2 глава

так нахуй,это не все! я чуть чуть наплевала на мой режим так что - - -Феликс проснулся от того, что солнечный свет падал прямо на лицо. Он зажмурился, перевернулся на другой бок и... замер.

Где он?

А потом вспомнил. Вчерашний день. Особняк. Хёнджин. Свадьба через два месяца. Золотая чашка кофе.

Феликс медленно сел, осматривая спальню. Сейчас, при дневном свете, она выглядела ещё более впечатляющей. Огромные окна от пола до потолка выходили на идеальный сад — изумрудные газоны, аккуратно подстриженные кусты, фонтаны, сверкающие на солнце. Комната была залита золотым светом, отражающимся от мраморных полов и хрустальной люстры.

— Чёрт, — выдохнул он, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Это реально.

Он встал, чувствуя лёгкое головокружение. Вчера он всё-таки выпил лишнего. Но сегодня... сегодня он проснулся в этом доме. И это стало важнее любого похмелья.

Где-то в коридоре послышались шаги. И голоса.

— Он ещё спит? — это был Минхо.

— Вроде нет, — ответил Хёнджин. — Я слышал, как он встал.

Дверь открылась без стука. Хёнджин стоял на пороге в идеально сидящем костюме, с лёгкой улыбкой на губах. За его спиной маячил Минхо, а рядом с ним — растрёпанный, но сияющий Джисон.

— Доброе утро, любимый, — сказал Хёнджин, входя. — Как спалось?

Феликс фыркнул, скрещивая руки на груди:

— Ты не стучишься?

— Это мой дом, — напомнил Хёнджин мягко. — Но для тебя я буду стучаться, если хочешь.

— Хочу.

— Хорошо, милый.

Джисон ворвался в комнату, обнимая Феликса так крепко, что тот чуть не задохнулся.

— Ты только посмотри на это! — воскликнул Джисон, отстраняясь и оглядывая комнату с горящими глазами. — Феликс, это же настоящий дворец! Я вчера полчаса по коридорам бродил, пока Минхо меня не поймал!

— Ты потерялся, дорогой, — усмехнулся Минхо, подходя ближе и обнимая Джисона сзади, целуя в висок. — Пришлось искать тебя в библиотеке. Ты хотел взять книгу.

— А там книг больше, чем в Национальной библиотеке! — Джисон ахнул. — И все первые издания!

— Это ещё что, — улыбнулся Хёнджин. — Подожди, пока увидишь винный погреб.

Феликс улыбнулся — искренне, тепло. Ему нравилось, как сияет Джисон. И как Минхо смотрит на него с такой нежностью.

— Хёнджин, — сказал Феликс, стараясь придать голосу капризные нотки, — я хочу завтрак. В столовой. С видом на сад.

— Конечно, любимый, — Хёнджин кивнул. — Всё уже готово. Я распорядился.

— И чтобы омлет был идеальным, — добавил Феликс, подмигивая Джисону. — Я не ем пережаренный.

— Я помню. Ты говорил вчера. Я передал поварам.

Они спустились в столовую. И Феликс едва не задохнулся от восторга.

Столовая была огромной — человек на пятьдесят. Длинный стол из тёмного дерева, сервированный белоснежной скатертью и золотыми приборами. Хрустальные бокалы сверкали в лучах утреннего солнца, которое заливало комнату через панорамные окна. За окнами расстилался сад — фонтаны, цветы, идеальные дорожки из белого мрамора.

— Это... — Феликс замолчал, пытаясь скрыть восхищение.

— Тебе нравится? — спросил Хёнджин, наблюдая за его лицом.

— Нормально, — буркнул Феликс, но внутри всё пело. Он сел во главе стола — Хёнджин специально поставил туда его прибор.

Джисон сел справа от него, Минхо слева. Хёнджин сел напротив и смотрел на Феликса с такой нежностью, что тому стало неловко.

— Что будешь есть, любимый? — спросил Хёнджин.

— Я сказал — омлет. И кофе. В золотой чашке.

— Принесите, — кивнул Хёнджин.

Официанты, как по команде, метнулись на кухню. Через две минуты перед Феликсом стоял идеально золотистый омлет, украшенный зеленью, и золотая чашка с кофе, от которого пахло так, что Феликс прикрыл глаза.

Он попробовал. И чуть не застонал от удовольствия. Омлет был нежнейшим, таял во рту, с идеальной корочкой и тонким ароматом трав. Кофе был божественным — насыщенным, с лёгкой горчинкой и сливочным послевкусием.

