3. Запрограммированная кукла

- Ник, они хотят переговоров на нейтральной территории, - голос моего брата, который был младше меня на семь лет, но уже успел занять должность моей «правой руки» - Артана, был негромким, но в нем звучала неприкрытая тревога. Он стоял напротив меня, крепкий, как скала, но даже на его лице проступало беспокойство. - Они не рискнут заявиться у нас. Это слишком опасно для них, зная, что мы можем сделать.

Я отбивал по полированной поверхности стола какую-то неведомую мелодию кончиками пальцев. Каждый удар был размеренным, словно отсчитывал ритм невидимого механизма, работающего внутри меня. Можем ли мы позволить себе покинуть нашу территорию, нашу неприступную крепость, где каждый камень, каждая тень была нам верным союзником? Абрам. Этот старый дед слишком наглый засранец. Мы уже понесли достаточно серьезные потери в этой бессмысленной войне, чтобы теперь еще и рисковать, выходя за пределы наших земель. Каждая капля крови, пролитая нашими людьми, стоила дороже золота, и я не собирался подвергать их новому риску из-за прихоти этого старика.

- Либо мы встречаемся у нас, либо я продолжаю огонь через час. Без промедления. Пусть решают. Мое терпение не бесконечно, и им это прекрасно известно.

Мои слова прозвучали, как приговор. Артан кивнул, его лицо стало непроницаемым, и он поспешил исполнять приказ. Я знал, что они сделают правильный выбор. У них просто не было другого выхода.

И они сделали правильный выбор. Сейчас мы идем по ботаническому саду. Воздух был пропитан запахами увядающей листвы и экзотических цветов, которые, казалось, насмехались над тлением. Абрам шагал рядом, его взгляд скользил по редким растениям с поддельным, демонстративным интересом, словно он приехал сюда наслаждаться флорой, а не спасать свою шкуру. Он притворялся, что его занимают пышные бутоны и переплетения лиан, но я все прекрасно видел сквозь эту маску. Его плечи были напряжены, а в глазах читалась загнанная усталость.

- Вы были подготовлены к этой войне, Николос, - начал он, наконец, нарушив тишину, его голос был низким, вкрадчивым, словно шелест сухих листьев под ногами.

Я усмехнулся, медленно покачав головой. Его попытки оправдаться были жалкими и прозрачными.

- Не оправдывайся, Абрам. Мы дали вам более чем достаточно времени, чтобы подготовиться. Неделями мы наблюдали за вашей суетой, за вашими маневрами, за вашей лихорадочной деятельностью. Это был ваш выбор не прислушаться к нашим предупреждениям.

Он перевел взгляд на меня, на его морщинистом лице проступила натянутая, искусственная улыбка. Его взгляд задержался на мне, изучая, пытаясь найти слабое место.

- Сейчас ты молод, Николос, и расплескиваешь свои силы по всем угрожающим сторонам, - он остановился у куста с необычными цветами, оторвал один, вдыхая его аромат. - Но когда-нибудь ты потеряешь свои силы, почувствуешь истощение, и тебе понадобятся союзы. Союзы, которые нужно начинать укреплять уже сейчас, пока у тебя есть преимущество.

Его слова были прозрачным намеком. Он набивался в союзники. Этот старый, хитрый дед. Ему нужна моя защита, моя сила, чтобы удержаться на плаву. Ему нужна была передышка, а возможно, и щит от других хищников, которые, я знал, уже точили когти, видя его ослабление.

- Я не укрепляю союзы, Абрам, потому что у меня их нет, - мой голос был холоден, как лед. - Мы боремся только своей единокровной армией. Мы полагаемся только на себя, на свою верность. Это не секрет. Наша сила в нашей независимости.

Его фасад рухнул. Улыбка сползла с лица, обнажив истинное выражение - усталость и отчаяние.

- Я не хочу, правильнее даже сказать, что не могу продолжать эту войну, Николос. Мои ресурсы истощены, мои люди измотаны. Мы стоим на грани полного краха.

Это было то, что я хотел услышать. Полное признание поражения.

