Глава 5. Марокко

Январь.

Декабрь закончился неожиданно хорошо.

Рождество дома — с Пи и Лили, как уже стало традицией. Пенелопа снова спорила со всеми подряд и рассказывала о своих планах на жизнь так уверенно, будто ей было не одиннадцать, а сорок. Лили сидела рядом с Маргаритой на диване и своими маленькими руками рисовала что-то очень серьёзное, полностью погружённая в свой маленький мир.

Новый год — с Антонио, Карлосом и Эленой. Тоже традиция.

В последние годы январь всегда был месяцем отдыха — друзья, курорты, короткие поездки по Европе, иногда Португалия и бесконечная семья Феррасов, которую невозможно было сосчитать с первого раза.

Но в этот раз всё получилось иначе.

Маргарита никогда не была в Африке.

И это казалось странным.

Она объездила половину мира, знала, как пахнет асфальт в Абу-Даби в декабре и как звучит Сан-Паулу в три часа ночи после победы местного пилота.

Но Африка всегда будто оставалась где-то отдельно.

Они с Ламином начали говорить обо всём слишком быстро.

Сначала — футбол, работа, бесконечные перелёты и люди вокруг.

Потом — музыка, фильмы, детские воспоминания, любимые города и страны, в которых оба уже успели побывать.

Как-то ночью Маргарита отправила ему фотографию Танжера, найденную на Pinterest.

— Красиво, — ответил Ламин почти сразу.

— Очень. Я вообще хочу нормально посмотреть Африку когда-нибудь.

— Никогда не была?

— Нет. И это странно. Меня почему-то туда тянет.

— Куда именно?

— Не знаю... Марокко, Египет, Занзибар, Мадагаскар.

Он тогда ничего особенного не ответил.

Только:

— Тебе бы понравилось Марокко.

Маргарита подумала, что это просто очередной ночной разговор.

Она не придала этому значения.

А вот январь для Барселоны снова оказался безумным.

Девять матчей за месяц. Суперкубок Испании, Кубок Испании, Лига Чемпионов, Ла Лига.

Маргарита иногда не понимала, как Ламин вообще держится.

Он отвечал ей среди ночи из автобуса команды.

Отправлял голосовые после тренировок.

Засыпал во время FaceTime, пока она что-то рассказывала.

И каждый раз она ловила себя на том, что улыбается.

А потом был финал Суперкубка Испании.

Барселона выиграла.

Ламин был одним из лучших на поле.

Маргарита смотрела матч дома и потом ещё минут двадцать смеялась с его фотографий из раздевалки.

Мокрые волосы.

Медаль.

Крики на фоне.

Гави, который чуть не уронил телефон во время видео.

Потом был FaceTime.

Очень шумный FaceTime.

— Ты живой вообще? — смеялась Маргарита.

— Нет, я легенда.

— Это ещё хуже.

Он улыбался тогда так ярко, будто вообще не умел уставать.

Но через несколько дней всё резко изменилось.

Обследование.

Врачи.

Новости о том, что ему всё-таки придётся пропустить несколько недель.

Что-то с ногой.

Ничего катастрофического.

Но достаточно, чтобы остановить его.

И именно это раздражало сильнее всего.

Потому что внутри Ламин всё равно думал, что сможет потерпеть.

Сможет доиграть.

Сможет выйти через боль.

Но все вокруг повторяли одно и то же:

«Если перегрузишь сейчас — станет хуже».

И впервые за долгое время он оказался в ситуации, где не мог просто взять и решить всё сам.

Маргарита видела это даже через сообщения.

Он всё ещё шутил.

Всё ещё писал.

Но она чувствовала, что что-то изменилось.

Потому что иногда человек может сказать «я нормально», но между строк всё равно будет совсем другое.

Наверное, именно тогда у него появилась идея Марокко.

Он написал спонтанно:

— У тебя же отпуск?

Маргарита лежала дома с книгой и сразу посмотрела на сообщение.

— Да. А что?

Появились три точки.

Исчезли.

Снова появились.