Боже, как вкусно, — подумал он.

Но он не мог показать этого. Он же "злой босс".

— Нормально, — сказал он, откладывая вилку и стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Могло быть лучше.

Лицо официанта побледнело. Феликс заметил, как дрожат его руки. И внутри что-то сжалось.

«Бедный парень, — подумал он. — Я не хочу его пугать».

— Но... — Феликс сделал паузу, придумывая выход, — это лучше, чем вчера. Скажи повару, что я оценил. Особенно кофе. Он просто... — он чуть не сказал "божественный", но вовремя поправился: — приемлемый.

Официант выдохнул, едва заметно расслабившись.

— Спасибо, господин, — поклонился он и отошёл.

Хёнджин смотрел на Феликса с лёгкой улыбкой. Феликс почувствовал, что тот видит его насквозь. Но ничего не сказал.

Джисон, тем временем, с аппетитом уплетал круассаны, шепча Минхо сплетни о вчерашней вечеринке. Феликс краем уха слушал, но сосредоточен был на другом.

— Хёнджин, — сказал он, прерывая разговор Джисона, — я хочу осмотреть сад.

— Конечно, любимый.

Хёнджин поднялся и подал Феликсу руку. Феликс на мгновение замялся, но потом вложил ладонь в его. Рука Хёнджина была тёплой, большой, накрывала его ладонь полностью.

Джисон и Минхо пошли следом, но держались чуть позади, перешёптываясь и смеясь.

Сад был не просто садом. Это был парк. Бесконечные аллеи, лабиринты из зелёных стен, фонтаны, статуи, даже небольшое озеро с лебедями.

— Там можно кататься на лодке, — показал Хёнджин на озеро. — Если хочешь.

— Ты купил лебедей?

— Нет. Они сами прилетели. Живут здесь уже три года.

Феликс остановился у фонтана. В центре стояла статуя ангела с расправленными крыльями. Вода стекала по его золотым волосам, создавая радугу.

— Красиво, — вырвалось у него, прежде чем он успел сдержаться.

Хёнджин улыбнулся, но ничего не сказал.

Они гуляли по парку почти час. Феликс молчал, но внимательно смотрел, запоминал. Всё это теперь было почти его. Почти их.

Когда они вернулись в дом, в холле их ждала целая делегация прислуги. Человек двадцать. Все в идеальной форме, с опущенными глазами.

— Ваш персонал, — сказал Хёнджин, останавливаясь перед ними. — Они все в вашем распоряжении, любимый. Если кто-то вам не нравится, вы можете уволить его прямо сейчас.

Феликс прошёлся вдоль шеренги, глядя на каждого. Горничные, дворецкие, повара, садовники. Все идеально выбритые, причёсанные, в безупречной форме.

Он остановился перед молодой горничной. У неё был слегка неровно завязан фартук. Феликс заметил, как она дрожит.

«Бедная девочка, — подумал он. — Она же боится до смерти».

Он нахмурился, стараясь изобразить недовольство.

— Ты, — сказал он. — Подойди.

Горничная шагнула вперёд, побелев.

— Как тебя зовут?

— Хён... Хён Сук, господин...

— Хён Сук, — повторил Феликс, — ты знаешь, что такое дисциплина?

— Да, господин.

— Тогда почему у тебя фартук завязан криво? — спросил он, но голос его был скорее строгим, чем злым. — Как можно так выходить к своим хозяевам?

Горничная задрожала:

— Я... прошу прощения, господин. Я перевяжу.

Феликс сделал паузу. Он видел, как она напугана. И ему стало жаль её.

— Ладно, — сказал он, отворачиваясь. — В этот раз прощаю. Но в следующий раз перевязывай аккуратно. Не позорь меня перед... — он кивнул в сторону Хёнджина, — перед ним.

Горничная выдохнула, едва не плача от облегчения.

— Спасибо, господин! Спасибо! — она поклонилась так низко, что Феликсу стало неловко.

— Иди, — махнул он рукой. — Работай.

Она убежала. Феликс повернулся к остальной прислуге. Все стояли, затаив дыхание.

— В общем, — сказал он, скрещивая руки на груди, — я буду следить за порядком. Если я увижу, что кто-то работает плохо — я уволю. Но... — он сделал паузу, — если будете стараться, я могу быть... снисходительным. Поняли?

— Поняли, господин! — хором ответили слуги.

— Тогда идите. Но помните: я буду проверять. Каждую мелочь.

