Глава 11 Пепел контракта

Саундтрек к главе: polnalyubvi — «Кометы»

Азалия спустилась на первый этаж элитного жилого комплекса, крепко сжимая в руке плотную дизайнерскую папку. Ключ, который она тайно вытащила из ключницы Миланы, идеально подошел к сейфу в кабинете отца. Внутри лежал он — контракт о слиянии строительных холдингов Сенида и Рысева, где мелким бездушным шрифтом на тридцатой странице было прописано её принудительное замужество в день восемнадцатилетия.Игорь Сенид только что припарковал свой внедорожник во дворе. Он вышел из салона, поправляя запонки на дорогой рубашке, и недовольно нахмурился, заметив у подъезда дочь. Её огненно-красные волосы полыхали в холодном свете уличных фонарей, а в изумрудно-зеленых глазах горел такой дикий, первобытный огонь, какого он никогда в ней не видел.

— Азалия? Что ты здесь делаешь? Почему не дома с Алисией? — сухо спросил он, блокируя машину брелком.

— Я пришла сказать, что твоя сделка отменяется, — её голос прозвучал оглушительно четко и твердо в звенящей тишине ночного двора.

Она сделала шаг вперед и подняла руку, демонстрируя ему папку. Отец мгновенно изменился в лице, его глаза сузились, а челюсть упрямо сжалась.

— Откуда у тебя это? Немедленно верни документы и иди в квартиру, — ледяным, приказным тоном произнес он. — Не устраивай цирк, Азалия. Этот контракт стоит миллиарды.

— Я больше не твоя пешка, Игорь! — выплюнула она это слово, которое так давно не говорила. — Ты бросил нас в Новосибирске пять лет назад. Ты довел маму до гроба своей карьерой. А теперь решил продать меня Рысевым, чтобы набить свои московские карманы?! Не будет никакой свадьбы. Ни с Эриком, ни с кем-либо еще!

С этими словами Азалия со всего размаху рванула плотные листы бумаги. Раз. Еще раз. Мелкие белые клочки элитного контракта веером полетели на асфальт прямо под ноги её отцу.На секунду во дворе повисла страшная, удушающая тишина. Игорь Сенид смотрел на разорванные документы — на крах своей многомиллионной сделки, которой он добивался годами. В его глазах вспыхнула слепая, неконтролируемая ярость человека, которого посмели ослушаться. Вся его маска успешного московского бизнесмена слетела, обнажив жестокого тирана.

— Тварь... — прорычал он.

Прежде чем Азалия успела среагировать, отец сделал быстрый шаг вперед и с размаху ударил её по лицу тяжелой мужской ладонью. Удар был такой силы, что Азалия отлетела в сторону, больно ударившись спиной о капот припаркованной машины. В глазах полыхнули искры, а рот мгновенно наполнился металлическим вкусом крови.

— Ты хоть понимаешь, что ты натворила, дрянь сибирская?! — взревел отец, полностью теряя человеческий облик.

Он подскочил к ней, грубо схватил за воротник толстовки и с силой толкнул на землю. Азалия упала на холодный асфальт, больно ободрав ладони. Мужчина замахнулся, чтобы ударить её снова, прямо лежащую, беззащитную девчонку...Но тишину двора разорвал оглушительный, яростный рев мотоциклетного мотора. Хищный матово-черный байк на бешеной скорости влетел на парковку. Эрик затормозил так резко, что резина взвизгнула, оставляя черный след на асфальте.Парень сорвал с головы шлем, и его темные глаза полыхнули таким диким, первобытным бешенством, что Сенид-старший инстинктивно сделал шаг назад. Эрик в один прыжок преодолел расстояние между ними.

— Руки убрал от неё, ублюдок! — рявкнул Эрик.Он со всего размаху впечатал кулак в челюсть отца Азалии. 

