Глава 9. Трещина

Солнце умирало, окрашивая океан в цвет запекшейся крови. Я смотрел на остов нашего будущего корабля — скелет из сосны, который мы вырывали у леса по кусочкам. Это было не просто судно. Это было мое само действие, застывшее в дереве.

Впервые за эти недели я заговорил. Тишина между нами стала слишком тяжелой, она давила на плечи сильнее, чем бревна, которые я таскал к берегу.

— Мы почти закончили, Снорри, — сказал я, не оборачиваясь к нему. Мой голос звучал как треск сухого дерева. — Скоро этот киль коснется воды. Мы пойдем по следу дыма. Мы найдем их берег. Я не просто убью их. Я стану их судьбой. Я стану тем самым «Наказанием», которое они заслужили, когда принесли факел в наш дом.

Я ждал, что он промолчит. Но Снорри медленно поднялся с камня. В его глазах, обычно пустых и созерцательных, вспыхнул огонь, которого я не видел раньше.

— И что потом, Эйрик? — его голос был тихим, но в нем была острота бритвы. — Ты накормишь землю их кровью, но станет ли она от этого плодороднее? Ты хочешь уплыть, чтобы сжечь другой дом. Ты хочешь превратить наш род в вечное пламя, которое пожирает само себя.

Я обернулся, сжимая топор. — Ты говоришь как трус, прикрывающийся мудростью! — выплюнул я. — Жизнь без чести — это существование скота. Если мы не ответим ударом на удар, мы признаем, что нас можно топтать. Ты хочешь просто «быть»? Но человек — это мост, Снорри, а не конечная цель. Я строю этот мост из мести, чтобы перешагнуть через наше ничтожество!

— Ты строишь не мост, а эшафот! — Снорри шагнул ко мне, почти касаясь моей груди. — Ты ослеп от собственного величия. Ты возомнил себя богом, который вправе карать, но ты всего лишь испуганный мальчик, который боится плакать над могилой отца! Месть не сделает тебя сильнее. Она просто выест тебя изнутри, пока не останется только эта холодная оболочка.

Символизм нашей ссоры был беспощаден. Мы стояли у недостроенного корабля — символа нашего единства, которое сейчас давало трещину.

— Твое сострадание — это яд, Снорри! — прорычал я, чувствуя, как ненависть к его слабости затапливает разум. — Ты якорь, который не дает мне взлететь. Если ты хочешь гнить здесь, глядя в пустой океан — оставайся! Но я уйду. И я возьму с собой этот корабль, потому что он принадлежит тому, кто готов действовать, а не тому, кто клипает глазами от ужаса перед реальностью.

Снорри смотрел на меня с такой глубокой скорбью, что мне захотелось ударить его, лишь бы не видеть этого взгляда. — Ты уже ушел, Эйрик, — прошептал он. — Ты уплыл еще в ту ночь, когда сбросил меня в бездну своего сердца.

Мы разошлись по разным сторонам костра. Огонь между нами больше не грел — он разделял. Я смотрел на звезды и видел в них цели. Снорри смотрел в угли и видел в них только прах.