- Я готов прекратить огонь в течение этих суток, - я сделал паузу, позволяя моим словам повиснуть в воздухе. - Но ты же понимаешь, Абрам, без санкций, возложенных на тебя, твои законы, твои порядки, мы не разойдемся миром? Без гарантий того, что подобное не повторится? - напомнил я ему, мой голос прозвучал, как приговор.

Он нахмурился, останавливаясь в нескольких шагах позади меня, его взгляд был прикован к моей спине. Я чувствовал его сопротивление, его внутреннюю борьбу, но знал, что он сломлен.

- Говори. Изложи свои требования.

- Например, запрет на перевозку товара на моей территории, - начал я, перечисляя пункты, которые уже были тщательно продуманы и зафиксированы в проекте договора. - Полный запрет. Ни одной вашей телеги, ни одного вашего судна не должно пересекать мои границы. Запрет на въезд твоим людям. Ни один из твоих людей не получит разрешения ступить на нашу землю. Ты это все найдешь на бумагах, Абрам, они уже готовы. Зачем мне на это тратить наше время? - не выдержал я, отрывисто, давая понять, что дискуссия закончена.

- Я согласен, - обреченно, почти шепотом, проговорил старик, его плечи поникли. Он выглядел действительно сломленным, и это зрелище доставляло мне удовольствие. - Неплохо было бы закрепить этот мир чем-то более прочным, чем просто подпись на бумаге.

Я обернулся к нему.

- Что ты предлагаешь?

Было бы неплохо получить гарантированное спокойствие на какое-то, пусть и непродолжительное, время. Мои земли нуждались в восстановлении, мои люди - в отдыхе.

- Предлагаю тебе брак, - сказал он, его голос снова обрел привычную вкрадчивость, словно он перешел к той части сделки, которая была для него наиболее выгодна. - У меня растет дочь. Я предлагаю тебе свою дочь. В качестве гарантии, в качестве залога мира.

Его предложение застало меня врасплох, но лишь на мгновение. Я обдумывал его слова, взвешивая все "за" и "против". Стоит ли обвивать себя этими узами?

Оковы брака, которые могут стать как цепями, так и фундаментом. С другой стороны, мне точно нужны наследники, чтобы продолжить наше дело по закону крови, по древним традициям. Мой род должен жить, процветать, и для этого требовались дети. Наследники, которые будут продолжением меня, моей силы, моей воли.

Когда мне высылают фотографии и подробную информацию о ней, я понимаю, что это трофейная жена. Идеальная. С такой, как она, неплохо было бы выйти в люди. Агата красива, породиста, безусловно воспитана. Все, что требуется от будущей супруги главы моего дома.

Подписываю документы. Безо всяких колебаний.

Сидеть за столом с Абрамом Соуллесс - самое скучное занятие, что есть на свете. Его разговоры о торговых путях, о сборе урожая, о незначительных конфликтах на границах были невыносимо пресными. Я почти физически ощущал, как утекают драгоценные минуты моей жизни, которые можно было бы потратить на более важные дела. Мне хотелось разорвать это унылое затишье. Но когда в зал выходит его дочь - Агата - все неожиданно меняется. Воздух словно сгущается, приобретая новое, острое измерение. Она намного лучше, чем на фотографиях. Фотографии не могли передать грации движений, легкого аромата, который следовал за ней. Изящная, элегантная, словно фарфоровая статуэтка, но при этом в ее осанке чувствовалась сталь. Моя невеста.

- Слишком громко, - старый Абрам нахмурился, его взгляд метнулся к Агате, которая только что вошла. Агата же буквально напряглась, ее плечи слегка опустились, и она замедлила шаг.

- Извините, отец, - ее голос был тихим, почти шепотом, но отчетливым. - Могу я присесть?

Чего? С родным отцом на «вы»? Это культура такая, или это признак их странных, натянутых отношений? В моем мире такое было немыслимо.

- Можешь, - буркнул старик, отворачиваясь.

Девушка плавно, бесшумно, словно призрак, садится за стол, напротив меня. Ее движения были отточены, каждое - выверено.

