4. Провалиться в бездну

Особняк Николоса оказался поразительно похожим на отцовский дом: такой же огромный, пугающе пустой, мрачный и лишенный малейшего намека на уют. Каменные стены будто высасывали тепло. Мы шли по длинному, бесконечному коридору, где гулким, ритмичным эхом отзывались только наши шаги и тяжелое дыхание.Каждый из нас молчал, погруженный в собственные мысли. Я мельком взглянула на профиль своего жениха - жесткий, сфокусированный, недоступный. Интересно, о чем он думает прямо сейчас? Об условиях сделки с моим отцом? О возможном предательстве? Или о том, какую роль я сыграю в его жизни? Либо... Он вообще обо мне не думает.

- Наша спальня, - сухо проинструктировал меня Николос, останавливаясь перед массивными дубовыми дверями. Он даже не взглянул на меня, проверяя какие-то сообщения в телефоне. - Мне нужно отъехать по делам. Я вернусь поздно вечером.

Я замерла в ожидании указаний. В доме отца мой день всегда был расписан по минутам: подъем, занятия, этикет, языки.

- Что я должна сделать за это время, Николос? - спросила я абсолютно ровным, привычно покорным тоном. Я ждала, что он даст мне четкое задание: определенный часовой график занятий на фортепиано, уроки с приглашенными преподавателями, тренировки или хотя бы изучение правил поведения в его особняке.

Он медленно оторвал взгляд от экрана и посмотрел на меня, выразительно вскидывая одну бровь. Это, похоже, было его фирменным жестом. Николос часто делал так, когда сталкивался с чем-то, чего искренне не понимал или находил странным.

- Осмотри дом, расслабься, отдохни, - ответил он с легким оттенком удивления в голосе. - Все подчиненные и слуги отныне в твоем полном распоряжении. Если что-то понадобится - просто скажи.

- Хорошо. До свидания, Николос.

Он ничего не ответил. Лишь коротко кивнул, резко развернулся и пошел прочь по коридору. Он двигался быстро, стремительно, почти бежал - словно присутствие подле меня выбивало его из привычной колеи.

Я нажала на тяжелую латунную ручку и вошла в нашу общую спальную комнату. Сердце сжалось в тревожном предчувствии. Потребует ли он «этого» от меня уже сегодня вечером? Посчитает ли, что имеет право забрать мою невинность прямо сейчас, или все же дождется официальной брачной ночи?

Спальня оказалась абсолютно обыкновенной для людей нашего круга: монументальной, пустой и холодной. Здесь стояла огромная кровать под темным покрывалом, пара кресел, строгий гардероб. Прямо как в моем родном доме - ни одной личной детали, ни одного теплого акцента. Пространство, созданное для демонстрации статуса, но не для жизни.

Совсем скоро в дверь тихо постучали, и в комнату занесли мои тяжелые чемоданы двое молодых парней. Я вгляделась в их лица и едва не вздохнула от неожиданности: у них была абсолютно одинаковая внешность! Черты лица, рост, даже разворот плеч - они были близнецами. Мне всегда с детства было безумно интересно: как вообще появляются такие люди? Совершенно одинаковые внешне, словно отражения в зеркале.

Парни уже направились к гардеробной, намереваясь распаковать мои вещи.

- Стойте! - поспешно остановила их я. - Не нужно разбирать, я сделаю все сама.

- Поняли вас, мисс, - охотно отозвался один из них, широко улыбнувшись. - Если что-то понадобится - обязательно обращайтесь! Вот, смотрите...

- Пойдем, дурак, не мешай, - с легким раздражением потянул его за рукав второй брат.

- Да подожди ты! Смотрите, - первый подошел к домашнему телефону, стоявшему на прикроватной тумбочке, и указал на кнопки. - Номер девять - это наша стойка охраны. Звоните в любое время суток, мы сразу прибежим.

