Глава 14. Псы без цепей

Мы называли это защитой. Я убедил себя, что мои волки — это санитары леса, единственная преграда между слабыми и хаосом. Мы брали плату за покой, и я верил, что этот покой настоящий.

Я шел по коридору дома, который мы «охраняли» от залетных банд. Хозяин — старик с вечно дрожащими руками — кланялся мне в пояс, называя спасителем. Но тишина в дальнем крыле была слишком острой. Слишком знакомой.

Дверь была приоткрыта.

То, что я увидел, не было действием врага. Это был один из моих «псов». Тот, кто ел с моего стола. Тот, кто клялся мне в верности на крови. Он пользовался своим статусом «защитника», чтобы брать то, что ему не принадлежало. Девочка... она была не старше моей сестры в ту ночь. Её глаза были пустыми — в них уже не было страха, только то самое безмолвие Океана, которое я видел у Снорри.

Само действие произошло раньше, чем я успел осознать гнев.

Мой меч вошел ему между лопаток с сухим хрустом. Я не кричал. Я не требовал объяснений. Я просто вычеркнул его из бытия. Он упал, не издав ни звука, придавив своим тяжелым телом ту самую чистоту, которую я клялся защищать.

Я вышел во двор. Мои люди сидели у костра, смеялись, делили золото и мясо. Я смотрел на них и видел не воинов. Я видел зеркала. В каждом из них отражался я сам — тот, кто разрешил им быть зверями во имя «высшей цели». Я создал монстров, чтобы победить монстров, и в итоге просто увеличил количество тьмы в этом мире.

— Встать, — мой голос был тише шелеста сухой травы, но они замерли.

Двое из них — те, кто был ближе всего к убитому, те, кто явно знал о его «забавах» — попытались что-то сказать. Я не слушал. Два быстрых взмаха стали. Еще два долга выплачены пустоте.

— Уходите, — сказал я остальным, вытирая лезвие об подол плаща. — Псы больше не имеют хозяина. Бегите в свои леса. Грызите друг друга. Метьте свои земли кровью. Мой договор с вами расторгнут.

— Но вождь... куда ты? — прохрипел один из них, пятясь к воротам.

Я не ответил. Я просто развернулся и пошел прочь, прихрамывая на свое старое колено. Я уходил в никуда, оставляя за спиной золото, власть и всё то, что строил десять лет.

Символизм моего пути был теперь кристально ясен. Я хотел быть «Наказанием» для других, но стал главным преступником перед самим собой. Я освободил своих псов, но остался на привязи у собственного прошлого.

Бытие... оно не состоит из побед. Оно состоит из того, что ты оставляешь после себя, когда гаснет костер. Я оставил пепел на своем острове и пепел в душах тех, кого пытался спасти.

Я шел по лесной тропе, не чувствуя холода. В моей голове снова звучал голос Снорри: «Кем ты вернешься в мир, который уже не умеет прощать мертвецов?». Теперь я знал ответ. Никем. Я — лишь тень, которая ищет свой берег. Я лишил себя права быть вождем, чтобы получить шанс снова стать человеком. Но стоит ли человек того, чтобы его спасали из такой глубокой бездны?

Я шел, и каждый мой шаг был молитвой без слов. К черту богов. К черту месть. К черту правоту. Если Снорри еще жив — в этом мире или в ином — я найду его не для того, чтобы просить прощения. А для того, чтобы просто замолчать рядом с ним.