- Здравствуйте, Николос, - ее взгляд встретился с моим лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы я почувствовал легкий электрический разряд. - Вы наверняка знаете, но все же я должна представиться. Агата.

Её бархатистый, правильно поставленный голос свел меня с ума за мгновение. Он был низким, мелодичным, словно струны старинной виолончели. Казалось, она сама была сделана для того, чтобы свести меня с ума, чтобы проникнуть в каждый уголок моей души своим тембром. Он был слишком идеальным, слишком отточенным, чтобы быть просто природным даром. За ним чувствовалась долгая, изнурительная работа.

- Мы сегодня поговорим, не переживай, - отпив шампанского, сказал я, позволяя взгляду задержаться на ее лице. На ее идеально очерченных губах, на ее ровном, безупречном тоне кожи. Я хотел увидеть в ней хоть какую-то трещину, хоть какой-то изъян. Но их не было.

Весь вечер старик Абрам пытался «выпить со мной на брудершафт», словно мы были старыми друзьями, а не недавними врагами, чья кровь еще не успела высохнуть на поле боя. Я, конечно, обсуждал детали свадьбы с дедом, кивая в нужных местах, отвечая односложно, мельком поглядывая на свою будущую жену.

Она сидела тихо, почти неподвижно, изредка отвечала на вопросы отца, но в основном ее взгляд был устремлен куда-то в пустоту, или на свои руки, лежащие на коленях. Она была образцом покорности и безупречного воспитания.

Слава богу, вечер закончился быстро. Наконец, мы отправились в комнату Агаты для разговора тет-а-тет, как и сказал её отец, чтобы мы могли "познакомиться поближе".

Дверь в её покои отворилась, и я шагнул внутрь. Всё дышало чистотой и изяществом.

- Интерьер под стать жительнице, - сказал я, чтобы снять её напряжение.

- Его выбирал помощник отца, - сказала Агата. Ее голос был по-прежнему ровным, без единой интонационной помехи. - О чем бы ты хотел поговорить, Николос? - она торопила меня, в ее тоне проскользнула едва уловимая нотка нетерпения, словно она хотела поскорее покончить с этим неприятным, но необходимым ритуалом.

Я пытался поймать её глаза, но она не давалась. Ее взгляд ускользал, скользил мимо меня. Вредная девчонка. Она сопротивлялась, и это мне нравилось. Гораздо больше, чем если бы она была покорной и пустой.

- Свадьба через три месяца, Агата. В твое совершеннолетие, - я специально сделал акцент на этом, зная, что это важная веха. Я видел, как она буквально стреляет в меня глазами, мгновенно, незаметно, но я это уловил. Крошечная, почти незаметная вспышка. - Мы говорили о гостях с твоим отцом. Может быть, тебе есть, что добавить?

Я вижу в ней то, что она прячет от всех, что тщательно скрывает под маской безупречной леди. Её характер. Её волю. Нам точно будет весело вместе. Запрограммированная кукла, которую выдала за себя Агата, мне не нужна. Я могу купить таких сколько угодно. А вот то, что я вижу сейчас - огонь, скрытый под пеплом - это совершенно другое дело. Это гораздо интереснее.

- Нет, я думаю, будет достаточно тех лиц, что вы выбрали с отцом, - ее голос был снова идеален, словно ничего и не было.

Это было показное повиновенье. Хорошо, Агата, давай поиграем в эту игру. Я усмехнулся про себя. Сажусь на её белоснежный диван, слегка касаясь его рукой, за что получаю еще порцию ее гнева, который она уже, видимо, умело прячет от всех, но я чувствую, как легкое напряжение в воздухе исходит именно от нее.

- Может быть, у тебя есть подружки, которых ты бы хотела пригласить? Это ведь очень важный праздник для девушки.

- У меня нет друзей, - она сказала это тихо, без тени сожаления или грусти, просто как факт.

Агата прячет от меня свои глаза, ее взгляд снова устремлен куда-то в сторону. Я не могу понять, что она чувствует сейчас, снова гнев?