- Поняла вас, спасибо большое, - я вежливо склонила голову в знак благодарности. - До свидания.

Они вышли, а я осталась одна перед горой своих вещей. Раскрыв первый чемодан, я принялась аккуратно перекладывать одежду. Под слоями шелка и шерсти мне попалось нечто особенное - совсем старое, уже немного выцветшее платье. Это было мамино платье. Когда-то давно оно казалось мне самым красивым на всем белом свете. Мама подарила его мне прямо перед тем, как... перед тем, как ее не стало. Пальцы судорожно сжали нежную ткань. Горло перехватило спазмом. Я попыталась сдержать подступающие слезы, снова и снова мысленно ища себе оправдание за то, что выжила, за то, что подчиняюсь отцу, за то, что становлюсь пешкой в чужой игре.

Внезапный короткий стук в дверь отвлек меня от горьких раздумий. Не успела я даже произнести «войдите», как гость, не заставляя себя долго ждать, сразу же переступил порог.

- Здравствуйте, Агата, - произнес вошедший мужчина. - Меня зовут Артан. Я брат Николоса.Я внимательно оглядела его. Внешне он был похож на Николоса - та же статная фигура, те же сильные руки, суровый, пронизывающий взгляд карих глаз. Но в нем не было той ледяной отстраненности.

- Здравствуйте! - я снова привычно склонила голову. - А я, получается, его невеста.

- Предлагаю сразу перейти на «ты», идет? - Артан открыто улыбнулся. - Для шампанского еще слишком рано, а вот горячий чай сейчас будет в самый раз. Хочешь? Заодно и познакомимся поближе.

- Конечно! Конечно, давай, Артан, - я почувствовала искренность. Его дружелюбный тон немного разрядил гнетущую атмосферу.

- А вещи я потом попрошу разобрать Чарли с Чарльзом, - добавил он. Несмотря на его суровые, закаленные боями глаза, улыбка у Артана была поразительно яркой и искренней.

- Надо же... У них даже имена похожи! - улыбнулась я в ответ. - Да нет, не стоит их беспокоить. Я вернусь к чемоданам позже сама.

Спустя пятнадцать минут мы сидели в малой столовой. Нарезая пышный шоколадный торт, Артан ни на секунду не прекращал улыбаться. Рядом с ним казалось, что этот мрачный дом не столь уж беспросветен.

- Ты знаешь, а ведь Ник не очень-то хотел, чтобы я знакомился с тобой так рано, - заметил он, с усмешкой подмигнув мне.

- Да? А почему?

- Ревнивый он очень, - Артан поставил передо мной фарфоровое блюдце с внушительным куском торта. - Да-а, брат у меня далеко не подарок. Совсем не подарок, если честно. Но вам так или иначе придется как-то ужиться вместе.

- Я буду делать все возможное, Артан, чтобы он никогда не пожалел о своем выборе, - произнесла я заученную формулу, которой меня с детства гипнотизировал отец.

- Лишь бы ты сама не пожалела, Агата, - тихо и внезапно серьезно произнес Артан, посмотрев мне прямо в глаза.

Я горько хмыкнула про себя, опуская взгляд на чашку. Как я могу жалеть или не жалеть о выборе, если самого выбора мне никогда никто не давал? Моя жизнь с самого рождения была расписана другими людьми.

- Но какой бы он ни был жесткий, - продолжил Артан с глубоким уважением в голосе, - Николос без колебаний прольет за тебя и за ваших будущих детей собственную кровь. Помяни мое слово: с ним ты в абсолютной безопасности. В этом мире нет никого надежнее его.

В этот момент в кармане Артана громко зазвонил телефон. Он достал его и, не раздумывая, сразу же ответил на вызов:- Слушаю... Да. Сейчас буду.

Он убрал телефон в задний карман джинсов и быстро поднялся из-за стола. Он посмотрел на меня с немым извинением, намереваясь предупредить об уходе.