Прислуга разошлась. Джисон хихикнул в ладошку:

— Ты так стараешься быть злым, Феликс. А у тебя это плохо получается.

— Заткнись, — фыркнул Феликс, но глаза его смеялись. — Я очень злой.

— Ты только что пожалел горничную, — вставил Минхо, обнимая Джисона.

— Я не пожалел! — возмутился Феликс. — Я просто дал ей второй шанс!

Хёнджин подошёл ближе и тихо, так чтобы слышал только Феликс, сказал:

— Я знаю, любимый. Ты добрый. Это видно.

Феликс покраснел.

— Я не добрый. Я строгий.

— Самый строгий в мире, — улыбнулся Хёнджин, беря его за руку. — Хочешь, я покажу тебе кухню? Мне кажется, тебе понравятся повара.

Феликс хотел отказаться, но любопытство взяло верх. Особенно после того, как он попробовал омлет.

— Ладно, — буркнул он. — Показывай.

Кухня оказалась огромной. Блестящие поверхности, современное оборудование, огромные холодильники, витрины с продуктами. И около десяти поваров в белых колпаках, которые замерли, увидев гостя.

— Это главный повар, — показал Хёнджин на мужчину лет сорока с добрым лицом. — Его зовут Пак Сон Хо. Он работает у меня уже десять лет.

Феликс подошёл к нему. Повар слегка поклонился.

— Омлет, — сказал Феликс, стараясь говорить сухо, — был неплохим.

— Спасибо, господин, — повар улыбнулся, но глаза его были насторожены.

— Но... — Феликс сделал паузу, — кофе был идеальным. — Он сказал это и тут же пожалел. Нельзя показывать слабость!

Повар просиял:

— Это вы угадали сорт? Колумбийская арабика, обжарка средней степени...

— Я знаю, — перебил Феликс, чувствуя, что краснеет. — Просто... — он вздохнул и сдался: — Было вкусно. Действительно вкусно.

Повар выдохнул с облегчением.

— Спасибо, господин. Я очень старался.

Феликс кивнул. Затем повернулся к остальным поварам:

— Если будете готовить так же хорошо, я никого не уволю. Договорились?

— Договорились, господин! — раздались голоса.

Феликс вышел из кухни, чувствуя, как на душе тепло. Хёнджин шёл рядом и улыбался.

— Ты им понравился, — сказал он тихо.

— Я не пытался понравиться, — фыркнул Феликс.

— Знаю. Поэтому они и полюбили тебя.

Феликс промолчал, но внутри всё трепетало.

Вечером, когда Джисон и Минхо ушли, они сидели на террасе. Феликс смотрел на закат, окрашивающий сад в золотой цвет.

— Это было... хорошо, — сказал он вдруг. — Сегодня.

Хёнджин повернулся к нему:

— Я рад, что тебе понравилось. Я хочу, чтобы ты привыкал к этому дому. Чтобы он стал твоим.

— Он уже... почти стал, — ответил Феликс и, сам не ожидая от себя, улыбнулся.

Хёнджин взял его руку и поцеловал пальцы.

— Ты удивительный, — сказал он. — Ты играешь роль злого босса, но на самом деле ты заботишься о людях. Это видно.

— Не говори глупостей, — фыркнул Феликс, но руку не отнял.

— Я говорю правду, — Хёнджин смотрел ему в глаза. — Ты не просто капризный мальчик, который хочет власти. Ты хочешь, чтобы всё было правильно. Чтобы люди работали хорошо. Чтобы они боялись, но при этом уважали.

Феликс молчал. Он никогда не задумывался об этом. Но в словах Хёнджина было что-то... правильное.

— Ладно, — сказал он наконец. — Может быть, я и правда не такой злой. Но если ты расскажешь это кому-нибудь...

— Я буду молчать, любимый, — улыбнулся Хёнджин. — Твой секрет умрёт со мной.

— Точно? — прищурился Феликс.

— Абсолютно. — Хёнджин притянул его к себе и поцеловал в лоб. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — прошептал Феликс, чувствуя себя странно счастливым.

Он лёг в кровать, глядя на звёзды через стеклянную крышу террасы. И понял, что сегодня — впервые за долгое время — он засыпал с улыбкой.

Два месяца, — подумал он. — Интересно, что будет потом...

Но он не боялся. Потому что рядом был кто-то, кто понимал его. Кто видел его настоящего.

А это было важнее любых денег и власти.

---

Конец второй главы.

---