Мужчина отлетел на капот собственной машины, тяжело дыша и хватаясь за окровавленный рот. Эрик хотел наброситься на него и добить, но в этот момент двери подъезда с грохотом распахнулись.Во двор выбежала Милана. На ходу накидывая на плечи пальто, она бросилась прямо к Азалии. Мачеха упала на колени на холодный асфальт, наплевав на дорогую ткань, и бережно приподняла Азу за плечи, закрывая собой.

— Азалия! Боже мой, девочка... — в голосе Миланы, всегда такой фальшивой и высокомерной, сейчас стояли настоящие слезы. Она со злостью посмотрела на мужа. — Игорь, ты животное! Ты поднял руку на собственного ребенка?! Всё кончено. Я подаю на развод и забираю Алисию. Ты больше пальцем никого из нас не тронешь!

В эту же секунду во двор с визгом тормозов влетела белая машина Лины Рысь. Из салона мгновенно выскочили Лина и Кристина. Оказывается, Лина весь вечер в панике искала Азу, а Кристина, у которой проснулась совесть, подсказала, где её искать, и поехала вместе с ней.

— Аза! — Лина подбежала к подруге, помогая Милане поднять её с земли. Увидев разбитое лицо Азалии и её порванную толстовку, Лина задрожала от ярости. — Папа уже знает, Сенид! Мой отец аннулировал контракт, как только Эрик устроил скандал дома. Ты избил дочь из-за бумажек, которые больше ничего не стоят!

Кристина стояла чуть поодаль, держа в руках включенный телефон. На её лице горела холодная, презрительная усмешка. Она подняла мобильный выше, показывая Игорю Сениду экран.

— Камера пишет, Игорь Владимирович, — ледяным тоном произнесла Кристина, и в её голосе звенела сила её влиятельного отца-чиновника. — Каждая секунда того, как вы швыряли девчонку на асфальт и били. Завтра это видео будет на столе у прокурора. Мой отец лично позаботится о том, чтобы вашу строительную лицензию аннулировали, а вас посадили. Бегите собирать чемоданы, пока полиция едет.

Отец Азалии, тяжело дыша, переводил дикий взгляд с Кристины на жену, а затем на Эрика. Он понял, что проиграл абсолютно всё: жену, дочерей, контракт, карьеру и репутацию в этой элитной Москве. Скрывая позор, он сел в машину и с визгом резины скрылся со двора.На парковке воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом разлетающихся по асфальту обрывков бумаги. Эрик медленно опустился на колени перед Азалией. Его руки, до этого сжатые в железные кулаки, теперь аккуратно и бережно коснулись её лица. Он осторожно убрал испачканные в пыли красные волосы с её бледного лба. В его карих глазах было столько боли, страха и раскаяния, что Азалия всё поняла без слов.

— Прости меня, Сибирь... — прошептал он, прижимаясь своим лбом к её лбу и зажмурившись. — Я должен был защитить тебя. Я больше никогда, слышишь, никогда тебя не оставлю.

Милана, Лина и Кристина молча стояли рядом, образуя вокруг Азалии надежный живой щит. Москва больше не казалась Азалии чужой, удушающей и холодной клеткой. Потому что в самый страшный момент этот город подарил ей людей, которые готовы были ради неё пойти против всего мира.

*****

Саундтрек: Баста — «Сансара» / JONY — «Титры»