- Я все понимаю, Артан, - опередила его я с мягкой улыбкой. - До свидания.

- Увидимся, Агата!

И он тут же стремительно выбежал из столовой. Вернее, почти улетел - прямо как мой жених. Что ж, мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в спальню к своим полуразобранным чемоданам.

За огромными панорамными окнами уже совсем стемнело. Я сидела на краю кровати и не знала, как поступить. Должна ли я сидеть и ждать Николоса? С одной стороны, мы еще не женаты официально, а значит, выполнять обязанности верной, покорной супруги я пока не обязана. С другой стороны - устав отца гласил совсем иное.

В итоге я решила лечь спать. Однако сна не было ни в одном глазу. Мысли хаотично кружились в голове, а сердце колотилось от лихорадочного волнения перед новой встречей с ним. Хотя за последние сутки мне удалось поспать едва ли два часа из-за бесконечных нервов и мыслей, я все равно не могла просто взять и уснуть.

Николос не заставил себя долго ждать. Часы показывали далеко за полночь, когда в тишине коридора раздались его тяжелые, неровные шаги. Я услышала, как поворачивается дверная ручка.Когда он вошел в комнату, я аккуратно приподнялась на локтях, чтобы разглядеть своего жениха. В полутьме я не сразу заметила темный, грязный след, тянувшийся за ним по паркету. А затем мой взгляд упал на его белоснежную рубашку - она была насквозь пропитана густой, алой, липкой жидкостью. И этот липкий запах железа быстро заполнил комнату, доказывая: кровь принадлежит именно ему.

- Почему не спишь? - хрипло, даже грубо и отрывисто спросил мужчина, тяжело дыша.

- Тебя ждала, Николос, - с трудом сохраняя спокойствиев голосе, ответила я. - Почему ты не у врача?

- Спит айболит наш, не к спеху его будить, - огрызнулся он, поморщившись от вспышки боли. - Ложись спать.

Он расстегнул пуговицы и сорвал с себя пропитанную кровью рубашку, небрежно бросив ее прямо на пол. Судя по всему, он собирался пересилить боль и пойти в душ.Я мгновенно встала с кровати и подошла ближе, оценивая степень поражения. На его сильном, мускулистом торсе в районе живота зияла рваная рана. Пулевое ранение.

- Ты знаешь... я проходила расширенные сестринские курсы, - тихо, но уверенно сказала я. - Я могу помочь тебе, если ты разрешишь.

Николос замер. Он повернулся ко мне, возвышаясь надо мной, и снова вскинул свою бровь. Я мысленно сжала кулаки: боже, как же я начинала ненавидеть этот его высокомерный жест!

- Крови боишься, куколка? - с усмешкой спросил он.

- Нет, не боюсь, - твердо ответила я.

Я дочь капо американской мафии! Как я могу бояться вида крови? Я видела ее с самого детства. Вспомнилось, как отец иногда приходил домой в похожем, а то и худшем состоянии. Но он никогда в жизни не подпускал маму к себе, жестоко прогонял ее, хотя у нее было законченное медицинское образование.

- Пойдем, - коротко бросил Николос.

Он завел меня в просторную ванную комнату с мраморной отделкой и тяжелым шагом подошел к раковине, опираясь на нее обеими руками, чтобы удержать равновесие. Его лицо бледнело с каждой секундой.

- Аптечка снизу на полке, - он подбородком указал на тумбочку у входа. - Я бы и сам все сделал, но попали в неказистое место... Мне так не согнуться. Нужно будет достать пулю и зашить.

- Поняла тебя, Николос, - я безоговорочно отправилась за медицинским чемоданчиком.Достав аптечку, я вернулась к нему и детально осмотрела рану. Пуля ушла достаточно глубоко в мягкие ткани правой подвздошной области.

- Тут есть местное обезболивающее в ампулах, - я взяла шприц. - Я могу сделать укол, чтобы...