— Полетели в Марокко.

Она перечитала сообщение два раза.

Потом рассмеялась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Ламин, это звучит как начало очень плохой идеи.

— Или очень хорошей.

Маргарита закатила глаза, хотя он этого не видел.

— И когда ты это придумал?

— Давно.

Пауза.

Потом ещё одно сообщение:

— У тебя отпуск. У меня травма. Мы не летим на край света, Марги. Там есть самолёты, вертолёты — всё что угодно. Если что, тебя всегда доставят куда нужно, princesa.

Она улыбнулась.

Потому что это почему-то звучало ужасно спокойно.

Будто он приглашал её не в другую страну, а просто выпить кофе.

Перед вылетом из Барселоны Ламин тогда сказал:

«Давай просто будем друзьями».

И они действительно начали с этого.

Переписки.

Разговоры.

Голосовые среди ночи.

Фотографии городов.

Шутки, которые понимали только они.

А потом каким-то образом поездка в Марокко перестала казаться странной.

Хотя Алекса уже откровенно закатывала глаза, а Лаура и Алехандро были уверены, что через полгода будут обсуждать их свадьбу.

Маргарита обещала познакомить их с Ламином «когда-нибудь потом».

Написала ему:

— Хорошо. Когда прилетаешь?

— На час позже тебя. Пришлю адрес.

———

Она летела одна.

Смотрела в иллюминатор: сначала под самолётом было серое французское небо, потом — синее Средиземное море, а затем земля другого цвета — охра, терракота, что-то между красным и золотым.

Другой мир.

Марракеш встретил её запахом специй, дыма и чего-то сладкого.

Такси везло её через медину — узкие улицы, старые стены цвета глины, люди, которые двигались в своём ритме, будто вообще не существовало другой скорости жизни.

Маргарита держала камеру на коленях.

Не снимала.

Просто смотрела.

Риад оказался небольшим — внутренний дворик с апельсиновыми деревьями, мозаика на стенах, тихая музыка где-то вдали.

Через двадцать минут он написал:

— Ты на месте?

— Да.

— Выйди во двор.

Она спустилась.

Он уже был там — в футболке и шортах, несмотря на январь.

Ламин такой Ламин.

— Bienvenue au Maroc, — сказал он по-французски. Очень старательно.

Маргарита посмотрела на него.

— Ты специально учил?

— Un peu. Немного.

Она улыбнулась.

И вдруг поняла, что скучала.

Что-то в Марокко делало его другим.

— Ты часто сюда приезжаешь? — спросила она.

Он посмотрел на апельсиновые деревья во дворе.

— Раньше редко. Сейчас хочу чаще.

— Почему?

Он задумался.

— Потому что это часть меня. Отсюда папа. Как бы далеко ни уехал — оно всё равно внутри.

Маргарита кивнула.

Она понимала.

Наверное, даже больше, чем ожидала.

На следующий день они поехали в берберское селение в предгорьях Атласа.

Благотворительный проект.

Маленькая школа.

Дорога уходила вверх — Марокко менялось за окном: город постепенно растворялся, оставались горы, ветер и красная земля.

Ламин сидел рядом и почти не говорил.

— Ты здесь был раньше? — спросила она.

— Два раза.

Он посмотрел в окно.

— Первый раз мама привезла.

— Зачем?

Он немного помолчал.

— Чтобы я понял, откуда всё.

Пауза.

— И что у меня есть.

Маргарита больше ничего не спрашивала.

В деревне их встретили дети.

Ламин сразу изменился.

Он разговаривал с ними легко, будто они были знакомы давно. Переходил с французского на испанский, иногда пытался объяснить что-то жестами, когда не хватало слов.

Маргарита снимала почти весь день.

Она поймала момент, когда маленький мальчик лет восьми очень серьёзно спросил Ламина:

— Ты умеешь играть во что-нибудь кроме футбола?

Ламин задумался.

Сделал вид, что рассматривает этот вопрос очень серьёзно.

— Нет.

Пауза.

— Только футбол.