Сибирь встретила их оглушительной, звенящей тишиной и бескрайним белым простором, от которого после удушливого московского смога первое время кружилась голова. Родной Новосибирск залечивал раны медленно, день за днем, укутывая израненные души девочек пушистым морозным одеялом.После громкого бракоразводного процесса и скандала с видеозаписью, которую отец Кристины довел до суда, Игорь Сенид потерял всё и спешно покинул страну. Милана проявила железный характер: она отсудила у бывшего мужа солидную долю активов, но не осталась в столице. Она забрала Азалию и Алисию и увезла их туда, откуда всё началось. На Патриарших Милану больше ничего не держало — фальшивый глянец окончательно потерял свою ценность.Жизнь в Сибири потекла в совершенно ином, уютном и размеренном ритме:Новый дом и семейное дело: Милана исполнила свою давнюю мечту — купила просторный деревянный дом на окраине города, рядом с сосновым бором, и открыла небольшую, невероятно уютную семейную кондитерскую. Вся округа быстро полюбила их место, где всегда пахло свежей корицей, брусничными пирогами и горячим шоколадом. Милана наконец-то сбросила маску светской львицы. Она носила объемные вязаные кардиганы, пекла торты на рассвете и впервые за многие годы чувствовала себя по-настоящему счастливой. Она стала для девочек настоящей опорой, заменив Азалии старшую сестру и маму. Маленькая Лисичка быстро пошла в местную школу. Она росла в окружении сибирской природы, лепила огромных снеговиков во дворе и больше не боялась шума машин за окном. Её любимый заяц Тоша с аккуратно пришитым ушком по-прежнему лежал на её подушке, напоминая о «принце на черном байке», которого малышка часто вспоминала. Первые полгода Азалия почти не разговаривала. Она часами бродила по заснеженному лесу, позволяя морозному ветру трепать свои огненно-красные волосы. Сибирский воздух выжигал из неё остатки московской боли. Она поступила в местный университет на факультет дизайна, училась с завидным упорством и помогала Милане в кондитерской. Из испуганной, колючей семнадцатилетней девчонки она постепенно превращалась в ослепительную, уверенную в себе двадцатилетнюю девушку. Изумрудный взгляд её зеленых глаз стал спокойным и глубоким. Она простила Лину, поняв её мотивы, и регулярно созванивалась с ней и Кристиной по видеосвязи, делясь девичьими секретами.Но главным якорем, который связывал её с прошлым, были письма.Эрик Рысев сдержал свое слово. Он не прилетел в Сибирь насильно, понимая, что Азалии нужно время и пространство, чтобы научиться доверять ему заново. Но он писал ей. Каждый божий день на протяжении всех этих трех лет.Сначала это были короткие, сухие электронные сообщения: «В Москве дождь. Думаю о тебе. Напиши, что ты тепло одеваешься». Затем письма стали длиннее, глубже, превращаясь в настоящую исповедь его повзрослевшей души. Лина рассказывала Азе по телефону, что Эрик полностью разорвал отношения с отцом, отказался от его холдингов и денег. Он ушел в самостоятельные IT-проекты, вкалывал по двадцать часов в сутки, спи спал от силы по четыре часа и за три года построил собственный успешный бизнес. Он вырос, возмужал и стал жестким, независимым мужчиной. Он больше не гонял бездумно по ночному МКАДу — он копил силы для одной-единственной встречи.Азалия редко отвечала на его письма, но перечитывала каждое до дыр перед сложным экзаменом или тихими зимними вечерами, когда Алисия засыпала под «Балладу об Ахтохаллэн». Она видела, как через эти строчки её столичный «волк» шаг за шагом выжигает из себя прошлую гниль.В свое двадцатилетие Азалия сидела у окна кондитерской, глядя на падающий за стеклом крупный сибирский снег. На экране телефона светилось новое письмо от Эрика.

«Три года, Сибирь. Ровно три года без твоего огня. Я знаю, что ты стала сильнее. Я знаю, что ты готова. Я жду тебя там же, где мы впервые столкнулись. Мой байк заправлен. Возвращайся домой, Аза».

Азалия сделала глубокий вдох, допила облепиховый чай и посмотрела на подошедшую Милану.Мачеха понимающе улыбнулась и протянула ей авиабилет «Новосибирск — Москва» 

— Пора, Азка, — мягко сказала Милана, поправляя её красные пряди. — Заставь его вымолить прощение до конца.

Азалия улыбнулась — той самой зубастой, гордой улыбкой сибирячки, но теперь полной невероятного, предвкушающего счастья. Самолет ждал её. Пришло время финального аккорда.За ночь до вылета в комнате девочек царил особый, дорожный уют. На полу стоял открытый чемодан, куда Азалия аккуратно складывала вещи, а за большим окном деревянного дома тихо падал густой сибирский снег. Тайга на горизонте спала под тяжелым белым одеялом.Алисия сидела на кровати, обняв колени. За три года она заметно подросла, русые кудряшки стали длиннее, но её карие глаза остались прежними — огромными и удивительно ясными. В руках она по-прежнему держала плюшевого Тошу.