- Терпеть не могу всю эту дрянь, - отрезал он, тяжело дыша и сжав челюсти. - Доставай так. Наживую.

- Хорошо, как скажешь.

Я быстро обработала руки антисептиком, надела стерильные перчатки и достала из крафт-пакета медицинские щипцы и корнцанг.

- Не спросишь, что со мной случилось? - неожиданно тихо спросил Николос, внимательно наблюдая за моими движениями.

- Это не мое дело, - ровным тоном чеканила я, аккуратно вводя инструмент в рану. - Я женщина. Мы не должны лезть в мужские дела и разборки.

- Абрам заставил выучить эти сказки? - с легким сарказмом выдохнул он, когда металл коснулся края пули.

- Да, но...

- Но ты разделяешь эту точку зрения, - закончил он за меня мою вечную фразу.

Я сжала щипцы, подцепила свинец и, не мешкая ни секунды, четким и точным движением извлекла деформированную пулю из правой подвздошной области Николоса. Со звоном бросила её в металлический лоток. На лбу Николоса выступили крупные капли пота, но он не издал ни единого стона.

- Да, разделяю, - наконец тихо ответила я на его замечание. - Сейчас буду зашивать. Потерпи.

Я вдела хирургическую нить в изогнутую иглу.

- Агата, - неожиданно произнес Николос, и его голос прозвучал удивительно серьезно. - Ты и мой брат - единственные люди в этом мире, которым я должен и буду доверять. Ты - мой тыл. Мой брат - мой главный союзник. Я не знаю, как было принято у твоих родителей, но у нас в доме все будет совершенно по-другому. Запомни это.

Я не хотела и не собиралась ему отвечать. Я просто молча начала накладывать аккуратные хирургические швы на его рану. Иногда Николос все же тихо шипел от пронзительной боли, низко наклоняясь ко мне и внимательно, почти гипнотически следя за каждым микродвижением моих пальцев.

Закончив со швами, я сложила стерильный бтнт в плотный квадрат, приложила к обработанной ране и надежно зафиксировала широким медицинским лейкопластырем. Затем взяла спиртовые салфетки и принялась осторожно стирать подсохшую кровь с его широкой груди, живота и спины - принимать душ с такой раной сегодня ему точно не стоило.

- Наверное, к ночи поднимется высокая температура, - заботливо констатировала я, убирая инструменты.

- Я с этим справлюсь, - прохрипел он. Николос мягко перехватил мои запястья и помог мне подняться с корточек. - А теперь поцелуй меня. Поцелуй так, как я тебя учил.

В моей голове мгновенно вспыхнули сухие, жесткие наставления отца: «Если твой жених захочет тебя поцеловать - пусть целует. Ты не имеешь права отказывать».

И казалось, что у меня нет сил и прав бороться против этого. Он мой жених. Мой хозяин. Мое будущее.

Я послушно потянулась к его губам, но Николос тут же перехватил всю инициативу на себя, властно прижимая меня к своему горячему телу. Все было точно так же, как тогда, в отцовском доме - сильно, доминантно, безжалостно.Наконец он отстранился, тяжело дыша.

- Сегодня был слишком долгий день, - выдохнул он в мои губы. - Ты, должно быть, сильно вымоталась. Пойдем, ляжем спать.

- Выйди, пожалуйста, на пару минут, - попросила я, опуская глаза. - Я хочу умыться и переодеться перед сном.

- Хорошо, - кивнул он и вышел из ванной комнаты, прикрыв за собой дверь.

Как только за ним щелкнул замок, мое спокойное выражение лица мгновенно испарилось. Руки задрожали. Я подбежала к своей косметичке, лихорадочно расстегнула змейку, достала блистер и вытряхнула на ладонь сразу несколько сильных таблеток снотворного. Закинув их в рот, я жадно запила их водой прямо из-под крана, молясь только об одном - провалиться в бездну и ничего не чувствовать хотя бы до утра.