13

Машина плавно катила по ночному городу. Феликс сидел, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел на мелькающие огни. Тишина в салоне была густой, но теперь в ней не было отчаяния - только тяжёлое, выстраданное решение.

Ф: Хён, - тихо позвал он, не отрываясь от окна.

Хёнджин оторвался от телефона.Х: Да?

Ф: То, что случилось... в парке... - Феликс сделал глубокий вдох. Ф: Я встретил Ёна. Он сказал... что моя сила - это не дар. Она ускоряет болезнь. Чем больше я её использую, тем быстрее... - он не договорил, но Хёнджин всё понял по тону.

В салоне стало тихо. Слишком тихо.

Х: Почему ты не сказал мне сразу? - голос Хёнджина был ровным, но в нём слышалось напряжение.

Ф: Я не мог. Я... должен был это переварить один. - Феликс наконец оторвался от стекла и посмотрел на него. Его глаза были уставшими, но ясными. Ф: Извини... - его лицо покрыла маска печали.Ф: В конце Ён сказал, что есть один шанс очень опасный, но не сказал какой. - глубоко вздохнул ЛиФ: Я связался с Джи и... решил, что я должен узнать, что это за шанс.

Хён погрузился в раздумья. Он чувствовал боль за Феликса. Как же много свалилось на мальчишку...

****

Они вышли из машины и направились к дому Хвана. В больницу было ехать бесполезно. Зайдя в гостиную Ликса привлекло письмо, лежавшее на пороге. Точно такое же, что однажды он нашел на кухне в своей квартире.

Рука потянулась к конверту, а немного дрожащие пальцы ловко сняли ленточку. Открыв конверт послышался голос Ёна. К удивлению его слышал и Хван.

«Приветствую вас! Ли Феликс, ты хочешь узнать тот самый шанс, но это опасно, все умирали соглашаясь на него... что ж это будет на твой совести.»

Феликс затаил дыхание, прямо сейчас он узнает о единственном шансе продолжения своей жизни.

«Есть место между тремя мирами. Мы его называем «Источник». Там есть путь длиною в жизнь. Его протяженность у всех разная. Но ширина огромная. Задача: перейти эту дорогу. Но... пока ты будешь идти все твои страхи, отчаяния, гнев, все пережитые эмоции будут тебе мешать. Тебе будет мешать сама твоя жизнь. И здесь не хватит только воли. Мало кто переходил этот путь. Все умирали в своих «тараканах в голове», как говорите вы - люди. Пойдешь ли ты туда - тебе решать.» - пинё из волос Феликса медленно выплыло перед их лицами. «Это твой проводник. Захочешь идти - он услышит твои желания и отведет тебя туда. Ну...» - было слышно, как голос Ёна замялся. «Ты очень нам помог Ликс, спасибо. Спасибо и тебе Хёнджин. Я могу пожелать вам лишь удачи...» - голос стих, из звуков осталось только тиканье часов.

Ф: Я... я должен туда пойти - их взгляды встретились. Ф: Я пойду туда один. Я готов. - Ли медленно положил руку на грудь Хёнджина, не разрывая зрительного контакта.

Х: Заткнись. - тихо и серьезно ответил Хён. Ф: Что? - удивленно спросил Ли.Х: Заткнись. - повторил Хёнджин. В его голосе не было злости, только мягкость и нежность.

Х: Ты что, думал, я позволю тебе одному отправиться в какой-то заповедник призраков, чтобы ты там сгинул? - Хёнджин откинулся на спинку сиденья при входе и его губы тронула привычная надменная ухмылка, но в глазах горел стальной огонь. Х: Ты мой самый проблемный и самый ценный элемент или, как ты там говорил «инструмент». Я вложил в тебя слишком много, чтобы просто списать тебя в убыток. И тут не про деньги речь.

Феликс смотрел на него, и по его лицу медленно расплывалась улыбка. Слабая, но первая по-настоящему живая улыбка за этот вечер. В мире, где его собственная сила стала оружием против него, эта безумная, упрямая верность Хёнджина была единственным, что оставалось настоящим.

Ф: Тогда, завтра пойдем? - невинно спросил Ликс, как будто обсуждал, что хочет на ужин.Х: Да, завтра пойдём - тихо, но стойко ответил Хёнджин и взял Ли за руку сцепив руки в замок.

Ф: Значит, завтра, - тихо проговорил Феликс, не отпуская его руку. В его голосе не было страха, лишь странное, почти мистическое спокойствие.

Х: Завтра, - подтвердил Хёнджин. Его взгляд скользнул по заколке, которая всё ещё витала в воздухе, мерцая тусклым синим светом. Х: Но сначала - ужин. И сон. Я не поведу тебя в ад на пустой желудок и с помутнённым сознанием.

Он говорил с привычной властностью, но в его действиях сквозила почти невыносимая нежность. Он привёл Феликса на кухню, усадил на стул и сам принялся готовить - не заказывая у повара, а своими руками. Это были простые блюда - рис, суп, но в них был смысл. Последняя трапеза. Обряд.

Они ели молча. Каждый кусок казался одновременно и прощальным, и оберегом. Когда Феликс отодвинул тарелку, он посмотрел на Хёнджина.

