мать сидела в кресле, её лицо - застывшая маска светской учтивости.

Отец медленно повернулся. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Хёнджину, затем надолго задержался на Феликсе.ОХ: Я не ожидал, что ты придёшь не один, - прозвучал его ровный, лишённый тепла голос.

Х: Я всегда прихожу не один, отец, - парировал Хёнджин. Его голос был спокоен и твёрд. Х: Просто раньше со мной были мои страхи. А теперь - мой выбор.

Он подошёл к столу и положил на него тонкий планшет.Х: Три месяца. Южный филиал. Логистика. Ты требовал рост на 20%. - Хёнджин включил планшет, и на экране появились графики. Х: Результат - 23,7%. Без единого увольнения, без сокращения бюджета. Только за счёт оптимизации и внедрения новых решений.

Отец медленно подошёл к столу и начал изучать цифры. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глазах, этих ледяных осколках, мелькнуло нечто - не удивление, а скорее... переоценка.

ОХ: Объясни, - коротко бросил он.

И Хёнджин объяснил. Он говорил не как сын, отчитывающийся перед отцом, а как CEO на совете директоров. Он говорил об устаревших маршрутах, о неэффективном использовании данных, о новых IT-решениях, которые он внедрил. Он был краток, точен и неопровержим.

Когда он закончил, в кабинете повисла тишина.

ОХ: Допустим, - наконец сказал отец. ОХ: Ты выполнил условия. Значит, ты готов занять свой кабинет в понедельник?

Х: Нет, - просто ответил Хёнджин.

Впервые за весь разговор на лице его матери дрогнула маска. Удивление? Раздражение?

МХ: Что значит «нет»? - её голос был острым, как лезвие.

Х: Это значит, что наша сделка выполнена. Я доказал, что могу. Но я не хочу. - Хёнджин посмотрел прямо на отца. Х: Твой бизнес, твои правила, твоя жизнь. Я построил свою. Она прибыльна, она стабильна, и она - моя.

МХ: Эта... забава? - с лёгкой насмешкой произнесла мать.

Ф: Нет, - в разговор впервые вступил Феликс. Его голос был тихим, но абсолютно уверенным. Все взгляды устремились на него. Ф: Это не забава. Это его дело. Которое он построил сам. Так же, как он сам построил свою жизнь.

Отец Хёнджина медленно перевёл взгляд с Феликса на сына.ОХ: И что ты предлагаешь?

Х: Я не предлагаю. Я информирую, - Хёнджин повторил когда-то брошенные ему же слова. Х: Я выхожу из-под вашего контроля. Окончательно. Я не буду играть в ваши игры, не буду участвовать в ваших интригах и не буду жить по вашим правилам. Вы можете лишить меня наследства, вычеркнуть из завещания - мне всё равно. У меня есть всё, что мне нужно.

Он посмотрел на Феликса, и в его глазах вспыхнуло то самое тепло, которого боялась эта ледяная комната.Х: Но я предлагаю перемирие. Вы - мои родители. Я не хочу войны. Я хочу, чтобы вы уважали мой выбор. Как я уважаю ваш. Всё.

Он закончил. В кабинете стояла гробовая тишина. Отец Хёнджина смотрел на него, и в его холодных глазах шла борьба. Гнев? Разочарование? Или... зарождающееся уважение к силе, которую он не мог сломить?

ОХ: Ты стал сильнее, - наконец произнёс он. Это была не похвала. Это была констатация факта.

Х: Да, - согласился Хёнджин. Х: Просто не так, как ты ожидал. - он усмехнулся, переглянувшись с Феликсом.

Кивнув Феликсу, он развернулся и направился к выходу. Его шаги были твёрдыми и уверенными. Он не оглядывался.

Когда массивная дверь закрылась за ними, Феликс выдохнул, сам того не замечая.Ф: Всё? - спросил он, когда они вышли на свежий воздух.

Хёнджин остановился, запрокинул голову и закрыл глаза, подставляя лицо солнцу.Х: Всё, - сказал он, и в его голосе звучало освобождение.Х: Последние цепи сброшены.

Он посмотрел на Феликса, и его улыбка была лёгкой, по-настоящему счастливой. Х: Пошли домой, Белоснежка. В наш дом.

И они пошли. Прочь от старой жизни, полной условностей и контроля. К их жизни. Настоящей. Свободной.

****

И всё у них было хорошо, они жили в мире и согласии, храня воспоминания о прошлом. Они часто гуляли вместе с Ханом, и кстати Хан подружился с парнем - Ли Минхо. Со стороны казалось, что это больше, чем дружба.) Минхо был хорошим человеком, любил кошек и часто поддразнивал Джисона. Они вчетвером были силой. Самой настоящей. Никому непобедимой.

Такая сложная и неприятная часть пути Хёнджина и Феликса была за спиной. Наконец всё встало на свои места.

УРАУРАУРА! Конец истории). Хочу выразить огромную благодарность читателям❤️Надеюсь, вам понравилось)

Ммм, кстати интересный факт — изначально я планировала, что в конце истории и Феликс, и Хёнджин погибнут, но... за 40 с лишним тысяч слов, я слишком привязалась к этим двум)

*у меня есть аккаунт на фикбуке —Green_tea383И в Pinterest — @greentea383

Буду очень рада видеть вас там! До скорого💋