- Я понял. Думаю, нужно заранее изъяснить правила нашего будущего союза, да? - я наклоняюсь вперед, мой голос становится серьезнее. - Я, например, не терплю лжи. Не терплю измен. Хотя наш брак и не имеет ничего романтического, мы должны уважать друг друга как партнеры.

- Я согласна с тобой, Николос, - она наконец подняла свой взгляд, ее глаза были ясными, безмятежными, словно зеркала. - Я готова к этому браку, и с моей стороны не будет ни лжи, ни измен. Я знаю, что мужчинам не хватает одной женщины, поэтому я не против того, чтобы у тебя была любовница.

Такой заученный текст. Словно слова были заранее вложены в нее, отточены до блеска. Здесь точно есть следы блядского Абрама, который, видимо, учил ее, как быть «идеальной» женой для зверя вроде меня. Моя кровь закипела.

- Присядь рядом, Агата, - мой голос был теперь жестким, властным. Я указываю на место рядом со мной, на диване.

И она садится. Ее взгляд направлен на колени, на которые девушка вскоре кладет свои ладони, сложенные в аккуратный замок. Ее осанка - идеальная, её тело - идеальное, словно выточенное из мрамора. Остаётся только раскрыть ее личность - ее нутро.

- Это унизит тебя, как женщину, как мою жену, - я проверяю ее, наблюдая за малейшими изменениями на ее лице.

- Я не считаю это унижением, - ее голос был ровным, но в нем проскользнуло нечто, что я не смог сразу распознать.

Я трахну Абрама своим ножом. Никогда еще не видел такую сломленную девушку, так тщательно прячущую своё живое нутро под маской покорности. Она была опустошена, лишена собственного мнения, собственного достоинства, или же научилась настолько искусно это скрывать, что это граничило с искусством.

- Ты говоришь, как велел сказать тебе твой отец? - я задаю прямой вопрос, надеясь пробить эту броню.

- Да, - отвечает она, не моргнув глазом, - но я разделяю эту точку зрения.

- Хорошо, - говорю я, и резко, но осторожно, поворачиваю ее к себе, чтобы наконец заглянуть в её глаза.

Она не злится. Ей не грустно. Но что-то есть. Что-то неуловимое, что-то глубоко спрятанное. Эту эмоцию за вечер я не успел для себя открыть, она была новой, незнакомой.

- Ты боишься меня?

- Нет, я волнуюсь, - ее голос был чуть тише обычного, но по-прежнему безмятежен. - Но это бессмысленно, я полагаю.

- Ты права. - Я киваю. - Нам нужно попробовать привыкнуть друг к другу.

Давай посмотрим, что сделал Абрам с твоими границами, Агата. Как глубоко он смог стереть твою личность.

- Поцелуй меня.

- Что? - переспрашивает она, ее глаза расширяются от удивления. - Свадьбы не было, нельзя... Это... это неприлично.

- Поцелуй не заберет твою невинность, не так ли? - мой голос становится хриплым, я не хочу ждать. - Давай.

И она опускает взгляд на мои губы, на мгновение задержавшись на них. Если бы Абрам не инструктировал ее изначально на согласие в подобном случае, зарядила бы она мне по лицу? Я почти уверен, что да.

Когда она тянется ко мне, медленно, нерешительно, я перехватываю инициативу на себя. Моя рука ложится на ее затылок, притягивая ее ближе, и я беспрепятственно пробираюсь в её рот, ощущая мягкость её губ, тепло её дыхания. Чувствую, как дергается мой член, откликаясь на это прикосновение. Интересно, что меня возбудило больше: её невинность, ее абсолютная покорность или ее старательно спрятанный гнев, который я чувствовал под этой маской?

- Такая покорная, - хриплю я, отстраняясь. - Мне нравится твоя невинность.

Я встаю, поправляя брюки, которые стали слишком тесны.

- Мы будем тренироваться, - заключаю я.

Она также быстро встает и, как дрессированная, опускает голову.

- До свидания, Николос.

Трахнуть Абрама ножом дважды. Очень, очень медленно.