Мальчик посмотрел на него с таким сочувствием, будто узнал ужасную новость.

Маргарита не удержалась и засмеялась.

Нажала кнопку камеры.

Лучший кадр дня.

———

Вечером они сидели на террасе риада.

Марракеш внизу светился золотом.

Ламин принёс чай — сладкий, мятный.

— Попробуй.

Маргарита посмотрела на стакан.

— Я не люблю сладкий чай.

— Всё равно попробуй.

Она вздохнула и сделала глоток.

Несколько секунд молчала.

Потом сказала:

— Хорошо.

Он сразу улыбнулся.

— Я знал.

— Не делай из этого выводов.

— Уже сделал.

Она закатила глаза.

И вдруг поймала себя на том, что ей нравится смотреть, как он улыбается.

Это было опасно.

— Расскажи мне про маму, — тихо сказала она.

Он удивился.

Рассказывал долго.

Про Шейлу.

Про Экваториальную Гвинею.

Про переезд.

Про работу официанткой.

Про жизнь в Матаро, когда денег почти никогда не хватало.

Потом — про отца.

Про бабушку Фатиму, которая первой приехала в Испанию из Марокко.

Про три работы.

Про район Рокафонда.

Про то, как вся семья буквально выгрызала себе место в жизни.

Маргарита слушала молча.

Потому что это был мир, которого она не знала.

Она выросла иначе.

С фамилиями, которые открывали двери.

С возможностями, которые казались обычными, пока не услышишь чужую историю.

— Мне кажется, я никогда не пойму, каково это, — призналась она.

Ламин посмотрел на неё спокойно.

— Тебе и не нужно полностью понимать.

— А что нужно?

Он пожал плечами.

— Просто видеть.

Она запомнила эту фразу.

На третий день они поехали к океану.

Эс-Сувейра.

Белые стены.

Синие ставни.

Чайки.

И ветер, который будто никогда не заканчивался.

Она снимала весь день.

Рыбаков.

Кошек.

Старика в кафе у моря.

Ламин шёл рядом — иногда смотрел через её плечо на фотографии, иногда уходил вперёд и ждал её на углу улицы.

— Ты никогда не мешаешь, — сказала она.

— Ты работаешь.

— Большинство людей этого не понимают.

— Я понимаю. Когда я на поле — я тоже там полностью.

Маргарита посмотрела на него.

— Ты сравниваешь футбол и фотографию?

Он улыбнулся.

— А разве не похоже?

Она задумалась.

— Похоже.

К вечеру они вышли к берегу.

Атлантика была совсем другой.

Ветер трепал волосы Маргариты, и она придерживала куртку руками.

Ламин стоял рядом.

— Маргарита.

— М?

Он смотрел на океан, когда говорил:

— Спасибо, что согласилась поехать со мной сюда.

Она молчала.

— Почему?

Он повернулся к ней.

— Мне сложно объяснить, но мне очень хорошо.

У Маргариты что-то сжалось внутри.

Потому что она чувствовала то же самое.

Рядом с ним она переставала быть Феррас-Пике.

Переставала быть чьей-то дочерью.

Ветер стал сильнее.

Он сказал что-то по-испански — тихо.

Она не расслышала.

— Что?

Он улыбнулся.

— Ничего важного.

Она смотрела на него несколько секунд.

На океан за его спиной.

На этот странный январь.

На человека, который оказался рядом и всё это время ничего от неё не требовал.

Потом подошла чуть ближе.

И быстро, почти раньше, чем сама успела подумать, поцеловала его в щёку.

Ламин замер.

Буквально.

Маргарита сразу сделала шаг назад.

— Не делай из этого выводов.

Он смотрел на неё так, будто забыл половину английского.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал.

— Очень много подумал.

Она закатила глаза.

Он засмеялся — тихо, счастливо, почти неверяще.

И только когда они пошли дальше вдоль воды, Маргарита поняла, что улыбается тоже.

После этого Ламин больше ничего не говорил.

Не пытался сделать момент больше, чем он был.