— Аза... а в Москве сейчас тоже идет снег? — тихо спросила Алисия, наблюдая за тем, как сестра аккуратно складывает её любимый свитер.

— Не знаю, Лисичка, — Азалия улыбнулась, откидывая назад свои длинные, ставшие еще ярче огненно-красные волосы. — Наверное, там сейчас холодный осенний дождь или серый туман. Москва редко балует настоящей зимой.

— А мы... мы едем туда навсегда? — в голосе маленькой девочки проскользнула легкая тревога. Она посильнее прижала к себе зайца. — Я люблю наш дом в Сибири. И кондитерскую Миланы. Мне нравится, когда пахнет булочками с корицей. Я боюсь, что дядя Игорь снова вернется и...

— Тише, маленькая моя, — Азалия мгновенно оставила чемодан, пересела на кровать и крепко прижала сестренку к себе. Её изумрудно-зеленые глаза горели абсолютной, защищающей уверенностью. — Тот человек больше никогда не появится в нашей жизни. Кристина и закон позаботились о том, чтобы он держался от нас на тысячи километров. Мы едем в Москву в гости. К Лине. И... к Эрику. Ты ведь помнишь Эрика?

Глаза Алисии мгновенно округлились, а на щеках появились очаровательные ямочки.

— Принца на черном мотоцикле? Который укутал меня в свою большую куртку, когда я замерзла в садике? — Алисия радостно закивала. — Конечно, помню! Он хороший. Он тогда держал Тошу и вылечил ему ушко. Аза... а он до сих пор катается на байке?

— До сих пор, Лисичка, — Азалия тепло, мечтательно улыбнулась, вспоминая его последнее письмо. Сердце в груди застучало быстрее. — Ладно, егоза, ложись спать. Завтра у нас очень ранний рейс. Нам нужно набраться сил перед встречей.

Алисия послушно юркнула под теплое одеяло, укладывая зайца рядом с собой на подушку. Она зажмурилась, а потом приоткрыла один глаз и умоляюще посмотрела на старшую сестру:

— Сделай как раньше, Аз. Спой нашу балладу. Чтобы мне приснился пушистый сибирский снег.

Азалия мягко погладила её по голове, устроившись на краю кровати. В полумраке комнаты её голос зазвучал удивительно глубоко, убаюкивающе и нежно. Это была та самая песня, которую мама когда-то пела им в Новосибирске, спасая от любых страхов:

— Край суровый, море льда. Есть река там, помнит всё она, засыпай скорей, мой свет, и в той реке найдёшь ответ.

Алисия сладко вздохнула, глубже зарываясь в мягкую подушку. Напряжение перед грядущим перелетом окончательно покидало её маленькое тело [travel].

— Её воды, лишь нырнуть всё расскажут и укажут путь, так доверься глубине, но лишний шаг и ты на дне.  — Азалия пела тихо, почти шепотом, глядя на засыпающего ребенка.

Каждое слово этой колыбельной теперь обретало для неё совершенно новый, взрослый смысл. Они нырнули глубоко в этот свет, они прошли через потери, но смогли остаться сильными. Сибирь дала им эту силу.

— Она поёт для тех кто слышит и волшебство та песнь таит. Лишь тем, кто страхов своих выше, дано узнать, что река хранит.... Край суровый море льда, есть там мама, помнит всё она.... В час когда домой придёшь, утратив всё - ты всё найдёшь.... — едва слышно прошептала Азалия финальную строчку, наклоняясь и невесомо целуя сестру в лоб.

Алисия уже мирно и глубоко спала. Азалия поднялась, подошла к окну и посмотрела на заснеженный сосновый бор. На её губах блуждала уверенная, спокойная улыбка. Лед в её собственной душе окончательно растаял. Завтра она вернется в Москву. И на этот раз неоновый мегаполис встретит её совершенно иначе.