Глава 24. Revenge dress

Ламин понял это быстрее всех вокруг.

Понял, что Маргарита несчастна.

Даже несмотря на идеальную укладку, несмотря на это чёрное платье, несмотря на взгляд женщины, которая будто научилась разбивать сердца профессионально.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга через шумный зал. Вокруг продолжалась вечеринка — кто-то смеялся, кто-то фотографировался, играла музыка, люди переходили от группы к группе, официанты носили бокалы, вспышки камер периодически разрезали пространство белым светом. Всё выглядело красиво, дорого и живо. И только между ними двумя было ощущение, будто время остановилось ещё два месяца назад.

Два месяца.

Не такой уж большой срок.

Но иногда его хватало, чтобы полностью потерять человека.

Маргарита отвела взгляд первой.

Не потому что ей стало всё равно.

Наоборот.

Потому что ещё несколько секунд — и она либо подойдёт к нему прямо сейчас, либо расплачется посреди этого идеально организованного вечера.

Она чувствовала себя ужасно.

С самого утра её мутило. В самолёте мутило. Перед макияжем мутило. За десять минут до выхода её рвало в ванной отеля так сильно, что Алекса уже всерьёз говорила вызвать врача.

Но Маргарита всё равно вышла.

Потому что сегодня Ламин не должен был увидеть, во что она превратилась без него.

Никакой убитой девочки.

Никаких опухших глаз.

Никаких дрожащих рук.

Сегодня он увидит женщину, которую потерял.

— Марги, дыши, — тихо сказала Алекса рядом.

Маргарита автоматически взяла бокал воды с подноса официанта просто чтобы чем-то занять руки.

Потому что пальцы уже начинали дрожать.

Она чувствовала взгляды.

Люди оборачивались.

Шептались.

Рассматривали её.

Но дело было даже не в платье.

В ней самой что-то изменилось.

Раньше рядом с Ламином она выглядела мягче. В ней было больше воздуха, больше тепла, больше ощущения человека, которому можно доверить сердце.

Лаура посмотрела на неё, покачала головой и тихо сказала:

— Господи. Ты выглядишь так, будто сейчас разрушишь чью-то карьеру.

Маргарита усмехнулась.

— Желательно его.

Но голос предательски дрогнул.

Потому что это была ложь.

Она не хотела разрушать Ламина.

Она всё ещё любила его настолько сильно, что иногда просыпалась ночью только от мысли:

а вдруг он больше никогда её не обнимет?

И это было страшнее беременности.

Страшнее одиночества.

Страшнее будущего.

Она уже успела понять одну вещь после расставания.

Можно пережить отсутствие человека.

Можно научиться жить одной.

Можно даже перестать плакать каждый день.

Но очень сложно принять мысль, что человек, которого ты любишь, продолжит жить дальше без тебя.

И именно это её уничтожало.

А потом случилось худшее.

Она услышала своё имя.

И его имя.

И сразу всё поняла.

Журналисты.

— Ламин! Маргарита!

К ним уже быстро шли фотограф и девушка с микрофоном.

Лаура тихо выдохнула:

— Господи...

Маргарита закрыла глаза буквально на секунду.

Соберись.

Когда она снова открыла их — на лице уже была идеальная улыбка.

Та самая.

Которой женщины прикрывают катастрофы.

Журналистка остановилась рядом и сразу заговорила:

— Первая встреча после расставания! Вы выглядите потрясающе вместе. Что между вами сейчас?

Ламин перевёл взгляд на Маргариту.

И сразу напрягся.

Потому что слишком хорошо её знал.

Он видел:

она сейчас играет.

Вопрос был только в том — насколько больно будет смотреть этот спектакль.

Маргарита спокойно повернулась к камерам.

Улыбнулась.

Так легко, будто её сердце сейчас не било где-то под рёбрами слишком быстро.

И сказала:

— Ничего особенного. Мы остались в хороших отношениях.

Ламин почувствовал, как внутри неприятно сжалось.

Потому что она сказала это слишком легко.

Будто действительно ничего не осталось.

Будто не было этих двух лет.

Не было дома.

Не было ссор.

Не было их ночных разговоров.

Не было того чувства, когда она засыпала у него на груди, а он лежал и думал:

вот она.

Моя семья.

Маргарита уже повернулась к нему.

Улыбнулась ещё шире.

И спокойно сказала:

— Да, мой хороший друг?

Друг.

Ламин медленно перевёл на неё взгляд.

И Маргарита вдруг испугалась.

Потому что увидела:

ему действительно больно.

Он не разозлился.

Не закрылся.

Не сыграл равнодушие.

Ему было больно.

Но камеры были направлены прямо в лицо.

И он всё равно кивнул.

— Да. Конечно.

Маргарита улыбнулась ещё ярче.

Потому что если сейчас остановиться —

она просто развалится прямо здесь.

И тогда она повернулась к журналистам и легко сказала:

— Хотите совместное фото?

И в этот момент она ещё не понимала, что совершает самую жестокую вещь за весь вечер.

Журналисты оживились мгновенно. Кто-то уже звал ещё одного фотографа, кто-то просил их стать ближе к свету, девушка с микрофоном улыбалась так, будто сейчас происходило что-то невероятно романтичное, а не встреча двух людей, которые два месяца назад развалили друг другу жизнь.

Маргарита подошла сама. Просто это показалось самым безопасным вариантом. Сыграть. Отработать момент. Улыбнуться. Уйти. Пока никто не увидел, что внутри у неё сейчас всё держится буквально на нескольких нитках.

