20

Это случилось внезапно. Они сидели в гнетущем молчании Феликс на кровати, Хёнджин у окна. Воздух сгустился, запах озона стал таким резким, что перехватило дыхание.

И тогда пространство в центре комнаты разорвалось. Не со взрывом, а с глухим, беззвучным хлопком, всасывающим звук. Это был не свет и не тьма. Это была дыра. Воронка из спрессованного кошмара, тянущая их к себе.

Х: Ликс! - крикнул Хёнджин, инстинктивно рванувшись к нему.

Ф: Хён!

Их пальцы почти соприкоснулись. Но портал работал быстрее. Невидимые щупальца энергии обвили каждого и с силой рванули в разные стороны. Хёнджин почувствовал, как пол уходит из-под ног, и его закрутило в вихре, полном криков и теней. Последнее, что он увидел, это широко раскрытые, полные ужаса глаза Феликса, удаляющиеся от него.

****

Феликс рухнул на твёрдую, холодную поверхность. Он тут же вскочил на ноги, сердце колотилось где-то в горле.Ф: Хёнджин?!Его крик утонул в оглушительной тишине. Он был один. Совершенно один в бесконечном, пустом пространстве, напоминавшем белую комнату «Безмолвия», но стены здесь были из чёрного, поглощающего свет стекла.

И тут он почувствовал его. Не увидел, а почувствовал спиной. Присутствие. Тёплое, живое, знакомое до боли. Он медленно обернулся.

В двух метрах от него, спиной к нему, стоял Хёнджин. Он тоже только что поднялся, его плечи были напряжены, голова поворачивалась, он осматривался.

Они были так близко. И в то же время бесконечно далеко. Эта спина, которую он видел всегда только в бою, всегда как щит, обращённая к врагу... сейчас она была обращена к нему. Она была стеной.

Ф: Хён... - снова позвал Феликс, но уже тише, сдавленно.

Хёнджин вздрогнул и резко обернулся. Его глаза, полные той же животной тревоги, встретились с взглядом Феликса. В них на мгновение мелькнуло облегчение, которое тут же сменилось холодной ясностью. Они были вместе. Но их разделяли эти два метра, которые ощущались как пропасть. Они не могли коснуться друг друга. Они могли только сражаться.

И тогда из тьмы вокруг них, из их собственных теней, начали подниматься фигуры. Это не были духи из Пути. Это были они сами. Искажённые, злобные версии, рождённые из тех самых ядовитых мыслей, что отравляли их все эти дни.

Перед Феликсом возник его двойник с пробитой ладонью, но с лицом, искажённым ненавистью и маниакальной жалостью к себе.Ф2: Он тебя бросит! - просипел двойник. Ф2: Я это то, кем ты станешь!

А перед Хёнджином встал его собственный измождённый призрак, с глазами, полными усталости и брезгливости.Х2: Он тебя съест заживо, - холодно констатировал двойник. Х2: Его слабость - твоё вечное проклятие.

Испытание началось. Они стояли за 2 метра друг от друга, как того требовала логика боя, и впервые за всё время между ними не было физического контакта. Только зыбкая, почти порванная нить их связи и хор вражеских голосов, твердивших им, что доверять нельзя никому. Даже друг другу.

****

Бой был хаотичным и жестоким. Они сражались, не видя лиц друг друга, отбиваясь от кривляющихся копий, которые шептали им самые больные обиды. Феликс, чувствуя ослабевшую руку, двигался на одних рефлексах. Хёнджин, оглушённый визгом своего двойника о «бремени», бил с яростью, рождённой отчаянием.

Именно в этот момент двойник Хёнджина, изловчившись, метнул в него клинок из сгущённой тьмы. Хёнджин резко отпрыгнул назад, чтобы избежать прямого удара и спиной с силой столкнулся с кем-то тёплым и твёрдым.

Это был Феликс.

Они оба ахнули от неожиданности, на мгновение потеряв равновесие. Спина к спине. Полный, плотный контакт.

И всё... переменилось.

Шёпот в головах не прекратился, но он стал... фоновым шумом. Гораздо громче был стук двух сердец, бьющихся в унизор сквозь тонны одежды и мышц. Гораздо реальнее было тепло, которое проходило сквозь спины, растворяя лёд сомнений.

Они не говорили. Не нужно было.

Феликс почувствовал, как по его спине, словно по проводу, пробежала знакомая, стальная воля Хёнджина. Не ярость, а ясная, чёткая решимость: «Я здесь. С тобой».

А Хёнджин почувствовал ответный импульс - не боль и не страх Феликса, а его огненное, несгибаемое ядро. Ту самую силу, что заставила его проткнуть себе руку. Силу, которая выбирала жизнь, какой бы болезненной она ни была. И в этой силе не было ни капли того отчаяния, что нашептывали духи.

Они стояли, прислонившись друг к другу, как два обессилевших воина, и их общая энергия, наконец-то соединившись, пошла по кругу. От спины Хёнджина к спине Феликса, через его сердце, наполняясь его волей к жизни, и обратно к Хёнджину, заряжая его новой, очищающей яростью.

Свет, исходящий от них, изменился. Он перестал быть синим или белым. Он стал переливчатым, серебристо-золотым, как рассвет после долгой бури.

****

Испытание не закончилось. Оно только началось по-настоящему.

Серебристо-золотой свет, едва вспыхнув, был поглощен нарастающим рёвом. Чёрные зеркальные стены вокруг них затрещали и поползли, как ледяная шелуха, обнажая пульсирующую, багровую плоть самого Пути. И из этих ран в реальности хлынуло ВСЁ.

Воплощения их самых первых страхов - духи, похожие на клубки ржавых капельниц и больничных халатов, потянулись к Феликсу. Из тени выползли гибридные чудовища с лицом отца Хёнджина и лающим кашлем Феликса. Воздух заполнил леденящий шёпот «Безмолвия», пытаясь снова вцепиться в их разумы. А из самого центра портала, медленно и неумолимо, стало подниматься нечто, вобравшее в себя все их кошмары - огромное, бесформенное, многоглазое существо, чьё тело было соткано из обрывков их ложных воспоминаний, боли и сомнений.

Это был не просто бой. Это была попытка мироздания раздавить их под тяжестью всего, через что они прошли.

Х: Спиной! - крикнул Хёнджин, его голос был сиплым, но в нём не было и тени паники. Только яростная решимость.

Они сомкнулись. Феликс, игнорирую пронзительную боль в едва зажившей ладони, вложил в свой «пинок» всю ярость загнанного зверя. Хёнджин стал непробиваемым щитом, его воля рубила щупальца и отбрасывала призраков, стоило им лишь приблизиться.

Но волны не прекращались. На них накатывало бесконечным шквалом. Они отбивались от двойников, от призраков болезней, от духов-манипуляторов. Каждая секунда была на грани. Феликс чувствовал, как силы покидают его, старая рана горела огнём. Хёнджин, прикрывая его, получал удар за ударом, его одежда превратилась в лохмотья, на теле проступали синяки и кровоподтёки. Феликс всё больше терял сил, всё чаще сущности начали его ранить. Это был хаос.

Они не могли победить. Они могли только держаться. Держаться спиной к спине, в самом сердце ада, который они когда-то уже прошли, и который теперь обрушился на них с удесятерённой силой. Это была не битва. Это было выживание. И цена каждого выжитого мгновения - их кровь и их воля.