И, наверное, именно поэтому Маргарита начала понемногу подпускать его ближе.

———

В следующие дни они гуляли по базарам, выбирали какие-то странные сувениры, спорили из-за ерунды и смеялись над вещами, которые были смешны только им.

Ни один из них больше не вспоминал тот разговор.

Ни поцелуй в щёку.

Будто этого не было.

Они просто жили эти дни.

И впервые Маргарита видела Ламина настолько спокойным.

Иногда он покупал ей совершенно бесполезные вещи — браслеты, магнитики, сладости.

— Ты сейчас тратишь деньги на абсолютную ерунду.

— Зато красивую.

— Это ужасный аргумент.

— Но работает.

Она только улыбалась.

В один из дней они остановились возле маленькой лавки недалеко от площади Джемаа-эль-Фна.

Маргарита разговаривала с продавцом специй, пока Ламин отошёл посмотреть что-то рядом.

Потом рядом появился другой парень.

Он учился во Франции на медицинском и почему-то сразу начал разговаривать с ней так, будто они давно знакомы.

Маргарита смеялась.

Просто потому что ей было интересно.

Она даже не заметила, как рядом снова появился Ламин.

Но его настроение изменилось сразу.

— On y va? — сказал он по-французски.

Маргарита удивлённо повернулась.

— Уже?

— Да.

Парень рядом улыбнулся.

— Твой boyfriend?

Маргарита не успела ответить.

— Sí, — спокойно сказал Ламин.

Настолько спокойно, будто это было самой очевидной вещью в мире.

Маргарита посмотрела на него.

Но он уже взял её пакеты и пошёл вперёд.

Только тогда она заметила, насколько он напряжён.

Она догнала его.

— Ты чего?

— Ничего.

— Ламин.

— Всё нормально.

Но это «нормально» прозвучало слишком быстро.

Маргарита посмотрела на него несколько секунд.

А потом улыбнулась.

— Ты сейчас ревнуешь?

Он сразу повернулся.

— Нет.

— Врёшь.

— Маргарита.

Она уже смеялась.

— Боже мой. Ты реально ревнуешь.

Он что-то пробормотал по-испански.

И это рассмешило её ещё сильнее.

— Пошли, — сказала она. — Улыбнись.

Через пару секунд он всё-таки не выдержал.

И улыбнулся.

———

Их путешествие пролетело слишком быстро.

Они успели побывать в Сахаре.

Покатались на квадроциклах.

И именно этот день Маргарита потом вспоминала чаще всего.

Она никогда раньше не ездила на квадроцикле, поэтому впервые села вместе с Ламином.

Держалась за него крепко.

Он это почувствовал.

Перед поездкой он помог ей замотать ткань вокруг лица, чтобы песок не попадал в глаза.

И тогда они оба замерли.

Несколько секунд просто смотрели друг на друга.

В последний вечер она выложила пост.

Только Марокко.

Закат над мединой.

Дети во дворе школы.

Кот на синем окне в Эс-Сувейре.

Старик с кофе у океана.

Подпись:

«Some places teach you something about yourself. This was one of them.»

Комментарии летели тысячами.

Где это?

С кем ты?

Почему Марокко?

Она не ответила ни на один.

После тяжёлого дня разговаривать не хотелось.

Они жили через стенку.

Так близко.

И так далеко одновременно.

Он, будто чувствуя это, написал:

— Видел пост.

— И?

— Хорошие фотографии.

— Спасибо.

Пауза.

— Старик с чаем — лучший.

— Я знаю.

Ещё пауза.

— Ты написала, что место учит чему-то о себе.

— Да.

— Чему?

Маргарита смотрела на экран.

Думала об океане.

О ветре.

О том, что впервые за долгое время она не убежала от чего-то хорошего.

Написала:

— Что иногда страшно — не значит неправильно.

Она смотрела на сообщение.

И впервые не захотела сразу закрыть переписку.

Улыбнулась.

Написала:

— Спокойной ночи, Ламин.

Ответ пришёл почти сразу.

— Спокойной ночи ❤️