Она остановилась рядом с Ламином слишком близко. Так, что он почувствовал запах её духов. И именно это ударило неожиданно сильно. Они были знакомые — те самые, которые раньше оставались на его толстовках, на подушке, на его футболках после того, как она засыпала рядом.

Ламин почувствовал это сразу.

Маргарита смотрела в камеры и улыбалась спокойно. Настолько спокойно, что это почти пугало. Будто между ними действительно ничего не произошло. Будто не было двух лет. Не было ночей, когда они лежали без сна и обсуждали будущее. Не было её привычки прятать холодные ноги под его ноги. Не было их ссор. Не было примирений. Не было ощущения, что рядом именно тот человек, с которым можно остаться навсегда.

А он слишком хорошо помнил другую её.

Ту, которая могла среди разговора просто положить голову ему на плечо. Ту, которая забирала его одежду и делала вид, что случайно. Ту, которая однажды сонным голосом попросила не уходить ещё пять минут — и он тогда реально отменил встречу.

А сейчас рядом стояла женщина, которая выглядела так, будто никогда ни в ком не нуждалась.

— Смотрите сюда!

Щелчки камер раздались почти одновременно.

Маргарита чуть повернулась в его сторону и мягко коснулась его плеча. Легко. Почти случайно.

Но Ламин почувствовал это мгновенно.

И внутри у неё неожиданно что-то болезненно сжалось от этого маленького, почти стыдного чувства удовлетворения.

Потому что даже сейчас.

Даже после всего.

Он реагировал на неё.

Не был равнодушным.

Это ничего не меняло.

Но почему-то оказалось важно.

Последняя вспышка.

Маргарита сразу сделала шаг назад.

Слишком быстро.

Будто сама испугалась того, насколько естественным оказалось стоять рядом.

Она улыбнулась журналистам.

Посмотрела на него.

И спокойно сказала:

— Хорошего вечера, Ламин.

А потом развернулась и ушла.

Вот так просто.

Оставив после себя только запах духов и ощущение, будто из него только что вынули воздух.

Несколько секунд он вообще не двигался.

Просто смотрел ей вслед.

На открытую спину.

На каблуки.

На походку женщины, которая выглядела так, будто спокойно пережила расставание.

Хотя он-то знал.

Это невозможно.

— Брат... ты живой вообще?

Ламин даже не сразу понял, что рядом уже стоит Майкл.

Он всё ещё смотрел туда, где исчезла Маргарита.

Майкл усмехнулся, потом снова посмотрел на него и уже серьёзнее сказал:

— Теперь понимаю, почему ты выглядел таким последние месяцы.

Ламин коротко выдохнул и ничего не ответил.

Потому что если сейчас начать говорить — можно сказать слишком много.

В это время Маргарита уже стояла в другой части зала вместе с Лаурой и Алексой. Кто-то подходил поздороваться. Кто-то делал комплименты. Кто-то спрашивал про работу. Она отвечала автоматически, почти не слыша саму себя.

Она всё ещё чувствовала его взгляд.

И именно в этот момент к ним подошёл Майкл.

Улыбнулся.

Очень спокойно.

Начал разговаривать.

Маргарита ответила.

Потом засмеялась.

Потом в какой-то момент положила руку ему на плечо во время разговора.

Абсолютно машинально.

Ламин увидел это сразу.

И резко отвернулся.

Гави стоял рядом и сразу всё понял.

Посмотрел сначала на него.

Потом туда.

И тихо сказал:

— Всё очень плохо.

Ламин даже не посмотрел в его сторону.

Потому что неожиданно поймал себя на мысли, которая ему вообще не понравилась.

Это место раньше было его.

Не буквально.

Но её внимание.

Её прикосновения.

Её этот смех.

Её взгляд.

И вдруг оказалось —

это больше не его.

И именно в этот момент Маргарита случайно подняла глаза.

И увидела его лицо.

Ревность.

Не скрытую.

Настоящую.

И внутри у неё болезненно дрогнуло.

Потому что даже сейчас.

Даже после всего.

Он всё ещё ревновал её.

И ровно в этот момент ребёнок будто специально напомнил о себе.

Тошнота подкатила мгновенно.

Настолько резко, что перед глазами потемнело.

Маргарита резко побледнела.

Алекса сразу повернулась.

— Марги?

Но она уже отворачивалась.

Слишком быстро.

— Я сейчас вернусь.

Высокие каблуки.

Идеальная осанка.

Чёрное платье.

Никто вокруг даже не понял, что ещё немного — и её бы стошнило прямо посреди этого идеального вечера.

Ламин проводил её взглядом.

И внутри неприятно кольнуло.

Потому что что-то было не так.

Она двигалась странно.

Слишком напряжённо.

Будто ей реально плохо.

Он нахмурился.

Но его отвлекли.

Кто-то заговорил.

Кто-то позвал.

Момент ушёл.

А в туалете Маргариту уже рвало.

Она стояла, упираясь руками в холодный мрамор, тяжело дышала, а Алекса держала ей волосы и впервые выглядела по-настоящему испуганной.

Когда всё закончилось, Маргарита ещё долго не поднимала голову.

Потом посмотрела на своё отражение.

Тёмные волосы.

Красная помада.

Женщина, которая выглядела идеально.

И абсолютно несчастный человек.

Она долго смотрела на себя.

Потом вдруг тихо рассмеялась.

Так нервно и устало, что у Алексы внутри всё сжалось.

Маргарита закрыла глаза и очень тихо сказала:

— Знаешь, что самое ужасное?

Алекса осторожно спросила:

— Что?

Маргарита долго молчала.

А потом прошептала:

— Часть меня всё ещё счастлива, что он ревнует.