Ф: Ты уверен? - спросил он. Не в том, пойдёт ли Хёнджин, а в том, что он готов увидеть там. Увидеть его.

Х: Я уверен только в одном, - ответил Хёнджин, отпивая воду. Х: Что твои «тараканы» ничуть не страшнее моих. А мои... они давно ждут случая со мной поговорить. - Он усмехнулся, но в звуке не было веселья.

Они легли спать в одной комнате. Не от страха, а потому что каждая минута наедине с собой могла стать последней каплей, переполняющей чашу мужества. Феликс лежал на спине и смотрел в темноту, чувствуя, как «пинё» тихо пульсирует у изголовья, словно живое существо.

Ф: Хён? - снова позвал он шёпотом.

Х: М-м? - тот ответил сонно, но немедленно.

Ф: Спасибо. За всё. Даже за то «Заткнись».

Из темноты донёсся тихий смешок.Х: Не за что, идиот. Спи.

И Феликс закрыл глаза. Страх был. Огромный, всепоглощающий. Но он утопал в чём-то большем - в чувстве, что он не один. Что даже если завтра его поглотит тьма его собственных демонов, рядом будет кто-то, кто попытается вытащить его оттуда. Или... пойдёт на дно вместе с ним.

А за окном пинё мерцало, как одинокая звезда, указывающая путь в самое сердце кошмара. Завтра они сделают шаг в неизвестность. Но сегодня... сегодня они были просто двумя людьми, делящими тишину перед боем.

На следующий день...

Пинё привёл их не в горы, а на окраину города, к старому, заброшенному метрострою. Забравшись в тёмный тоннель, они увидели не стену, а вихрь - мерцающую, переливающуюся пелену, в которой смешались краски всех трёх миров.

Х: Готов? - спросил Хёнджин, его пальцы крепче сцепились с рукой Феликса.

Ф: Нет, - честно ответил Феликс. Ф: Но я иду.

Они шагнули вперёд.

И мир перевернулся. Они стояли на бесконечной, серой равнине под багровым, беззвёздным небом. Под ногами была не земля, а спрессованный пепел воспоминаний. Это и был «Путь».

Первый же шаг отозвался эхом. Из пепла перед Феликсом поднялось первое облако - не дух, а воплощение его страха перед больницей, запаха антисептика и ржавых капельниц. Оно набросилось на него, и Феликс закашлялся, чувствуя, как в горле встаёт ком.

Х: Нет! - рывком Хёнджин встал между ним и призраком. Он не видел его ясно, но чувствовал леденящий ужас. Он не мог уничтожить его, но мог стать щитом. Х: Это не здесь! Это в прошлом! Иди дальше, Ликс!

Они шли. Каждый шаг Феликса рождал нового призрака: его мать, кашляющую кровью; Джисона, падающего в обморок; его собственное отражение, умирающее в одиночестве в больничной палате. Он падал на колени, его душили приступы кашля, и алая кровь пачкала серый пепел пути. Но каждый раз рука Хёнджина тянула его вверх, его голос, жёсткий и властный, пробивался сквозь шум в его голове: «Встать! Следующий шаг! Ты сильнее этого!»

А потом дорога испытала Хёнджина.

Перед ним выросла не тень, а целая картина: огромный, холодный кабинет его отца. Он снова был мальчиком, запертым с репетиторами, в то время как за окном играли другие дети.

«Ты - не ребёнок. Ты - наследник. Твои чувства - слабость», - голос отца гремел, неумолимый, как закон.

Хёнджин замер, его лицо исказила давняя, детская ярость и боль. Он был парализован.

И тогда Феликс, сам едва стоявший на ногах, шагнул вперёд. Он не видел кабинета, но чувствовал ледяное одиночество, исходящее от Хёнджина.

Ф: Он лжёт, - тихо, но чётко сказал Феликс, сжимая его руку. Ф: Ты не слаб. Ты самый сильный человек, которого я знаю. Твои чувства... они спасли меня.

Его слова, как молот, разбили стеклянную стену прошлого. Картина дрогнула и рассыпалась.

Они шли, падали, поднимали друг друга. Феликс сражался с призраками страха и болезни, а Хёнджин - с призраками контроля и одиночества. Они видели самые тёмные уголки души друг друга. Видели, как Феликс в больнице молился о смерти, лишь бы прекратить боль. Видели, как Хёнджин, подростком, плакал от бессилия в своей идеальной, бездушной комнате.

Их «тараканы» смешивались, создавая чудовищных гибридов: дух отчаяния Феликса, одетый в дорогой костюм отца Хёнджина; призрак холодного долга Хёнджина, кашляющий кровью. Но они не бежали. Они стояли плечом к плечу. Феликс направлял свой «пинок», чтобы рассеять тьму, а Хёнджин своей непоколебимой волей ограждал его от новых атак.

Путь казался бесконечным. Они теряли счёт времени, силы, надежду. Но они не отпускали руки. Потому что в этом аду из собственных демонов рука другого человека была единственным доказательством, что они ещё живы. И что это испытание когда-нибудь закончится.

Ребят, ну я сама в шоке.